ЛитМир - Электронная Библиотека

Предел приближения

Кирилл Берендеев

Корректор Светлана Тулина

Корректор Александр Барсуков

© Кирилл Берендеев, 2019

ISBN 978-5-4496-3875-5

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Предисловие автора

Жанр любовной прозы при всей кажущейся его простоте, невероятно сложен, но и в то же время ярок и точен, он не терпит промашек. Достаточно одной фальшивой фразы, предложения, оборота, и прежде литой текст рассыпается, обнажая иссохший скелет пустого повествования, которое, как в обертку фантика, запрятывается в красочные эффектные аллюзии, гиперболы, образы и сравнения. Невозможно трудно тягаться с образчиками высокого стиля – как тут ни вспомнить «Темные аллеи» Бунина или «Навьи чары» Сологуба. Но тема всегда будоражила и еще долго не даст покоя литераторам. Любовь и смерть – две стороны одной монеты жизни, две линии судьбы, два лика бога, можно по-разному называть это сочетание, но оно, никогда не оставит человека равнодушным. Года уходят, века проскальзывают сквозь пальцы, тысячелетия мелькают, точно верстовые столбы, а жажда высказаться на такую, казалось бы, заезженную изначально тему не проходит. Не пройдет, думается, покуда в мире существуют люди, те, кто осмеливается бросить вызов и любви и смерти, им обоим, ведь и та и другая во многих мифах – прекраснейшая из богинь. А что становится с бросившими вызов, о том повествуют другие легенды и сказания. Старые, новые, говорящие простым языком или горним, все они – плод искренних, истовых, не знающих пощады переживаний автора, пытающегося передать частицу себя, познавшего нечто непостижимое и этим жаждущего поделиться с миром, рассказать – насколько возможно. Не всегда удается, но эта танталова жажда, она поистине не знает пощады. И не проходит это желание поделиться сокровенной тайной, особенно, после того, как она перекипела в сердце, ушла в прошлое, пережила, оставив после себя заметный рубец, не только самому, но и, подчас, окружающим. Эдакую печать особенности, о которой порой горько, порой невыносимо приятно припоминать. Печать, вроде бы схожую с другими, но все равно заведомо отличную от всех остальных. Иначе что литература, что сказительство – все окончилось бы «Илиадой» и «Одиссеей» – ведь этими произведениями еще двадцать восемь веков назад сказано было все. И тем не менее…

Свои скромные тексты вношу на общий суд и я. Их набралось не так и много, за двадцать с хвостиком лет писания, вот эта нетолстая книга. Однако, в каждом произведении я постарался оставить ту частицу души, о которой спустя годы или десятилетия, всякий раз по-разному, стало возможным поговорить с глазу на глаз с читателями. Возможно даже отстранившись, хотя бы на шаг. Хотя даже я мало верю в это. Может, поэтому продолжаю писать и возвращаться к собственным по-прежнему будоражащим воспоминаниям, столь памятным, столь странно притягательным.

Эти частицы души я и предлагаю на ваш суд, читатель. Собранные из разных лет, как из разных эпох – они составляют мою суть и мозаикой разбрасываются по книге. Вам осталось только сложить их воедино.

Искренне ваш,
Кирилл Берендеев

Иллюстрация на обложке: Вильям Адольф Бугро «Амур и Психея»

Предел приближения - image0_5c6e588f0801b106002eb19d_jpg.jpeg

Вильям Адольф Бугро «Амур и Психея»

Поводок

Мужчина сидел за столиком кафе очень давно. Часа два назад он заказал чашку кофе и вечернюю газету; тут же и рассчитался. Намек я понял и не трогал его, а он все сидел, закутавшись в маркий бежевый плащ, подняв воротник от начинающего накрапывать дождичка, сидел, не двигаясь с места. На столике лежала увядающая темно бордовая роза, покрытая мелкими бусинами дождя, а подле нее, словно второй бутон, – пластмассовая коробочка, раскрытая. Проходя мимо, я мельком заглянул в ее бархатное чрево, и в последних отсветах скрывавшегося за тучами солнца, зеленым глазом мне блеснул хризопраз, в оправе из переплетенных золотых волосков.

Мужчина ждал, не глядя на часы. Получив заказ, он принялся было читать газету, но скоро бросил, и внезапный порыв ветра смахнул вечерний выпуск со стола, загнал к ограде, отделявшей столики кафе от тротуара, да и оставил там. Когда дождь усилился, я все же решился обеспокоить мужчину и предложил ему пересесть в кафе, у окна, но он решительно с нажимом, отказался. Глаза его продолжали смотреть в конец улицы, сквозь меня, и не выражали ничего, кроме бесконечного терпения.

Дождь внезапно превратился в настоящий ливень, прогнав последних посетителей. Начиналась гроза. Меня позвали из кафе, спеша уйти, кто-то хотел рассчитаться. Когда я вернулся, мужчины за столом уже не было. Только увядающая темно бордовая роза, с которой начали опадать лепестки, и раскрытая коробочка с перстеньком остались лежать на прежнем месте.

Я выбежал на тротуар, но молчаливого посетителя нигде не было видно, он ушел незамеченным, точно растворился в белесой пелене начавшегося дождя.

Сжимая коробочку в руке, я вернулся в кафе, спрятал ее под стойку, надеясь, что он не сегодня-завтра спохватится и вернется за своим дорогим подарком. Хотя и не очень-то верил в это.

Розу я выбросил, когда заносил в кафе стулья с улицы. Она осыпалась в моих руках, пока я шел до мусорного ведра, за мной протянулся след облетевших лепестков. Несколько минут, и он был смыт холодным ливнем, истово барабанившим по асфальту тротуара и брусчатке улиц.

Тем вечером я закрывал кафе позже обычного; запирал двери и, сам не зная, отчего, пристально вглядывался в сумрак приближающейся ночи. А наутро, едва я открылся, мне нанесли визит. Но совсем не тот, кого я так ждал увидеть.

Спортивный «бугатти» ярко зеленого цвета, блестевший, в лучах медленно карабкающегося к зениту светила, подъехал к столикам и остановился: дорогая игрушка в пустой еще детской. Мотор заглох, с водительского сиденья на каменную мостовую сошла владелица автомобиля, небрежно закрыла дверцу и решительно направилась к дверям кафе. На ходу определив в средних лет мужчине, застывшем у окна, его хозяина.

Она подошла и сразу же осведомилась у меня о посетителе, безнадежно ждавшем ее вчера. Быстро обрисовав его, владелица «бугатти», замерла, ожидая ответа. С которым, признаться, я невольно замедлил, пристально разглядывая подошедшую девушку и оттого плохо слушая ее.

На вид ей было около двадцати пяти. Стройная светловолосая, с тонкими чертами лица, лишь чуть помеченными косметикой. Немного пухлые губы и ярко-голубые глаза, взгляд которых пронзительный, проникающий как будто сквозь собеседника – быть может, по причине тщательно скрываемой ото всех легкой близорукости – приковывал все внимание, отвлекая и от произносимых ей слов и от созерцания фигуры, чьи достоинства были продумано осторожно, но и с уверенностью обрисованы бежевой жакеткой и узкой юбкой, скрывавшей по-гречески соразмерные ноги и, предоставляя возможность любоваться ими, в воображении дописывая сокровенное. Бархатные туфли-лодочки и легкий запах духов завершали композицию.

Носком левой туфли девушка звонко стукнула по кафельной плитке. Я вздрогнул и поднял глаза. И смущенный, ответил ей: да, действительно, мужчина, что описала она, приходил вчера и ждал, очень долго ждал, и ушел, не дождавшись, оставив принесенные подарки – розу и перстенек.

– Я не смогла вчера придти, – сказала она, но в словах ее я не уловил, как ни старался, нотки сожаления, девушка просто констатировала факт. – Жаль, что все так вышло. Вы не знаете, он просил мне что-нибудь передать?

– По всей видимости то, что оставил на столике, – я прошел за стойку и вынул из нижнего ящика коробочку с перстнем. – К сожалению, роза увяла, я выбросил ее.

1
{"b":"39762","o":1}