ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Угаров Гавриил

Вернуть открытие

Гавриил Угаров

Вернуть открытие

- Ненавижу скромность, - вдруг сказал наш собеседник. Сказал с яростью, болью, его добродушное лицо помрачнело. - Ненавижу.

Мы озадаченно притихли. Вагон мягко потряхивало, за окном синел сумрак, но никто не зажигал света, без него было как-то уютней, и разговор до той минуты шел тихий, доверительный, какой часто возникает в поезде дальнего следования меж незнакомыми пассажирами. И вот... Не помню, что предшествовало сказанному, какой-то вроде бы пустяк, но ведь и пожар начинается с искры.

- Позвольте... э... Петр Николаевич, - первым опомнился мой сосед, седенький, борода клинышком, старичок. - Как же так? Оно, конечно, скромность, как и любое другое достоинство, будучи чрезмерным, может и... Но согласитесь, скромность украшает человека и как ее можно отрицать, решительно не понимаю!

- Можно, - жестко сказал Петр Николаевич. - Можно и должно, если из-за нее пропало средство спасения тысяч людей.

- Да что вы говорите? - ахнул старичок. - Вы... Вы не преувеличиваете?

- Если бы! На моих глазах скромность одного замечательного человека обернулась, можно сказать, преступлением перед человечеством. Извините... Чтобы вы меня правильно поняли, придется все рассказать подробно.

- Да, да, соответственно, в голове, знаете ли, как-то не укладывается...

- Понимаю, тоже когда-то так думал, Ошибка! Слушайте: пересадка внутренних органов до сих пор неразрешимая, в общем, проблема, и никто не скажет, когда она будет, разрешена окончательно. А она, между прочим, уже была - и блистательно! - разрешена более десяти лет назад!

- Не может быть! - вырвалось у меня. Я, биолог, не мог сдержать свое недоверие.

- Ах, не может... - даже в полутьме глаза Петра Николаевича блеснули иронией. - Вдвойне печально, что это говорите вы. Не только как биолог. Вы по национальности, кажется, якут?

- Якут. А что?

- Ничего. Имя Томмота Ивановича Долгунова вам что-нибудь говорит?

- Нет...

- А он мог бы стать гордостью нашего народа, всего человечества. Не стал, из-за скромности не стал. Слушайте! В чем главная, даже единственная неразрешимость проблемы пересадки внутренних органов? В тканевой несовместимости. Пересадить можно хоть от лешего к бабе-яге, дело техники; организм, дурак, отторгает, фактически надо сломать, подавить иммунную систему защиты; это удается, но сами знаете, какой ценой. Нет, не подумайте, я не медик, не физиолог, вообще не ученый - строитель я. Просто... Вот об этом и речь.

Он замолчал на мгновение. Свет фонарей какого-то полустанка прошелся по его лицу движением теней, как будто укрупнил его, выделил сумрачность выражения.

- Печень у меня заболела лет в двадцать. Но знаете, как это бывает в молодости: чтобы меня - да ни в жизть! Многие в юности живут с ощущением личного едва ли не бессмертия. То есть отвлеченно сознаешь, что и тебя не минует, но это настолько далеко, что даже неправдоподобно. Словом, к врачу я не пошел, институт окончил - и начало меня по стройкам мотать! Дел невпроворот, ну поболит и перестанет, здоровый же мужик... Наконец, допекло. Так допекло, что я уже был готов молиться на белый халат. Ну местная больница, обследования там, лекарства, однако замечаю я по выражению лиц моих ангелов-хранителей, что, похоже, напрасны мои надежды на силу молодости, а заодно на могущество медицины. Выздоровлением и не пахнет, хоть и профессора откуда-то приглашали, и уход первостатейный, и весь прочий арсенал пущен в дело. Короче, вызвал я своего врача на откровенность. Душевный был человек и смелый, из тех военных врачей, которые привыкли за чужие спины не прятаться, а действовать решительно и сообразно с обстановкой.

Да... Сказал он мне, как на духу обрисовал перспективу. Черт, даже сейчас страшно вспомнить! Но откровенность его была не без умысла, потому что надежду имел. Так, мол, и так: покатится все обычным путем, ну и... Медицина, как говорится, бессильна, раньше бы захватили твою болезнь спасли, а теперь... Но есть мосточек, есть. Никто по нему еще не ходил, только мост уже построек, ждет некоторым образом смельчака. На животных все опыты проделаны, удача стопроцентная, теперь доброволец нужен. Риска, нечего скрывать, хватает. Правда, уверен, его поменьше, чем у Барнарда, того самого, что первым как раз в те годы сердце пересадил. Но это, говорит, моя уверенность и Томмота Ивановича.

"Это что еще за светило?" - спрашиваю. Грубовато спрашиваю, сами понимаете, какие у меня мысли. "Не светило, - отвечает. - Хирург нашей больницы. Только дело не в том, где он работает и какие у него титулы, великий Кох, да и не он один, вначале еще дальше от науки был. Дело в том, какая у человека голова и какие руки. Томмот Иванович из якутов, женился на русской, здесь, на ее родине, и осел и оперирует так, что, если бы не его скромность, давно был бы в Москве, может, уже и профессором стал, голова у него светлая, таких поискать. А не стал он профессором, уверен, потому, что исследования, которыми он занимался, ни в какой научный профиль не вписываются. Недиссертабельны они". - "Ну а конкретней?" "Конкретней. Вас может спасти только пересадка печени, чего, в общем, нигде в мире не делают, а если и делают, то... (тут он меня насчет иммунной несовместимости и просветил). А Томмот Иванович давно вынашивает идею, что при всем бесконечном разнообразии физиологических индивидуальностей должен же и в этой бесконечности быть некий порядок, единый, что ли, закон. Делится же на группы кровь! Пока этого не знали, за одной удачей следовали десятки неудач. А теперь все стопроцентно. Смелый у Томмота Ивановича ход мысли, но история науки его подтверждает. Всюду есть закономерность группировок: и в атомах, и в растениях, и в звездах, и в элементарных частицах ее со временем найдут. Почему иммунная система обязательно должна быть исключением? Томмот Иванович выделил семь типов или групп тел и сейчас готов к решающему опыту".

"Почему семь, а, скажем, не семнадцать?" - вопрос мой прозвучал довольно глупо, но мне, понимаете, было как-то не до логики, свою перспективу прояснить хотелось.

Врач развел руками...

"Этого и Томмот Иванович не знает, хоть и восхищается скрытой гармонией природы: радуя из семи цветов, музыка из семи нот, организмы делятся на семь групп - случайно ли? Но дело не в цифре. Томмот Иванович нашел способ распознавания "групп совместимости". Он уверен, что с завершением его работы пересадка внутренних органов станет делом столь же надежным, как переливание крови. И, знаете, я ему верю, иначе не предлагал бы вам у "его оперироваться. В общем, подумайте до утра..."

Какую я провел ночь, умолчу. Утром сказал, что согласен. А что оставалось делать? Тут хоть какая-то перспектива, а с отказом - никакой, это я уже и без медицины чувствовал.

К вечеру мой доктор пришел с незнакомым врачом. Так, внешне ничего особенного: среднего возраста, среднего роста, сдержанный, глаза узкие, карие, умные, держится тихо, словом, из тех интеллигентов, которые и кошке говорят "вы"...

"Волнуетесь? Не стоит, вы для нас как первый космонавт, увидите, все будет хорошо..."

Говорил он мягко, с чуть заметным, очень приятным акцентом, и была в его словах такая уверенность, что у меня на душе сразу полегчало. Доверие он вызывал, не могу сказать чем, но в ответ на его улыбку и я улыбнулся. Бывает такое: встретишь кого-то и с первых его слов ясно - хороший человек, добрый, надежный. И даже странные его затем манипуляции ничуть мою веру не поколебали. Ведь что он сделал? Достал из портфеля стеклянный, с притертой пробкой, сосуд, пинцетом извлек оттуда кусочек марли, потер им мою пятку, уложил обратно и тщательно закупорил. Все! Обернулся к моему доктору: "Что же, будем искать..." Тот кивнул.

Ушли оба. Ну думаю, это только начало, главные анализы и обследования впереди. Идет время - никаких анализов или там еще каких подготовок! Что донора надо ждать, это я знаю. Должно с кем-то случиться несчастье, чтобы я новую печень получил, такое уж тут гадостное условие, что лишь чья-то гибель может для меня оказаться спасением. Да... Говорят, собираются для этих целей обезьян разводить, все лучше, хотя тоже... Впрочем, я не о том. Знаю, что надо ждать, но где же подготовка, анализы и все прочее? И Томмот Иванович не показывается. Неужели отказался?!

1
{"b":"43632","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кремль 2222: Юг. Северо-Запад. Север
Европа в эпоху Средневековья. Десять столетий от падения Рима до религиозных войн. 500—1500 гг.
Женщины созданы, чтобы их…
Царь Юрий. Объединитель Руси
Ошибка
Знак И-на
Взгляд внутрь болезни. Все секреты хронических и таинственных заболеваний и эффективные способы их полного исцеления
Кайноzой
Второй шанс на счастье