ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда треск позади усилился и приобрел хаотичный характер, Уэйн понял, что порядком увязшая каракатица начала метаться из стороны в сторону, пытаясь выбраться из чащи тростника, и у него появилась наконец фора в пару десятков драгоценных секунд.

Индеец резко свернул вбок, к воде, пробивая своим телом тоннель в зарослях, а когда под ногами захлюпало, бросился обратно в том направлении, где остался глиссер. Каракатица по звуку определила, что человек мелькнул совсем рядом, причем в противоположную сторону, но быстро развернуться вслед за ним не смогла.

Забулькав от злости, она принялась молотить щупальцами по земле с такой силой, что в воздух полетели не только выдранные с корнями стебли, но и здоровенные комья влажного дерна, поддетые когтями. Расчистив себе площадку для разворота, инопланетная тварь устремилась в погоню за Уэйном.

Выломившись из зарослей у самой воды, уже готовый ухватиться за пулеметную турель и вспрыгнуть на борт катера, охотник неожиданно для самого себя не нашел точки опоры, не удержался на скользком глинистом берегу, нелепо взмахнул руками, опрокинулся навзничь и с громким бултыхом окунулся по пояс.

Потому что не за что было хвататься.

Симпсон широко раскрытыми глазами уставился на аэроглиссер, безмятежно дрейфовавший метрах в десяти от береговой черты. Видимо, выбираясь из воды, каракатица ненароком стащила его с грунта и отправила в свободное плаванье.

Итак, драгоценные секунды, которые удалось выиграть в гонке с хищной морской тварью, теперь придется убить на то, чтобы догнать глиссер вплавь. Но отступать по-любому некуда.

Охотник оттолкнулся ногами от зыбкого дна и поплыл к катеру. Тело еще работало на автомате, бездумно выполняя необходимые движения, а мозг уже погружался в пучину паники. Усталость тоже брала свое, силы утекали, как топливо из пробитого бака, что никак не способствовало крепости духа. Но надежда на чудо, казалось бы ни на чем не основанная, продолжала толкать Уэйна вперед, до тех пор пока он не ухватился за дугу рулевого пера и не забрался в глиссер.

Индейца вырвало болотной водой, но даже на то, чтобы отплеваться, не было времени. Он бросился к креслу пилота – и снова замер, поняв, что на рулевой консоли, под кнопкой старта двигателя, нет чеки.

Чека служила для того, чтобы остановить мотор, если пилот по каким-то причинам вылетит за борт – иначе глиссер мог продолжить движение без него и оставить хозяина одного посреди водной глади. Она поддевалась под кнопку старта, не давая той опуститься в положение выключения двигателя, а ведущий к ней шнур надевался на запястье пилота. Если того выбрасывало из кресла, сорванная предохранительным шнуром чека вылетала из-под кнопки, та опускалась, и двигатель глох.

Проблема была в том, что при опущенной кнопке мотор завестись не мог. Никак. Хоть убейся. Ее внешнее кольцо должно быть приподнято и зафиксировано чекой, и только после этого возможно нажать саму кнопку.

Но чека, видимо, осталась на запястье владельца глиссера, когда он покинул катер, и сейчас, скорее всего, покоилась в желудке одной из болотных тварей.

3

Столь подлого удара судьбы Уэйн никак не ожидал.

В его распоряжении оказался аэроглиссер, вполне исправный и в самый нужный момент. Вроде бы вот оно, спасение! Но мотор никак не запустить, а каракатица, разозленная до предела, энергично ломится к берегу, и стоит ей добраться до воды, как в течение нескольких мгновений все будет кончено.

Полученная хитроумным Уэйном фора стремительно таяла, словно снежинка, упавшая на выхлопную трубу его грузовика.

Охваченный бессилием и отчаянием индеец в сердцах пнул край рулевой консоли, но промахнулся, в результате чего разбухший от влаги сапог, сорвавшись с его ноги, улетел за борт и плюхнулся в воду.

От такой наглости мироздания Уэйн на время даже потерял дар речи. Все русские ругательства мигом выскочили у него из головы, по-индейски он старался не ругаться вовсе, дабы не осквернять языка предков, а материться на языке англосаксонских уоспов-оккупантов всегда считал ниже своего достоинства.

Несколько мгновений назад он с ужасом осознал, что страшная смерть в клюве гигантской каракатицы неизбежна – разве могло случиться что-нибудь еще хуже этого?!

Разумеется, могло. Страшная смерть в клюве гигантской каракатицы – и в одном сапоге!

Как сокрушенно высказался в подобной ситуации один английский лорд, когда за ним пришла смерть в гавайской рубашке и с клоунским носом: «Господи, какая нелепая смерть!..»

С острова отчетливо доносился накатывавший стремительной волной хруст ломаемого тростника.

Симпсон принялся беспомощно озираться в поисках какого-нибудь тросика или обрывка тонкой веревки, которая могла бы заменить отсутствующую предохранительную чеку. Взгляд его упал на лишившуюся сапога ногу, и индеец внезапно закусил губу, уставившись на капроновый шнур, который стягивал штанину у щиколотки, чтобы внутрь не попадала вода.

Шнур! А ведь его толщины вполне может хватить для того, чтобы зафиксировать кнопку двигателя глиссера в стартовом положении!

Наклонившись, Уэйн попытался рывком выдрать затяжной пластиковый стопор, удерживавший капроновый шнур в простроченном канале штанины, но тот держался крепко.

А между тем с берега в воду уже полетели куски расшвырянных каракатицей стеблей тростника.

Отбросив автомат и выхватив из ножен мачете, Уэйн одним движением отхватил шнур у основания. Наматывать его на шток кнопки было уже некогда – каракатица кубарем скатилась с острова и с шумом обрушилась в воду, подняв столб воды, брызги от которого долетели до катера. Счет времени пошел на секунды.

Не видя другого выхода, индеец просто оттянул стопорное кольцо и, удерживая его двумя пальцами, чтобы не соскользнуло, хлопнул другой рукой по кнопке старта.

Хорошо перебранный двигатель запустился с одного оборота, азартно хлопнув на старте и выпустив в воздух густой клуб черного дыма – чуть менее густой, чем облако инопланетной сепии, от которого Симпсон бежал совсем недавно.

Но этого было недостаточно. Чтобы привести глиссер в движение, требовалось врубить передачу, подав рычаг хода хоть немного вперед.

Казалось бы, что может быть проще?! Но не в том случае, когда пальцы одной руки, побелев от напряжения, едва удерживают шток кнопки, который никак нельзя отпустить, иначе заглохнет двигатель, а другой рукой до ручки управления не дотянуться.

Тем временем каракатица, с шумом набрав в мантию воду, с крейсерской скоростью устремилась к дрейфовавшему вдоль берега глиссеру, казавшемуся ей легкой добычей.

Охотник запаниковал. Извернувшись, закинул разутую ногу на край консоли, – надо было больше уделять внимания упражнениям на растяжку, а не штангу понапрасну тягать! – стопой нажал стопорную кнопку нейтрали, а толчком пятки дослал ручку хода вперед.

Коротко стукнули шестерни передачи, войдя в зацепление, пропеллер тут же завертелся, погнав назад упругий поток воздуха. Судно начало закручивать по широкой дуге, потому что штурвал и воздушный руль направления оказались заложены вправо. Да и скорость пока получалась низковатой для гонок на выживание с каракатицей.

Это была лишь отсрочка, а не выход из положения. Симпсон находился в крайне неудобной позе. Правая рука была занята кнопкой, выполняя функцию чеки, рулить приходилось одной левой, а регулировать скорость возможно было только босой ногой, раскорячившись как цапля. В стиснутых же зубах у индейца болтался драгоценный шнур от штанины, который мог бы решить ситуацию, примотай его Уэйн хотя бы на пару секунд прежде, чем каракатица плюхнулась в воду.

Выход оставался лишь один. Сомнительный, конечно, но по-прежнему лишь один, так что выбирать особо не приходилось.

Несмотря на позу, катастрофически не подходящую для управления глиссером, охотник все же толкнул ногой ручку хода до отказа вперед. Суденышко словно пнули под зад – оно сорвалось с места и, задрав нос, начало резво набирать ход под действием ревущего позади пропеллера. Панаму с головы Уэйна тут же сдуло набегающим потоком воздуха.

9
{"b":"441203","o":1}