ЛитМир - Электронная Библиотека

Ирина Галкова

Лесные командировки Соловецкого лагеря в Карело-Мурманском крае.

1929–1931 гг.

Статья посвящена одной из малоизученных страниц истории исправительно-трудовых лагерей в СССР, относящейся к концу существования Соловецкого лагеря особого назначения и началу складывания системы ГУЛАГ. Этот эпизод имеет особую значимость для истории – он ознаменован довольно известным международным скандалом, который вскрыл преступность новой системы и отчасти спровоцировал ее будущее глубокое засекречивание. Речь пойдет о лагерных лесозаготовительных работах, которые велись на побережье Кандалакшского залива Белого моря вдоль линии Мурманской железной дороги в 1929–1931 гг. Два этих года были периодом колоссального разрастания Соловецкого лагеря и лихорадочных преобразований его структуры, приведших в итоге к упразднению Управления Соловецких лагерей и созданию Беломорско-Балтийского лагеря.

Лесные командировки Соловецкого лагеря в Карело-Мурманском крае. 1929–1931 гг. - map.jpg

Места расположения лесных командировок Соловецкого лагеря, обследованные экспедицией Международного Мемориала.

СЛОН был убыточен – новая лагерная система должна была не просто приносить прибыль, но и решать важнейшие для экономики государства задачи. Первая и главная ставка изначально делалась именно на заготовки древесины, поэтому лесных подразделений лагеря – «командировок» – в 1929 г. в этой местности появилось особенно много. Заготовленный лес шел преимущественно на экспорт и продавался по сравнительно низким ценам, т.к. лагерная продукция имела невысокую себестоимость. Эта практика довольно быстро привела к негативной реакции на международном уровне: в 1930 г. целый ряд ведущих держав высказался за бойкотирование советских товаров, дешевизна которых объяснялась применением на производстве принудительного труда. Прямым следствием скандала стало прекращение лагерных лесных работ на участках вдоль Мурманской железной дороги. Таким образом, активные лесозаготовки Соловецкого лагеря на побережье Кандалакшского залива продолжались не более двух сезонов (1929–1930; 1930–1931 гг.).

Архивных источников, отражающих этот недолгий, но важный эпизод лагерной истории, практически не сохранилось – едва ли не единственным официальным документом, содержащим некоторую информацию о структуре и положении дел в береговых отделениях Соловецкого лагеря, к которым относились командировки, представляются отчетные документы комиссии А.М. Шанина (апрель 1930 г.)[1] Другим немаловажным источником являются публикации в лагерной прессе, прежде всего в газете «Новые Соловки», где в номерах за 1930 г. регулярно публиковались заметки, рапортующие о ходе работ на лесозаготовительных дистанциях[2]. Очень ценны сведения мемуарных документов – несколько воспоминаний бывших заключенных и одного сотрудника Соловецкого лагеря, при всех неточностях, неизбежно присутствующих в такого рода текстах,  представляют многие подробности организации работы и быта лесных командировок[3]. Информация письменных источников, оставляющая в тени многие важнейшие детали (в том числе расположение конкретных лагерных пунктов) в последнее время пополнилась результатами полевых исследований – Международным Мемориалом было проведено две экспедиции (2015 и 2016 гг.), посвященных поиску, фиксации и первичному изучению сохранившихся следов командировок, прежде всего остатков лагерных построек[4].

Лесные командировки Соловецкого лагеря в Карело-Мурманском крае. 1929–1931 гг. - _2015.jpg

Члены экспедиции "Мемориала" 2015 г. Вторая справа - Ирина Галкова, автор статьи.

Обобщенную картину того, что удалось понять при исследовании всех этих источников, я и постараюсь здесь представить. В статье будут рассмотрены основные аспекты становления лагерной лесной промышленности в целом и в Карело-Мурманском крае в частности; представлены организация лесных командировок и положение заключенных, отражение международного скандала на повседневной жизни лагеря и его значение для системы. 

Становление лагерной лесной промышленности

С момента основания Соловецкого лагеря особого назначения в 1923 г. лесозаготовки были одним из основных занятий заключенных – поначалу, впрочем, не приносившим никакой прибыли. В отчете о первой инспекции лагеря, составленном В.Д. Фельдманом в сентябре 1923 г., еще до официального создания СЛОН (т.е. до утверждения положения о нем, хотя сам лагерь, в котором содержалось боле трех тысяч заключенных, уже существовал), говорилось о том, что хозяйство, унаследованное от Соловецкого монастыря, не имеет шансов на развитие в прибыльное производство. «Все работы и промыслы могут быть только подспорьем для внутренних потребностей лагеря. Никакой самоокупаемости, промышленности, как [и] торговли лагерь вести не может за крайней скудостью природы и отсутствием естественных богатств»[5]. Заготовок древесины поначалу не хватало даже на собственные первичные нужды: «Запаса дров в лагере нет, и своими силами их не будет. Зимой будет холод и голод»[6].

В ближайшие 2–3 года, тем не менее, на островах были развернуты лесозаготовительные работы, которые сразу обрели славу наихудшего варианта лагерной доли. Иван Зайцев, перечисляя самые тяжелые повинности в лагере (работа на лесопильных заводах, сплав леса, прокладка дорог, ломка камней, осушение болот, торфоразработки, выделка кирпича), писал, что «превыше всех и все затемняют это лесозаготовки»[7]. Однако «непосильный для большинства двенадцатичасовый тяжелый труд был лишь методом массового убийства, но не служил еще целям эксплуатации и коммерческой выгоды», – отмечал при этом Борис Ширяев[8]. При всей неэффективности этих работ они едва не привели к уничтожению естественной природной среды островов[9] – леса на Соловках было слишком мало. С 1926 г. Соловецкий лагерь был переведен на самоокупаемость, и в этом же году лесозаготовки вышли на берег. Первые рабочие командировки появились в Карелии, в районе Пан-озера[10]. Заготовленный лес поступал в Кемь, на лесозавод, построенный перед Первой мировой войной на паях архангельскими, а также английскими и голландскими купцами[11]. Восстановленный после войны и революции завод с начала 1920-х гг. обслуживался заключенными Соловков. Уже тогда основная часть его продукции предназначалась для продажи за рубеж[12].

В 1926 г., судя по публикациям в лагерной прессе, уже существовала и частично реализовывалась идея лагерного освоения Карело-Мурманского края, способная заменить собой процесс его колонизации вольными переселенцами. Колонизация края была объявлена в 1923 г.[13], но уже через 2–3 года стало очевидным, что проект не приведет к желаемым результатам.

Потенциальные ресурсы Карело-Мурманского края, главным из которых являлся лес, были вполне осмыслены еще в царское время. Главными препятствиями для их освоения были редкая заселенность и отсутствие дорог. Появление в 1916 г. Мурманской железной дороги открывало новые возможности развития территорий, однако их реализацию затормозила революция и гражданская война. В 1923 г. новое советское правительство вернулось к этой идее. Главной нерешенной проблемой теперь оставалась нехватка людских ресурсов. Население края состояло из небольших, редко расположенных деревень, карельских и поморских, жители которых существовали преимущественно рыбным промыслом. 25 мая 1923 г. Советом труда и обороны было принято «Положение о колонизации Карельско-Мурманского края»[14]. Освоению подлежали прежде всего территории вдоль Мурманской железной дороги, а ее управление трансформировалось в «промышленно-транспортный и колонизационный комбинат», который и должен был заниматься обустройством поселков для переселенцев и обеспечением их работой. Но, несмотря на развернутую пропаганду, приток населения был невелик, а решившиеся на переезд крестьяне из южных областей попадали в непривычных условиях в еще большую нужду, чем та, от которой они бежали[15]. Уже в 1927 г. Мурманский промышленно-транспортный и колонизационный комбинат был закрыт. Новое решение – освоение территорий при помощи заключенных, людей априори несвободных в поисках лучшей жизненной доли – постепенно показывало все большую состоятельность. Вскоре Кемский пункт, как рапортовал один из лагкоров газеты «Новые Соловки», писавший под псевдонимом Н.Л.,  стал «не только пересыльным этапом, но и распределителем соловецкой рабочей силы на материке», это была «выросшая за год крепкая застава, которую посадил УСЛОН на берегу материка и вокруг которой лепятся сейчас новые и новые рабочие ячейки трудовых Соловецких лагерей»[16]. Кроме лесозаготовок в Карелии силами лагеря было начато строительство Кемь-Ухтинского тракта,  появились рыболовецкие фактории в Чупе и на Кольском полуострове.

вернуться

1

[1]

ЦА ФСБ России. Ф. 2. Оп. 8. Д. 116. Л. 1–3, 74–76; 79–82; 95–98, 102–123.

вернуться

2

[2]

Новые Соловки. 1930. №№2; 3; 4; 6; 7; 9; 17; 21; 22; 24; 25; 27; 28; 30; 33. 

вернуться

3

[3]

Киселев-Громов Н. И. Лагери смерти в СССР. Великая братская могила жертв коммунистического террора. Шанхай, 1936; Чернавин В. В. Записки «вредителя» // Чернавин В. В., Чернавина Т. В. Записки «вредителя»; Побег из ГУЛАГа. СПб, 1999 (первое издание: Thcernavin V. V. I Speak for the Silent Prisoners of the Soviets. NY, Boston. 1935); Корнилов М. Ф. Откуда я и как оказался на земле финнов // Полярная Звезда. 1993. № 3. С. 130–142; Розанов М. М. Завоевание белых пятен. Лимбург, 1951. Важная особенность этих мемуаров заключается в том, что все они, без исключения, написаны беглецами-эмигрантами, которые брались за перо сразу, как только оказывались в подходящих для этого условиях. Поэтому момент создания текста отделяет от описываемых событий не столь большой временной отрезок, как это бывает обычно с воспоминаниями о ГУЛАГе. Разрыв составляет в большинстве случаев 2–3 года. Самый большой он, пожалуй, у Михаила Розанова – в предисловии упоминается 1947 год как момент создания текста, и от интересующих нас событий он отстоит на 16 лет (однако в целом в системе ГУЛАГа автор оставался до 1941 г., оказавшись за границей только в качестве военнопленного бойца Оборонстроя). 

вернуться

4

[4]

Изучение следов соловецких командировок на Белом море. Отчет об экспедиции Международного Мемориала (Москва). 3–10 августа 2015 г. Полуостров Киндо – остров Великий; 4–12 августа 2016 г. Полуостров Ковдский. Архив Международного Мемориала.

вернуться

5

[5]

Доклад Коллегии ГПУ начальника Юридического отдела ГПУ В. Д. Фельдмана о результатах обследования Северных лагерей ГПУ // Архив А. Н. Яковлева (электронный ресурс). URL: http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-doc/1000700

вернуться

6

[6]

Там же. 

вернуться

7

[7]

Зайцев И. М. Соловки: Коммунистическая каторга или место пыток и смерти. Из личных страданий, переживаний, наблюдений и впечатлений. Шанхай, 1931. С. 67. 

вернуться

8

[8]

Ширяев Б. Н. Неугасимая лампада. М., 1991. С. 51. 

вернуться

9

[9]

«Бесхозяйственной рукой мы залезли в лесосеки 1940 года и можем погубить остров» (из доклада Д. Успенского на партийном совещании при бюро Соловецкого коллектива 25 августа 1930 г. ГАОПДФ Архангельской области. Ф. 5715. Оп. 1. Протокол № 5 партийного совещания при бюро Соловецкого коллектива. Копия. Цит. по: Архив А. Н. Яковлева (электронный ресурс). URL: http://www.alexanderyakovlev.org/almanah/inside/almanah-doc/1000726)

вернуться

10

[10]

Соловецкий ИТЛ ОГПУ // Система исправительно-трудовых лагерей в СССР. М.: Звенья, 1998.

вернуться

11

[11]

Бочкарева О. В. КПП в Рабочеостровске. НИР 2011–2012 гг.// Кемский Пересыльно-распределительный Пункт Соловецких лагерей и тюрьмы. 1920–1939 (электронный ресурс). URL: http://www.solovki.ca/camp_20/kem_perpunkt_08.php 

вернуться

12

[12]

Арпад Сабадош, заключенный Соловецкого лагеря, переведенный в 1926 г. статистиком на Лесозавод, вспоминал: «Лесопилка работала круглые сутки, в три смены… Все лесоматериалы с этого завода отправлялись морским путем за границу» (Сабадош Арпад . Двадцать пять лет в СССР (1922–1947) / пер. Т. Лендьел, ред. В. Литинский // Воспоминания о ГУЛАГе и их авторы (электронный ресурс). URL: http://www.sakharov-center.ru/asfcd/auth/?t=page&num=13094). 

вернуться

13

[13]

Задачи и планы колонизации разъяснялись в популярном издании: Колонизация Карельско-Мурманского края. Справочная книжка для желающих водвориться на переселенческих участках в Карельско-Мурманском крае. Ленинград, 1925.  

вернуться

14

[14]

Постановление СТО РСФСР от 25.05.1923. Положение о колонизации Карельско-Мурманского края (электронный ресурс). URL: http://bestpravo.com/sssr/eh-gosudarstvo/y2n.htm 

вернуться

15

[15]

«Голодные и разутые крестьяне соглашаются ехать куда угодно. Но на севере, попав в морозы, в полярную ночь, в холодные, зараженные клопами и вшами бараки и большей частью не получив даже сапог, за которыми они стремились, они начинают ползти назад. Документы у них предусмотрительно отбираются вербовщиками, денег на дорогу нет, и они, превратившись в бродяг, часто буквально босые, окончательно оборвавшись, пробираются со станции на станцию, ища, где бы подкормиться. На советском официальном языке это называется "текучесть рабочей силы"». (Чернавин В. В. Указ. соч. С. 299.)

вернуться

16

[16]

Кемская пересылка // Новые Соловки, №25(77). 20 июня 1926 г. 

1
{"b":"555335","o":1}