ЛитМир - Электронная Библиотека

В течение своей жизни я видела трех таких человек.

Не скажу, где я их видела.

«Тренинги профессора Д. С. Легиона. Психогеометрия – управление реальностью».

– И что? – я была в легком недоумении. – Мало этих коучеров нынче? Вся чертовщина повылезала. Шумак, Шапировский… Подумаешь, еще один.

Мишка с Анечкой молчали. Лера ухмыльнулась.

Мишка протянул мне бутылку «Ольмеки».

– Выпей, Рита. И расслабься. У тебя морщины на лбу.

– И что?

– Ничего! – сказал он. – Морщины на лбу – это вредно.

Я не стала сопротивляться.

Приближалась окраина. Небо цеплялось серым брюхом за трубы заводов. Становилось все сумрачнее, и снег валил все сильнее.

Впереди, почти на самом выезде из города, на дороге проявилась черная кошка. Она торопливо семенила по блестящему от слякоти асфальту прямо под колеса.

– Кошка! – сказала я громко, дергая Леру за плечо. – Притормози.

– Не дай бог перебежит! – Лера надавила сильнее на газ. – Ненавижу черных кошек!

Все вздрогнули, услышав удар.

– Дерьмо! – Выругалась Лера и нажала на тормоз. «Хаммер» с визгом остановился.

Мы вышли из машины, ожидая увидеть окровавленный бампер, но бампер был чист, и кошки нигде не было.

– Че за дела? – нахмурился Мишка.

Анечка пожала плечами и забралась обратно в салон.

Снова сев за руль, Лера сказала:

– Поставь нашу.

Мишка полез в бардачок за дисками.

Изредка ритм R&B прорезало ворчание нереально низкого саксофона, и кто-то зловеще шептал нечто типа «song diabolo», но мне казалось, что это была фраза «Сын Дьявола». В конце концов, послание мы можем прочитать и на обрывке туалетной бумаги – если оно нам послано. Я давно пришла к выводу – если ты слышишь «Сын Дьявола», то значит так и есть.

Хрен ее знает, откуда взялась и куда делась эта кошка.

На берегу заснеженного озера, в уютной ложбине приветливо, как в рождественской сказке, светился окнами двухэтажный дом, собранный на европейский манер из камня и толстых деревянных балок.

Металлические ворота отъехали, пропуская «Хаммер» внутрь. Через двор наискось шел мужик в телогрейке со шрамом на лице.

Где-то за лесом крикнула электричка, и эхо долго оседало среди елок, засыпанных снегом.

Не стану вдаваться в подробности. Задача драматурга выудить из жизни соль, а не описывать каждую ее ухмылку. Жизнь ведет сразу множество параллельных историй, и они врастают друг в друга, становясь толстым жгутом истории, но наша задача выудить одну из ниточек.

Оставлю Мишку и Анечку во дворе – ржать, валяться в снегу и целоваться. Вместе с Лерой мы переместимся внутрь милого альпийского домика.

Не буду описывать весь шикарный реквизит, которым был переполнен интерьер Лериного логова. Это не важно. Важно, что каждая деталь кричала: «Я – дорогая! Я – бренд! Рухни перед моей ценой!» Хотя не спорю – все было красиво. И даже демократично. Но дико дорого.

Лера сидела, поджав ноги, на леопардовой шкуре.

– Этому стеклу двести лет, – сказала Лера, покачивая бокал с коньяком в руке. – Ни один человек столько не проживет. Люблю вещи. В отличие от людей, они не предают.

– Бывает, вещи портятся, – возразила я. – Стекло бьется.

– Все бьется, если бить.

Она посмотрела на меня так, будто собралась проглотить.

– Зачем тебе статья? – спросила Лера.

– В смысле? – я вытаращила глаза в недоумении. – Я – модный журналист модного глянца. Я пишу статьи.

Лера поелозила по мне глазами и вздохнула:

– А ты не врешь? Может, тебе что-то иное надо от меня? Ты какая-то… непонятная. Глаза у тебя какие-то.

– Да просто со зрением проблемы, – соврала я, не моргнув.

Знаете? Такое состояние, когда ты шутишь все время. Просто интонацией не выдаешь, что шутишь. Ну это и не вранье. Просто игра.

– Дано. Идем, покажу тебе коллекцию. А потом познакомлю тебя с Лоером, он расскажет о проекте «Психогеометрия».

В галерее у Леры было все, как в хранилище музея – стеллажи, заставленные холстами, влагомеры. На пустой стене несколько работ – очевидно, постоянная экспозиция.

– Это Пилот, – сказала Лера, остановившись у небольшого холста. – Дух дерева. 1991 год. По мотивам блокадных стихов Геннадия Гора.

Пробирало. Это трудно объяснить, но пробирало до костей. Дух дерева, точно блокадный ленинградец или грибной бог, пробирался в мозг до самого мозжечка. Пляска бешенных линий цепляла в мозгу за какое-то колесико, и адские визги кикимор и леших колотились о черепную коробку внутри.

– Напиши про Пилота. Я тебе все расскажу про него.

Я достала фотоаппарат.

– Убери, – сказала Лера. – Фотки есть. Я тебе дам.

– Мне нужно пять или шесть художников.

– Я подумаю. После нового года познакомлю. Есть у меня еще одна девица на примете. Лиза Кошкина. Такая. Как надо. Живет в космосе. Скоро она прогремит на весь мир, ты можешь быть первой, кто напишет о ней. Я хочу купить у нее коллекцию. И она тоже будет участвовать в проекте.

– Круто! Спасибо, Лера.

– Идем.

Мы вернулись в каминную. Мишенька и Анечка терзали леопардовую шерсть голыми ягодицами.

– Сколько можно? Как кролики! – пробормотала я. – Так-то я не осуждаю, конечно.

– Молодость. Гормоны, – вздохнула Лера. – Я люблю их. Они мне напоминают о жизни.

– Что? Напоминают?

– Да. Я ведь бессмертна. Я – кукла. Я не могу умереть. Мертвые не умирают.

– Это… метафора? – осторожно спросила я.

– Нет. Это факт жизни, – выражение Лериного лица никак не изменилось.

Затем Лера внезапно схватила нож для колки льда и полоснула себя по предплечью. Рана раздвинулась, и сквозь тонкую, почти прозрачную пленку я увидела провода, трубочки.

– Ад. Так не бывает! – меня чуть не стошнило.

– Бывает.

– И что теперь?

– Ничего, – Лера достала из сумочки лазерный брелок, посветила на место разреза, и он затянулся.

– А мозг?

– У меня нет мозга, – сказала Лера. – Мой мозг лежит в хранилище, в ванной с биораствором. В моей голове только транслятор. Пойдем, я тебя с Малышкой познакомлю.

– Кто это?

– Увидишь.

Я так и не поняла – отчего Лера мне столько внимания уделила. Почему она мне все это рассказывала? Словно услышав мои мысли, она задумчиво пробормотала:

– Даже не знаю. Устаешь от постоянного напряжения. Знаешь. Без тела гораздо легче. Нет дрожи в руках, колени не подгибаются. Голова не болит. Ну и врать легче. Мы ведь все вранье… точнее вы.. Вы вранье телом переживаете. От этого – рак, искривления всякие, кисты… Фу. А у меня нет рака и не будет. Теперь я чиста. Я – чистая мысль. Понимаешь? Эмоций нет, конечно. Только из памяти. Но иногда почему-то надо забекапиться об кого-то. Понимаешь?

– Понимаю, – машинально сказала я. – Фокус с рукой меня впечатлил. Я допускаю, что это протез.

– Перестань. Ты должна это понять. Ведь твой мозг тоже лежит в коробке, в сейфе у начальника. Да?

– Что?

Она расхохоталась.

– Прости. Я пошутила. Не пугайся так.

Мы подошли к небольшому строению во дворе.

– Не пугайся, – голосом Данаты Лавиновой произнесла Лера и нажала на кнопку. Дверь отъехала. Пахнуло зверем и страхом. Адреналин. Запаха сена не было.

Я осторожно последовала за стуком Лериных каблуков.

Малышка оказалась гиеной. В темноте сарая был большой вольер, и она там бегала. Увидев нас, гиена подбежала к прутьям, виляя хвостом и улыбаясь. От нее пахнуло гнилым мясом. Я отступила.

– Боишься? – Лера оглянулась на меня и стала искать в моих глазах признаки страха.

– Нет. Она ж в клетке.

– Она пахнет убийцей. Чувствуешь? Она чувствует запах страха. Она смотрит и ждет страха.

3
{"b":"483197","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
ЖЖизнь без трусов. Мастерство соблазнения. Жесть как она есть
Страна Качества. Qualityland
Брат мой Волк
Спасти диплом, угнать дракона
Зеркало твоей мечты
Немного ненависти
Погадай на жениха, ведьма!
Сахарные старушки
Напряжение на высоте