ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

ГЛАВА ПЯТАЯ. НЕМНОГО О ВРЕДЕ НОЧНОГО ДОСУГА

I

— …Археолог!

Собеседник Лии издал какой-то короткий сдавленный звук, а потом, явно борясь с волнением, переспросил:

— Что значит — другое лицо? Я не понял. Что значит «другое»?

— То и значит. У него повреждено лицо. Наверно, ему делали эти…. Восстановительные… которые…

— Что, пластические операции? — помог подобрать слово мужчина. — А как же тогда ты определила, что это именно он? А, Лия?

Она кашлянула в трубку и отозвалась негромким, ясным голосом:

— А ты сам не понимаешь? Ведь я тогда была с ним, в ноябре-то… Есть такие вещи, которые женщина не забывает.

— Представляю себе эти вещи. — Ее собеседник хохотнул, но тотчас же посерьезнел. — Ты совершенно точно в этом уверена? Потому что если ты ошибаешься, это может плохо кончиться… Для нас обоих плохо кончится, да. Потому что мне сейчас нужно позвонить, куда надо, и сообщить то, что ты сказала. Так ты уверена, Лия? Уверена, нет? Как ты догадалась, что это он? Тот самый?.. Только не надо скромничать и строить из себя целку. Ну?

— Ну хорошо. Сначала я смотрела на его руки. Я очень хорошо помню именно руки. У него особенные руки, с очень мягкими движениями. Он наливает вино, как ласкает любимую женщину…

— Так, давай без этой херни. Конкретно. Вы с ним при свете трахались или он выключал?..

— Но…

— Давай отвечай, дура! — В голосе говорящего неожиданно проскользнули визгливые истерические нотки. — У нас нет времени болтать!

— Он выключал свет, — ответила девушка. — Но я все равно уверена, что это он. Я бы узнала его даже по голосу, не глядя на него.

— Ладно, убедила. Но смотри, подруга, если окажется, что это не тот тип, который накосячил тут в ноябре прошлого года! Я тебе тогда не позавидую.

— Ты же говорил, что не позавидуешь НАМ, Бахрам, — сказала Лия, — а вовсе не мне одной.

Бахрам пробормотал что-то неразборчивое — судя по всему, ругательство на ужасной смеси русского и таджикского. Лия услышала в трубке короткие Гудки и, сложив телефон, пробормотала:

— И все-таки это он… Он! Я же говорила, что он вернется, а эти скоты мне не верили, говорили, что слишком у него рыльце в пушку, чтобы сюда возвращаться. Но он меня не узнал, даже не узнал!.. Хотя я нисколько не изменилась. А вот я его узнала, хотя от его прежнего лица мало что осталось. Они говорили, что для него есть очень важное предложение, которое ему понравится. Может, то, что я сведу его с нашими, как-то мне поможет? Может… он вспомнит меня?..

Тут снова зазвонил телефон. Девушка глянула на экранчик и увидела, что перезванивает Бахрам. Она прижала трубку к уху:

— Да.

— Возвратись к нему в номер, — сказал тот. — Немедленно возвратись к нему в номер и скажи…

— Но как же? — испуганно переспросила она. — Ведь я уже все сделала, и он захотел остаться один… А потом, должен же явиться этот его… который живет в одном номере вместе с ним, ну ты же сам видел…

— Этот не должен. Он сидит внизу, в баре. Эти русские свиньи если уж начинают выпивать, то быстро не останавливаются. В любом случае проникни к археологу в номер и любым способом сделай так, чтобы он оставался там, никуда не выходя, еще полчаса. Поняла меня: полчаса! Говори что хочешь, делай что знаешь, можешь даже предоставить ему услуги бесплатно, пообещай скидку на все последующие посещения… В общем, все на твое усмотрение, Лиечка, но чтобы он оставался в номере еще полчаса, всего только полчаса!.. Ты меня поняла? Поняла? Говори, что молчишь?..

В его голосе послышались почти умоляющие нотки. Так он никогда с ней не говорил и уж тем паче никогда не называл «Лиечкой». В отношении своих, прикрепленных к отелю «Афрасиаб», проституток он никогда не употреблял слов с уменьшительно-ласкательными формами. «Лиечка»! Наверно, крепко нужен ему этот постоялец, раз он просит, почти умоляет ее в таком тоне! Она сказала:

— Ну хорошо, я попробую. Только почему ты думаешь, что он тут же не выставит меня за порог?

— На случай, если он уж совсем упрется и все-таки выставит тебя, — немедленно ответил Бахрам, — ты встань неподалеку от двери и следи, чтобы он никуда не выходил. Впрочем, куда ж ему особенно выходить от такой девушки, как ты? — Толстый портье переходил на совсем уж грубую и откровенную лесть, звучащую весьма фальшиво. — Так что, моя дорогая, ты уж постарайся занять его на те полчаса, за которые подъедут в отель его друзья. Очень хорошие друзья. Как, ты говоришь, его называла?

— Он просил звать его Эд.

— Сейчас гляну у себя в бумагах… Ну да, зарегистрирован под именем Эвальда Бергманиса… Эд… Гм… Ну будь умницей, Лиечка, постарайся сделать все так, как я тебя просил. Хорошо?

Несмотря на отсутствие особенного ума и образования, Лия не была столь уж темной и наивной дурочкой, чтобы не почувствовать за словами Бахрама чего-то зловещего. Сознание непоправимой ошибки стало овладевать ею сразу же после того, как она закончила этот свой второй разговор с портье. Зачем она предупредила Бахрама?.. А что, если она все-таки ошиблась, и Эд вовсе не тот человек, о котором Бахрам однажды сказал: «Он очень, очень нам нужен. Так некстати, невовремя уехать! Теперь уж, конечно, с концами!» — «А мне вот кажется, что он еще обязательно вернется, — сказала тогда Лия и вздохнула. — Мне кажется, что он непременно должен приехать к нам еще раз!» Толстый Бахрам засмеялся, колыхнув своими двумя подбородками и весьма объемистым животом. Тогда он не назвал ее Лиечкой. Тогда он назвал ее дурой, а потом повернулся и, щелкнув пальцами, сказал: «Ну, если он когда-нибудь в самом деле приедет и ты сообщишь мне, что это приехал именно он, и никто другой, тогда получишь сто баксов!» Лия грустно улыбнулась… Дура! Конечно, дура, если при своей профессии еще умудрилась сохранить какие-то романтические идеалы (тьфу ты, в самом деле!) и веру в то, что могут возвращаться мужчины — настоящие, красивые и мужественные, возвращаться красиво, из своих благословенных Европ и Америк, в их глухую узбекскую дыру… Наверно, она в самом деле дура, если верит в это.

И вот он в самом деле приехал. Нет, не ошибка!.. Это, конечно же он. Нет, лицо уже не его — пережившее не одну операцию, но глаза — его, точно его, равно как и руки, движения, его какой-то особенный шарм… Сторожить его у дверей, войти в его номер! Мысли девушки стали пугаться. Нет, слишком льстиво, слишком медоточиво говорил Бахрам, чтобы за его тоном скрывались чистые помышления. «Добрые друзья»! Интересно, каковы те добрые друзья, которых он, похоже, сам панически боится, раз уж заклинает ее не ошибиться? Поговаривали, что Бахрам как-то связан с Рашидом, а Рашид, которого безуспешно ищут вот уже несколько лет (точнее, делают вид, что ищут, Лия в этом нисколько не сомневалась!), — о, Рашид — это величина! В Самарканде о Рашиде говорят с почтением, вполголоса, а то стараются и вовсе не говорить. К тому же Рашид, как подозревала Лия, — это всего лишь вывеска, бренд, которым на деле распоряжаются куда более владетельные и серьезные люди, чем даже носитель этого имени. Говорят, что Эмир… есть такой человек… впрочем, не надо о нем. Даже думать.

Недобрые, губительные мысли роились в голове у Лии. С тяжело подпрыгивающим, колотящимся, как накрытая ладонью птаха, сердцем она приблизилась к двери номера, в котором остановился человек по имени Эвальд Бергманис. «Как, бишь, его зовут на самом деле?» — стала припоминать Лия. Ведь в ноябре прошлого года его звали совершенно по-иному. У него было роскошное, звонкое, как колокольчик, французское имя. Леон. Вот именно, Леон.

Леон, вот как его зовут на самом деле.

Она не решалась постучать довольно долго, несколько минут. Впрочем, несколько минут — довольно неопределенный временной отрезок. Если бы она сверилась с часами, то убедилась бы, что прошло уже около четверти часа из тех тридцати минут, что отмерил Бахрам. Уф!.. Лия двумя шагами преодолела оставшееся до двери археолога расстояние и, затаив дыхание, постучала.

33
{"b":"555392","o":1}