ЛитМир - Электронная Библиотека

— Орисса, — произнес я, словно пробуя на вкус это имя. Как будет смотреться оно на надгробной плите?

Орисса услышала тихий зловещий призыв и обернулась, но меня за окном уже не было. Возможно, всего на миг ей удалось разглядеть, как мелькнул возле ската крыши край моего плаща, как ослепительно блеснули вышитые на нем магические символы. Обреченная девушка осталась внизу, в убогом доме, а меня уже ждал совсем другой мир, синее звездное поднебесье, простиравшееся над крышами спящего города.

Полуночная гостья

Батист

Из кармана посыпались золотые монеты. Я даже не остановился, чтобы поднять их, даже не повернул головы, чтобы посмотреть на блестящие желтые кружочки, рассыпавшиеся прямо на дороге. Тот, кто подберет их, вместе с ними подберет и несчастье. Чем дальше, тем сильнее я верил в то, что это золото принадлежит демонам. Возможно, если я буду более бдителен, то замечу, как отвратительная когтистая лапа подкладывает монеты в мой кошелек.

Я шел по знакомым улицам, мимо тех кабаков, куда мы так часто заглядывали с друзьями. Пришлось посильнее надвинуть шляпу на лоб и закутаться в накидку, чтобы никто из встретившихся студентов не узнал меня. Не хотелось втягивать в свои темные авантюры никого из бывших однокашников. Пусть они продолжают жить своей беспечной жизнью, маются на лекциях, изучают примитивные науки и слушают ложь преподавателей о том, что колдовства не существует, а я стал совершенно другим. Неожиданно я узнал, что все в этом и другом мире зиждется на волшебстве, смог рассмотреть крошечных эльфов, пляшущих вокруг моей лампы, услышал голоса, зовущие со страниц магической книги, взялся преследовать настоящего демона. Возврата к прошлому уже нет. Меня не оставляло ощущение, что между прежним и настоящим разрушен мост. Невольно я вступил в сумеречный, мистический мир и теперь обязан жить в нем.

Стоило только оглядеться по сторонам, чтобы понять, город вокруг меня остался прежним и в то же время стал каким-то иным, все вокруг: и дома, и таверны, и сумеречный свод небес, как будто подернулось призрачной дымкой. Теперь мгла кругом светилась какой-то многоцветной пыльцой, и я мог разглядеть тех странных созданий, которых никогда не замечал раньше. Даже в детстве я не верил в легенды о феях, живущих в башмаках, и о гномах, обитающих под землей, но теперь, когда я вырос, эти сказки обратились для меня в реальность. Если ты видишь перед собой волшебное создание и слышишь его мысли, то уже не можешь оставаться неверующим. На мир, в котором я жил, рука чародея, как будто, накинула волшебный флер, и мгла кругом засверкала множеством неведомых оттенков. Теперь я сам стал чародеем, хоть и не хотел этого признавать. Только дорога под ногами осталась неизменной, хоть уже и не такой твердой, как раньше. Этот путь, лентой скользящей вперед, должен был привести меня к тому, кого я преследую. Может быть, разок я и найду у себя под ногами наполненный крошечными обитателя башмачок, но с пути не сойду. В конце концов, дорога приведет меня к жертве.

Я уже начал сомневаться в своих силах, но упорно продолжал называть себя охотником. Это я ищу преступника, чтобы наказать его, а не наоборот. Иногда, конечно, ко мне подкрадывалось ощущение того, что рано или поздно в жертву превращусь я сам. А, может быть, мне только казалось, что злобные жадные глазки множества хищников уже следят за мной из разных уголков, и что по первому приказу своего повелителя они кинутся, чтобы растерзать меня. Стоило только представить себе армию жутких существ, которые бросятся ко мне отовсюду: из щелей в стенах, из подвалов, из-за углов, с крыш и даже из-под земли. Вот это будет тот миг, когда я уже не смогу спастись, если только повелитель нечисти не имеет для меня на примете более изощренное и жестокое наказание.

Какая-то стройная женщина в длинной черной накидке медленно прошла мимо меня. Я не слышал ни звука ее шагов, не замечал признаков дыхания, но на миг мне почудилось, что из-под низко надвинутого на лицо капюшона на меня взглянули лазоревые глаза Даниэллы. Не может быть, Даниэлла мертва. Я обернулся, чтобы еще раз взглянуть на одетую в траур даму, и никого не увидел. Больше не было рядом женщины с медленными механическими движениями. Я заметил только повозку с потрепанным пестрым тентом, остановившуюся возле кабака. Та самая труппа, за которой наблюдал Эдвин, подумал я, прочтя еще сохранившуюся надпись «театр Паскаля». Сами гастролеры, наверное, уже грелись в кабаке. Сильно же им досталось после пожара. Трудно было не заметить, что тех декораций, которые свалены в баулах на повозке, вряд ли хватит для дальнейшего продолжения представлений.

Я хотел войти к ним, но не решался, и вдруг двери кабака сами распахнулись передо мной, будто чей-то мощный кулак нанес по ним удар. В нерешительности я застыл у порога. Ведь можно было подумать, что двери распахнул порыв ветра, а не моя тайная сила. К счастью, на это никто даже не обратил внимания. Труппа, кажется, была занята собственными переживаниями. Кабак «Колесо судьбы» был любимым местом всех заезжих актеров. Здесь собирались по вечерам приезжие со всех сторон, поэтому непривычная тишина показалась зловещей. Я двинулся вперед и разглядел, что на одном из столов лежит мертвое тело. На скатерти видны капельки крови и подтеки от талого снега. Я узнал привлекательное лицо ведущего актера. Во время недавнего представления он был весел и имел успех, тогда я даже немного позавидовал ему. А теперь его веки сомкнула смерть. Другие члены труппы толпились рядом с покойником. Они были растеряны и напуганы. Что им делать с умершим другом? Кем заменить талантливого исполнителя главных партий? Я понял, что могу легко читать их мысли. Я, как будто, слышал сразу множество голосов и понимал, от кого они исходят, хотя видел, что их губы не размыкаются. Это были голоса их дум.

Какая-то девушка подняла глаза от трупа и заметила меня. Еще до того, как она заговорила, я узнал, что ее зовут Лючией.

— Ему вцепилась в горло одна из крыс, — ответила Лючия на мой непроизнесенный вслух вопрос. — А потом какой-то стражник добил его копьем, объяснив, что через укус могло передаться бешенство. Как вы думаете, это были не крысы, а демоны?

— Я не знаю, — произнес я, проходя поближе к очагу.

— Не знаешь? — юноша по имени Жервез, по-наглому устроившийся на подоконнике, внимательно посмотрел на меня. — Разве ты пришел к нам не из того мира, где знают обо всем.

В этот миг за моей спиной раздался громкий хлопок. Двери сами закрылись спустя мгновение после того, как я вошел.

На что намекал Жервез. Уж не имел ли он в виду, что я — нелюдь, пришедший, чтобы забрать покойника.

— Я такой же, как вы, — произнес я, оглядев безразличным взглядом негустой круг испуганных людей. Свет от очага ронял блики на их лица и превращал безвкусный грим в подобие масок.

— Нет, ты не такой, как мы, — возразил Жервез. — Ты — аристократ!

— Ну и что? — я уже почти не смотрел в его сторону, а пытался прочесть имя каждого стоящего передо мной, и мне это удавалось. Вот тот с виду добродушный толстяк сам хозяин театра Паскаль, тех двух девушек, что держатся вместе, зовут Джоржианой и Кориндой, Пьеро привык, чтобы его называли сценическим псевдонимом. Маркусу и Рено никогда не дают главных партий, поэтому они злы на жизнь и почти всегда нелюбезны с посторонними, но внешний вид вельможи вызывает у них уважение, и поэтому они боятся грубить мне. Я даже узнал о том, что Жервез хотел бы претендовать на место усопшего, но был для этого, мягко говоря, бездарен. И все эти сведения мне удалось раздобыть за какую-то долю минуты.

— Чего же высокородному господину понадобилось вдруг от нас? — с сарказмом осведомился Жервез. — Уж не хотите ли вы дать нам ангажемент в собственном театре или пригласить в поместье? А может, вы знатный служитель закона и явились сюда, чтобы приказать бродягам убраться из города?

Кто-то из старших шикнул на него. Более опытным и умным членам труппы не нравилось, что Жервез так много болтал. Он ведь мог навлечь беду сразу на всех. А вдруг я, правда, приближен к верховной власти? Вдруг я один из знатных сторонников Августина?

57
{"b":"543636","o":1}