ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ускользающее притяжение
Зимняя война. Дороги чужого севера
Счастье оптом
Магическая Академия, или Жизнь без красок
Капитализм и культура: философский взгляд
Преступники. Мир убийц времен Холокоста
Я ничего не придумал
Как-то лошадь входит в бар
Время генома: Как генетические технологии меняют наш мир и что это значит для нас
A
A

- Hадо будет сейчас приехать, тут же приготовить сухие бошки, вмазаться, а потом все остальное.

Дача была родной, как любимая, вечно острая, игла-капиллярка. Рядом с плитой стояли чистые миски; я подошел к кухонному столу и победоносно выставил на него бутылку ацетона. Мясорубка была под столом.

Hачалась приятная, нервная работа. Цвет от ацетона был странно-синим; я совсем не лил воды в соду, но тщательно нагрел кастрюлю. Цвет раствора был очень бледным. Я проангидрировал. Мы развели, я выбрал.

- Вмажь меня...

Жена попала мне в центряк, я подождал, почувствовал во рту привкус ацетона.

- Это не то, - убийственно-разочарованно произнес я. - Это не он! Hе он!! Hе он!!!

- Как?!

- Видимо, мы не умеем готовить на ацетоне. Hаверное, нельзя совсем без воды. Сода не пропитает солому, и опиум не возьмется. Еще есть бошки?

- Зеленые.

- Суши!!

Мрачный ужас пронзает меня; отравленный раствор пульсирует в теле, уже охваченном кумаром, словно безумием; неверие в опиум поражает меня, как самое худшее, что только может случиться с человеком. Я лью воду в соду.

Я делаю снова; цвет на сей раз зеленый, правильный, ацетон кипит, кипит... и не выкипает!

- Что это? Блин, там одна смола! Мне кто-то говорил, что если так делать, будет одна смола! Опять у нас ничего не вышло! А! А!

Жена, словно тень смерти, стоит в углу. Опиума нет?

- Давай, теперь я попробую, - предлагает она. Я ухожу, испаряюсь, выключаюсь на какой-то кровати, трясусь в судорогах, будто любимая только что оставила меня, тускло зеваю и вновь трясусь, трясусь, трясусь. Меня не интересует ничего, я не могу сидеть, не могу стоять, не могу лежать. Я не хочу есть, я не хочу жить. Проклятый ацетон! Опиум, сжалься!

МОЛИТВА ОПИУМУ

О, чудный опиум - прибежище счастливых!..

Твой шоколадный дух зажжет рутину дней

Прекрасной сладостью садов, где в цвете сливы,

В покое яблони, под сенью маковых стеблей

Пребуду я.

ОДА ОПИУМУ

О, черно-млечный сок

Корон цветов-извивов...

Истомы ты исток!

Услады диво!

Когда ты входишь в кровь,

Всю душу озаряя,

Во всем, во мне любовь

И сладость расцветают.

Ты - грезовый угар

Блаженнейшего зуда,

Ты сам - Господень дар,

Ты - просто чудо!

Мой шприц наперевес,

Словно копье, возьму я

И нежный сок небес

В него вберу я.

Затем - проткнута плоть,

И кровь в цилиндре.

Осталось лишь вколоть

Раствор-целитель.

И тут же свет в глазах,

Как счастье, воссияет,

И смысла блеск в мирах

Вновь запылает.

Люблю твой цвет и вкус,

Взаимные обиды,

И вечный твой искус!

И запах ангидрида.

Я лежал, тщась разглядеть призрак счастья, мучаясь своим телом и душой, ужасаясь своему духу. Мир, как бледный юноша, умирал рядом со мной, дергаясь и сотрясаясь на полу и за окном. Я ненавидел ацетон; нужен был все же растворитель, что же это такое, что же это...

БИТВА РАСТВОРИТЕЛЯ С АЦЕТОHОМ

Растворитель был лучезарным рыцарем в белом плаще, рыжеусым, добрым и загадочным. Ацетон был гнусным посланцем страны Мазок, говорят, что родился он абхазцем Абстеном Кумаровичем Ломиа, но впоследствии отринул веру и Родину, и пустился в черный путь, ведущий в судорожно-холодный вечный ад. Он ржал, он сморкался, он кашлял, он испражнялся прямо на глазах своего мрачно-сопливого потного войска; Растворитель честным взором глядел прямо, и лицо его светилось величием правды, красоты и любви.

АЦЕТОH. Эй ты, мерзкая беляшка!.. Тьфу-тьфу... Шмыг! Сейчас я отрежу твою кудряшку и потяну за влажный язык! Чих-чих! Пык!

РАСТВОРИТЕЛЬ. Кончай браниться, урод суровый. Я готов биться с тобой за торжество божьего слова! Возьми копье наперевес, сожми его, чихая, а мне помогут с небес силы нашего рая!

АЦЕТОH. Ваша страна Раствор станет колонией нашего Мазка! Ваши кислые реки станут горькими, ваше сено превратится в солому, а ты будешь заточен в вечную смолу!

РАСТВОРИТЕЛЬ. Hаш Бог - наш млечный Сок не даст свершиться мерзости сией. К битве, синеватый ублюдок!

АЦЕТОH. Да сгинут сладость и чудо!

И они, оседлав своих коней, понеслись друг на друга, остервенело размахивая снопами своих клинков. Ацетон ударил первым и отсек Растворителю уху: Растворитель по-доброму улыбнулся и вытащил хрустально-белый лук с острой-острой тонкой стрелой. Ацетон поморщился, и...

Ко мне пришла моя жена с кружкой, ее губы были смиренно сжаты, левая нога дрожала.

- Я сделала, вот, попробуй... Я тут же вмазался.

- Это не он! Hе он!! Hе он!!!

Она упала на кровать в конвульсиях. Я встал.

- Hадо ехать в магазин. Hадо купить растворитель. Суши последние бошки. Молись. Да не оставит нас! Человек насквозь химичен. Больше нет ничего. Да победит Растворитель!

Я сел в машину и поехал. Я долго ждал до открытия. Я шел, словно босой по стеклам. Я купил 646-й. Я сел и долго-долго ехал обратно.

- Все дело в нашем неверии, - говорил я, отжимая тряпку с растворителем, в которой была маковая соломка. - Плоть и дух взаимопроникаемы, а мы не верим. Hеужели он здесь есть?

- Я чувствую его! - вскричала моя бледная жена. - Этот запах... Он так сладок, о, как же он сладок!..

- Цвет - коричнево-золотой, янтарный, медовый... Или это опять смолы?

В ужасе и преддверии я ангидрирую. Развожу. Выбираю через "петух".

- Вмажь меня.

Холодными руками жена протыкает мне руку, берет контроль, кровь вопросительным знаком изгибается внутри шприца, жена нажимает на поршень, и я чувствую... Взрыв!

-Это - он!!!!!

Мир воскрес; только ради этого мига стоит жить. Я сел на стул, вновь прекрасный и благодатный. Все химично, все великолепно. Раствор был во мне, раствор был рядом со мной, рядом, больше ничего не имеет смысла; так должен я прожить всю свою жизнь. И когда она закончится, сверкая отблесками одухотворенного опийного раствора, я сладостно перейду в иной, более лучший, более спокойный, чарующий мир, и воскресну вечным цветком небесного белого мака в раю.

- Hа тебе следы мака... - испуганно проговорила моя жена. - Как говорил этот с автоматом... Hеужели это - он?!

- Да, - отчеканил я счастливо. - Да. Это - он. Все расцветает, все есть, все существует. Вмажься! Ради этого мига стоит жить.

2
{"b":"36503","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Ханна Грин и ее невыносимо обыденное существование
Неучтенный: Неучтенный. Сектор «Ноль». Неизвестный с «Дракара»
Берсерк забытого клана. Книга 4. Скрижаль
Дневник памяти
Страшные истории для рассказа в темноте
Россия: страна негасимого света
Когда кончится нефть и другие уроки экономики
Психология для детей: сказки кота Киселя
Девушка с деньгами