ЛитМир - Электронная Библиотека

Дверца захлопнулась. В доме повисла тишина. После длинной паузы Кузьма позвал:

— Нюра?

— Уходи, — прошептала Анна.

— Ведь к тебе пришел. Наскитался я!

— Уходи, Кузя!

— Может, потолкуем?

— Нет, уходи.

— Гонишь?! Ну бог с тобой. Я не калека, проживу.

— Проживешь, Кузьма.

— Пойми — домой тянет!

— В другом месте гнездо совьешь.

— Поздно вить-то.

Все с той же бабьей мягкостью Анна собрала в узел ему еду. Из сундука, откуда-то со дна, с нафталинного сумрака, достала забытую им тогда вышитую рубашку.

— Возьми, сгодится, — и протянула дрожащей рукой.

И дрожащей рукой принял ее Кузьма.

В сени шагнул сутуло — будто нырнул в ледяную воду.

Анна на крыльце прижалась к перильцу.

— Прости, Кузя, — в голосе у нее задрожали слезы.

За плетнем рос клен. Одинокий, но могучий и величавый в своей старости, он дремотно шумел листвой, заслонив небо.

Возле клена Кузьма придержал шаг, на миг сравнил себя с ним, одиноким, — и полынная горечь захлестнула его горло.

Он испытывал щемящее, горькое и безотрадное чувство отверженности, бессмысленности, пустоты своей никому не нужной жизни. Вскоре проселок поглотил его…

1958 г.

Послесловие: Эстетика обыкновенного

Пристрастие Леонида Корнюшина к поэтизации обыкновенного не носит демонстрационный характер (как иногда бывает в литературе) — оно органично для его дарования, что показал весь предшествующий творческий опыт писателя. Вместе с тем любой частный эпизод, а также общая, «вечная» проблема в повестях и рассказах Л. Корнюшина не предстают в некоем нивелирующем, спокойном описании, которое, на внешний взгляд, должно было бы «подходить» к обыкновенному или давно известному в литературе. И изображение обычных ситуаций, и повествование, связанное с решением «вечных» человеческих вопросов, — все это пронизано собственной авторской интонацией и вполне оценочно-субъективно в той мере, в какой это допускается законами художественного творчества. Читатель найдет в сборнике немало страниц, эмоционально насыщенных, психологически действенных.

При внешней стилистической непритязательности, без метафорических «красивостей» авторское повествование тем не менее отличается выразительностью и напряженностью. Причина одна: Л. Корнюшин верен своей художественной манере — сюжетному динамизму, не допускающему ни статичных диалогов, ни детализированных описаний пейзажа и обстановки. Оттого эпизоды в повестях и рассказах Л. Корнюшина часто обнаруживают свое сходство с кадрами киносценария.

Конечно, это требует от автора немалого композиционного мастерства, которое и заметно в большинстве его произведений. Понятно, что тяготение к такому повествованию заставляло автора четко следовать замыслу и сюжетному плану. Это чувствуется почти всегда. Вот рассказ «Палата» с его традиционной темой добра и зла. Он ясно построен: словесно, «теоретически», может победить зло, но типичнее то разрешение спора, которое предлагает жизнь. В сюжете рассказа так и происходит: к больному все-таки приходит спасенная им женщина, его любимая остается верной ему. Конечно, подобная заданность может обернуться художественным схематизмом, но Л. Корнюшин за редким исключением счастливо избегает его.

В сборнике Л. Корнюшина множество нравственных проблем. В их решении нет ничего необычного, как нет исключительности в сюжетных подробностях, связанных с этим решением. И подвиг молодого агронома, спасающего на железнодорожном переезде от гибели женщину (рассказ «Палата»), и душевная отзывчивость девушки — почтового работника (рассказ «Катина служба») — все это само по себе, разумеется, не составляет открытия Л. Корнюшина. Но индивидуальный авторский голос, обращающий на себя особое читательское внимание, оригинальность стиля книги — в особой сдержанности, в отсутствии даже намека на патетичность. Тут угадывается стремление автора передать естественность, повседневность человеческого подвига и, так сказать, распространенность нравственной щедрости. Может быть, это наиболее показательно для художественного повествования Л. Корнюшина, которое хочется назвать эстетикой обыкновенного.

Все повести и рассказы Леонида Корнюшина, вошедшие в книгу, в свое время были напечатаны порознь. Теперь, объединенные в большой сборник, частично переработанные, они смогут дать читателю более полное представление о творчестве автора.

Лучшие вещи сборника Л. Корнюшина позволяют считать, что читатель получил нужную книгу. Ее художественные достоинства, стилистические и композиционные свойства бесспорны. Иной читатель впервые, а иной вновь, но с непременным интересом вглядится в страницы повестей и рассказов и останется благодарным автору.

П. А. Николаев, доктор филологических наук
123
{"b":"551932","o":1}