ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

<p align="center">

Эрих фон Нефф </p>

<p align="center">

Иван-силач</p>

<p>

 </p>

<p>

            Он родился почти в пять с половиной килограммов весом. Настоящий богатырь. Породой в деда пошел, наверное.</p>

<p>

Его дед по отцовской линии, Кирилл, был моряком, ходил на корабле от Владивостока до Америки. В Сан-Франциско прихотливая судьба свела его ненадолго с Ярким Цветком, женщиной из племени навахо, что жила по соседству с молоканами в районе Рашен-Хилл. Когда, почти два года спустя, он вернулся в Сан-Франциско, то снова встретил ее – но уже не одну.</p>

<p>

            – Твой сын, – сказала она просто, держа на руках черноволосого мальчугана.</p>

<p>

            Яркий Цветок хотела отправить сына в резервацию, к своему племени, однако Кирилл и слышать об этом не желал. Однажды ночью он забрал сына с собой на борт корабля и увез на другой конец мира, в Россию. Яркий Цветок вернулась в резервацию одна. Больше они не виделись.</p>

<p>

Мальчику дали имя Максим; он вырос, не зная родной матери, чужая земля стала ему родиной. Молодость Максима пришлась на бурные годы Гражданской войны; ветры революции занесли его на другой конец страны, сражался он на стороне красных, бился с белофиннами в Карелии, а после войны остался строить Карельскую трудовую коммуну. Это был отец Ивана.</p>

<p>

Со стороны же его матери, Ольги, не было особой ясности. «Кажется, мы из бурят-монголов», – единственное, что она могла поведать о своей родне. Однако никаких свидетельств ни в подтверждение ее словам, ни против этого, так и не нашлось. А уж какими ветрами ее занесло на Ладогу – бог весть.</p>

<p>

Впрочем, родительские родословные были для Ивана все равно что сказки.</p>

<p>

            С ранних лет Иван работал в родном колхозе; своей невероятной физической силе особого значения не придавал, принимая ее как данное от природы. Чем он действительно гордился, так это своими способностями в механике: только лишь по звуку работы двигателя, Иван сразу мог определить, где кроется неполадка, а на сваренных им металлических деталях даже самый придирчивый глаз не мог разглядеть шва.</p>

<p>

            Наверное, вот так, в колхозной механической мастерской, могла пройти вся его жизнь. Но кто знает заранее, что ему уготовано?..</p>

<p>

            …22 июня 1941 года началась война, впоследствии названная Великой Отечественной.</p>

<p>

Вскоре со всей страны к линии фронта длинными железными змеями потянулись поезда, полные наскоро мобилизованных солдат, что еще вчера были рабочими и колхозниками. Были там и те, кто никак не мог усидеть на месте; они порой шумно спорили, порой истерично веселились, а иногда, несмотря на строгий запрет, ухитрялись раздобыть выпивку. Но были и те, что просто молча сидели, погруженные в тяжелые раздумья, и невидящими взглядами смотрели на проносящиеся за окнами среднерусские поля и перелески. В одном из идущих на фронт поездов ехал и Иван.</p>

<p>

            Любой армии во все времена нужны такие солдаты как Иван, хотя исход всех сражений зависит, как правило, от совершенно обычных людей.</p>

<p>

Будь Иван в Сан-Франциско вскоре после налета японцев на Пёрл-Харбор, он увидел бы, как новобранцы выстраивались в ряд перед зданием паромного терминала. Артиллерийский сержант из Корпуса морской пехоты прохаживался вдоль строя, выбирая самых рослых. Указывая, он коротко бросал: «Ты. Шаг вперед». Когда сержант прошел мимо, один из отобранных попытался было незаметно отступить, но солдаты берегового патруля были начеку и вернули его в строй. Оставшихся разделили на две шеренги; слева встал главный старшина ВМС, справа – армейский мастер-сержант. «Все, кто с моей стороны, призваны в армию», - сказал мастер-сержант. «Все, кто с моей стороны, призваны во флот, - сказал главный старшина. – Шагом марш на медосмотр». Новобранцев маршем провели к ожидавшим их фургонам. Окажись в том строю Иван, его непременно призвали бы в морскую пехоту*.</p>

<p>

Боевым крещением Ивана стала битва под Москвой. Была зима; стоял лютый мороз. Но Ивану это было нипочем, он как будто вовсе не замечал холода. Позже, когда Красная армия перешла в контрнаступление, Иван был ранен. Шальная пуля едва зацепила его правое плечо, но он споткнулся и упал на зазубренный каменный осколок, каких частые взрывы плодили тысячами, серьезно повредив руку в предплечье. Иван даже не посчитал это за серьезное ранение, он намеревался остаться в строю, но лейтенант, его взводный, был иного мнения. «Какой от тебя прок, товарищ солдат, если рана загноится? Отправляйся в лазарет, а эту грязную тряпку сними – от нее рана чище не становится».</p>

<p>

            Пока Иван добирался до лазарета, трясясь в кузове попутного грузовика, рана его открылась и снова стала кровоточить. Теперь без чистой перевязки точно было не обойтись. Какой-то грубоватый сержант указал Ивану санитарную палатку. Приподняв полог, чтобы войти, Иван увидел ряд железных коек – пустых, покрытых кровавыми пятнами. Кто был здесь до него? Выжили они или нет? В одном Иван был уверен: уж он-то точно выйдет отсюда на своих двоих, он вернется к своим боевым товарищам. Он сел на одну из коек и задумался о тех, чья засохшая кровь пропитала заскорузлые простыни.</p>

<p>

            Внезапно брезентовый полог снова откинулся, и в палатку вошла медсестра. Взглянув на нее лишь мельком, Иван снова опустил голову и сказал:</p>

<p>

            – Сестричка, дорогая, мне бы только повязку сменить.</p>

<p>

            Когда медсестра подошла ближе, он почувствовал приятный слабый аромат, непохожий на духи, от ее кожи веяло запахом цветов. Не проронив ни слова, привычными движениями она стала расстегивать его телогрейку.</p>

<p>

            – Это я и сам могу, – запротестовал было Иван.</p>

<p>

            Но когда попытался это сделать, острая боль пронзила его раненую руку. Ему ничего не оставалось, кроме как смущенно принять помощь медсестры. Она помогла ему раздеться, а когда сняла с Ивана гимнастерку, то на мгновение замерла, с удивлением разглядывая его мощный торс: грудь была похожа на бочку, руки бугрились мускулами. Медсестра аккуратно прикоснулась к плечу Ивана, осматривая раны. Ссадина, оставленная пулей, серьезных опасений не вызывала, но вот осколок камня глубоко пропорол мышцу, и рана была загрязнена.</p>

1
{"b":"544702","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Дело Эллингэма
Перевал
Сияние первой любви
Вечная жизнь Смерти
Михаил Задорнов. Шеф, гуру, незвезда…
Укрощение строптивой
Голос рода
Лбюовь