ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда-то в США ломились сотни тысяч нелегальных эмигрантов, а теперь остаться здесь жить мог только абсолютно сумасшедший экстремал.

Вадим именно таким и был – сибиряк за шесть футов ростом и весом в двести фунтов, ходивший у себя в родных снегах на волков и медведей. Хороший парень. Силой обделен не был, а вот скорости ему порой катастрофически не хватало. Из-за чего и закончил жизнь не лучшим образом – в клешнях гигантского каменного краба.

После того случая Уэйн на крабов больше не охотился принципиально. Мстить безмозглым тварям было бессмысленно, а неприятных воспоминаний осталось много. Да и панцирь у них такой, стоит напомнить, что только из реактивного гранатомета пробить можно, а выстрелы к нему достать непросто, и стоили они в прошлом году под сотню юаней за штуку, а сколько стоят теперь, при галопирующей инфляции, – даже представить страшно.

Куда практичнее выслеживать сухопутных каракатиц. Дичь, конечно, тоже очень непростая, даже слишком непростая, настолько непростая, что другие охотники откровенно ссут на нее ходить, но простой дичи нынче не осталось вовсе. По крайней мере, каракатицу, в отличие от остальных тварей, при соответствующей сноровке и мастерстве можно добыть при помощи самодельной гарпунной пушки, без особых затей и лишних затрат – если только иметь цельнометаллические яйца, чтобы в последний момент не дрогнуть перед столь чудовищным противником.

Шум прибоя в полумиле от берега почти не был слышен. Если бы задувало с океана, то грохот волн, расшибавшихся об утрамбованный песок узкого пляжа, разносился бы намного дальше, но ветер, наоборот, напирал с берега, пригибая стебли диких болотных трав. Сёрферы, некогда съезжавшиеся в эти места, такое направление ветра называли оффшором и любили безмерно, так как при нем не ломает волну. Вот только их тут уже давно никто не видал, и вряд ли когда теперь увидит.

Их времена прошли безвозвратно. Теперь на Восточном побережье правили бал совсем другие герои, чью жизнь, чаще всего недолгую, наполнял куда больший риск, чем тот, которым любили бахвалиться загорелые парни с крепким прессом и остроносыми досками.

Уэйн Симпсон как раз и был одним из таких искателей приключений, не сумевших или не пожелавших обеспечить себе спокойную жизнь в глубине континента.

Впрочем, старомодное понятие «спокойная» сегодня почти не имело в Америке смысла. Ну, чем краснокожий Уэйн, согнанный искусственным цунами полуторакилометровой высоты с земли своих предков, мог заработать на жизнь в любом из уцелевших мегаполисов, переполненных беженцами, которым тоже позарез нужна работа? В лучшем случае пришлось бы мыть посуду в ресторане для оккупационных войск или дерьмо выгребать на окраинах из полуразрушенной системы канализации. Чебурашкино дерьмо, как сказал бы Вадим.

Но главное, что удерживало Симпсона от попыток покинуть опасную прибрежную зону, – это мысль о воображаемом бледнолицем выродке, который станет им командовать, заставляя горбатиться за гроши. О мерзком потомке того гнусного янки, который стрелял в предков Уэйна из штуцера или продавал им одеяла, зараженные оспой. Для индейца воля дороже денег – ну, по крайней мере, дороже тех денег, которые можно выручить за мытье посуды в вонючей закусочной. А воли на смертельно опасном побережье, в зоне активных боевых действий, было хоть отбавляй. Да и некоторые деньги водились.

Остро пахло стоялой морской водой и гниющими водорослями. Вокруг головы индейца роились облака комаров и гнуса, но причинить ему особого ущерба они не могли: лицо прикрывала москитная сетка, а под одеждой Уэйн носил крупноячеистую накидку, лично сплетенную из толстой веревки. Она почти ничего не весила, не держала тепла, практически не впитывала влаги, зато не давала ткани вплотную прилегать к телу, и комары благодаря этому не могли добраться до кожи, оставаясь голодными и злыми, как супермодели из модных журналов прошлого.

Обширное соленое болото, какие в здешних местах называли маршами, тянулось во все стороны, насколько хватало глаз. Лишь на северо-западе можно было разглядеть устоявшие после Большой волны бетонные столбы, торчавшие вдоль проходившей здесь когда-то автострады. Местность как местность, ничего особенного, но именно образовавшаяся после грандиозного цунами топь стала для здешних охотников-нелегалов и кормилицей, и средством заработка.

И убийцей, если допустить непростительную ошибку.

Порой, когда кто-то из охотничьего поселка пропадал бесследно, о нем говорили: «Крепко не повезло». Но Уэйн не верил в везение. Все тридцать пять прожитых им лет наглядно демонстрировали, что победу в чем бы то ни было, будь то охота на инопланетных тварей или американский футбол, приносит не слепой случай, а точный расчет, наработанные умения, острый и быстрый ум, молниеносная реакция и отменная выносливость. Без этих качеств на соленых болотах делать нечего, но многие все же совались сюда наудачу за длинным юанем и, разумеется, быстро пропадали тут навсегда.

Собственное везение еще нужно уметь правильно построить, бэби.

Сухопутный профан из Лас-Вегаса, не знающий всех тонкостей ремесла, мог бы опрометчиво решить, что охотиться лучше в океане, а не на болотах, так как дичи в открытом море попадается не в пример больше. Но столь недальновидный подход сразу выдал бы человека, понятия не имеющего, какими трофеями можно поживиться в здешних местах. Или, рассматривая вопрос с другой стороны, чьим трофеем можно стать – как здесь, так и в океане. Особенно в океане, стоит подчеркнуть.

После случившейся пять лет назад катастрофы, уничтожившей добрую половину мира, особенностью современной морской охоты стало как раз то, что чем меньше дичи ты встретишь на пути, тем больше у тебя шансов вернуться домой с трофеем. Две твари сразу – уже непозволительно много даже для небольшого хорошо вооруженного отряда. А вот если одна и при этом не очень крупная, имеются определенные шансы ее упромыслить. Даже в одиночку, если ты не лыком шит и оружие у тебя для этого дела имеется подходящее.

Тем и хороша была самодельная пушка Уэйна, что затачивалась под совершенно конкретные задачи и имела целый ряд преимуществ перед стандартным армейским вооружением.

Во-первых, в отличие от реактивного гранатомета гарпун не разносил жертву в клочья, что было важно с коммерческой точки зрения, так как правильно разделанную тушу продать намного легче, чем кучу ошметков. Во-вторых, гарпун, несмотря на скромность входного отверстия, обладал солидным останавливающим действием – проще говоря, валил противника сразу и наглухо, разрывая ему кровеносную систему широким стальным лезвием по всему пути прохождения. Единственным надежным способом остановить тварей огромных и мощных, почти не чувствительных к боли, не реагирующих на удары, не знающих контузии, было быстрое обескровливание.

В общем, хорошо пристрелянная гарпунная пушка с допотопным зенитным прицелом, при помощи которого так удобно брать необходимое упреждение, представляла собой весьма функциональное охотничье оружие.

Скинув пушку с плеча на ближайшую болотную кочку, Уэйн уселся рядом, оставаясь по колено в воде, и перевел дух. Вроде и привык таскать тяжести, но сегодня длительное путешествие по болоту здорово его утомило. Не мальчик уже, игроки в американский футбол в таком возрасте на тренерскую работу уходят. И еще жара… Хорошо хоть ветер поддувает и облака немного фильтруют солнечный свет. Вода в болоте была теплее воздуха, и хотя льняные штаны и тонкая хлопковая ветровка промокли насквозь, от жары это почти не спасало.

Новички, решившие стать охотниками, поначалу всегда одеваются в армейский камуфляж, и только потом, набравшись опыта, если удается выжить, начинают подбирать себе другую одежду, в зависимости от индивидуальных потребностей. Уэйн, к примеру, считал армейскую камуфляжную униформу слишком толстой, слишком жаркой и слишком тяжелой, особенно когда намокнет, а подобное случалось с первых же минут охоты. У нее было всего одно преимущество – маскировочный цвет, да и то раскраска далеко не всегда соответствовала цветовой структуре местности. Куда проще при помощи нескольких баллончиков с краской и десятка лоскутов старой ветоши довести до ума более удобную и менее дорогую одежду, которая в любом случае служила здесь недолго.

2
{"b":"441203","o":1}