ЛитМир - Электронная Библиотека

Марсель задумался, случайно опрокинул один из флаконов с красками и испугался, что пролил ту самую редкую золотистую смесь, которая нужна ему для работы. Густая липкая жидкость растеклась по столешнице, накрыла порезы от когтей и окрасила их в алый цвет. Слава богу, что в алый, а не в золотой. Марсель облегченно вздохнул. Наверное, он разбрызгал какую-нибудь старую тушь, которая чудом не засохла. Вот только опустевший пузырек был ему незнаком. Марсель рассматривал блестящее перламутровое стекло и горлышко, обрамленное мельчайшими самоцветами. Он сам никогда бы не стал хранить краски в таких дорогих склянках. Значит, флакончик принес с собой кто-то другой, но не Эдвин. Эдвин никогда не забывал своих вещей. И не Августин. Тот пробыл в мастерской всего пару минут и вряд ли бы заинтересовался красящими веществами. Единственное, что им управляло, это не интерес к живописи, а собственная ненависть ко всему роду людскому и слепое поклонение тем сверхъестественным существам, которых Марсель изобразил на рисунке. Знал ли Августин о них еще раньше, чем в каморку к Марселю заявился ангел и рассказал о существовании противоположного мира. Того мира, где живут могущественные создания, стремящиеся брать под свое покровительство одаренных. Конечно, Августин узнал о волшебстве гораздо раньше, чем Марсель. Иначе, как бы он смог отличать чернокнижников от простой толпы, как он смог бы узнать о том, что Марсель не одинок в своей мансарде, что к нему тайком являются высшие существа.

Значит, флакон принес кто-то из тех, кто приходил вслед за Эдвином. Марселю никогда не удавалось разглядеть их почетче, но он слышал их голоса по ту сторону окна, видел белые лица, мелькающие за стеклом в морозной тьме. Эти лица были похожи на фосфоресцирующие таинственные маски.

Возможно, кто-то из спутников ангела совсем обнаглел и шарил в отсутствии хозяина по мастерской. Марселю хотелось верить, что жидкость, растекшаяся по столу, это всего лишь красная тушь, но каким-то еще не затуманенным чарами уголком создания он понимал, что это не краска, а еще не свернувшаяся свежая кровь.

К горлу подступил ком. Во что же я впутался, подумал Марсель и опустился прямо на пол. Он устал, у него совсем не осталось сил, не было желания продолжать борьбу за жизнь. За что бороться? До появления Эдвина он успел отчаяться, но упорно продолжал надеяться на то, что удача однажды осчастливит и его. Тогда он знал, что должен сражаться за выживание и ждать, а теперь биться было не за что. Таинственный друг и так сделает для него все мыслимое и немыслимое. Конечно, Марселю нравился Эдвин. Невозможно было не полюбить Эдвина или не довериться ему, но что если вслед за ангелом в каморку живописца явится адский легион? Что, если создавая свои картины, он всего лишь выпускает на волю армию нечисти? Адские картины! Сегодня ночью Марсель даже не мог смотреть в их сторону. Он сам боялся того, что создал. Иногда ему казалось, что кто-то другой, прячущийся во мгле, держит его руку и заставляет вырисовывать на заднем плане те мрачные фигуры, которые Марсель никогда бы не стал рисовать сам. Фигуры, которые вот-вот оживут. Возможно, если снять кафтан, то под рукавом на локте Марсель обнаружит отпечатки от чьих-то когтей, мелкие кровоточащие следы от железной хватки того, кто заставляет его колдовать посредством кисти и красок. Марсель накинул материю на только что начатый триптих. Ему казалось, что еще не завершенные персонажи уже могут ожить, что они разлетятся по городу и начнут вершить собственный кровавый праздник.

Эдвин ведь ни словом не обмолвился о том, что присвоил себе королевский титул. Он никогда не лгал, просто умалчивал обо всем до тех пор, пока кто-нибудь не открывал Марселю правду случайно. Тогда Эдвин только пожимал плечами, будто пытался объяснить «никто не знает обо мне всего». О чем еще он умалчивал? Что, если потакая капризам ангела, Марсель неосознанно творит зло? Что если сам ангел давно уже изгнан с небес и призван командовать всеми демонами, которые ползают по земле и под землей, и теми, которые стремятся вырваться на волю из ада? Марсель гнал сомнения прочь от себя. Он безоговорочно доверял Эдвину, но кровь, растекшаяся по столу, как будто предупреждала, что это безграничное доверие может привести к гибели его самого.

Смерть и Коломбина

Эдвин

Я бродил по городу уже вторую ночь. Мне нравилось летать, рассекая крыльями воздушные массы, нравилось носиться по небесам в тщетной погоне за падающими звездами, но все-таки ничто не могло сравниться с ощущением твердой почвы у себя под ногами, с быстрой ходьбой по дорогам, запруженным ничего не подозревающими пешеходами. Я потерял счет времени, ко мне вернулось щемящее ощущение того, что я снова стал бездомным беглым чародеем, и мне надо поскорее затеряться в толпе, чтобы преследователи не обнаружили меня.

Передо мной лежали улицы Рошена в мягком свете вечерних фонарей. Центральные районы остались такими же, как и много столетий назад. Конечно, краска на гербовых щитах у входов немного облупилась и заменены были кое-где дверные молотки, но рельефные силуэты флигелей и фронтонов остались такими же, какими я видел их века тому назад. Тогда еще я был беспечен, я еще не пережил предательство тех, кем дорожил. Они растворились в красочной круговерти мира, даже не предупредив о том, что уходят навсегда. Музыка их голосов растворилась в ночи, и я услышал, как дракон внутри меня встрепенулся и зашипел от голода. Пока не истлел локон волос моей царицы, который я всюду ношу с собой в медальоне, я могу контролировать чудовище, сидящее во мне. Оно ждет своего часа и, как только я ослабну, вырвется наружу и тогда…Страшно подумать о том, что тогда может произойти. Из сладкого чувства любовь обратилась в злобного червя, взгрызшегося мне в сердце. Таким же темным шелковым червем свился внутри медальона локон ее волос. Почему я должен щадить абсолютно чужих мне людей, если мои возлюбленные не пощадили меня самого?

Да, потому, что я люблю этот город, который, как сказочная шкатулка, хранит мои воспоминания. Люблю звуки чужих голос, жизнь, протекающую мимо меня, музыку уличных шарманщиков, грохот проезжающих мимо карет и запах пряностей и цветов, исходящий из корзинок уличных торговок. Мне нравится пестрый карнавал времен, бесконечная смена мод, идеалов и обликов. От людей, которые окружали меня прежде в этом же самом городе, не осталось даже праха, но на смену им пришли новые, не менее разношерстные и интригующие потоки людской толпы. Я хотел просто наблюдать за ними, читать их мысли, наказывать злодеев, помогать отчаявшимся и защищать обиженных. Внутри меня за века собралась колоссальная мощь, и я мог без труда осуществить любую свою, даже самую грандиозную задумку. Самому мне никогда не хотелось становиться злом, но судьба не предоставила мне выбора. Другие решили все за меня. Я смог покарать их, но не смог повернуть время вспять и избавить от злого рока самого себя.

Время утекало так быстро, прошли уже годы, но я не оставлял надежду, что вот-вот в толпе промелькнут те, кого я ищу, те, кому я готов простить все. Вокруг было полно других нечеловеческих существ, покорных мне, но не было тех, кого я мечтал увидеть больше всего.

— Привет, Перси! — я махнул рукой худощавому, белокурому щеголю, разлегшемуся прямо на подоконнике, и тут же воровато оглянулся назад, опасаясь, что кто-нибудь заметил, как я приветствую пустое окно.

Стеклянные створки были распахнуты, но самого Перси между ними никто не видел, поэтому он так по-хозяйски лежал, облокотившись о подоконник, и мечтательно смотрел на звезды. Услышав меня, он тут же вздрогнул, чуть не упал, но вовремя спохватился и снял зеленую с колокольчиками по краям шапку в знак приветствия. Колокольчики мелодично звякнули. Перси обворожительно улыбнулся.

— Нынче я примерю костюм Пьеро и пойду играть в бродячем театре вместо того пьянчуги, который, наверняка, проспит свое выступление, — радостно сообщил он, голоса его, конечно же, тоже никто, кроме меня, не слышал.

44
{"b":"543636","o":1}