ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сэм согласно кивнул. Саймон не мог поверить своим ушам.

– Я знаю, что могу рассчитывать на вашу поддержку, и благодарен вам за это, – отрывисто произнес Пруст. – У меня пока всё. Желаете что-то уточнить или добавить, Уотерхаус?

Сказать Саймон мог многое – во всяком случае, собирался – о том, что расследование идет не в том направлении. Но ему требовалось время, чтобы обдумать услышанное, и он не стал произносить в присутствии Снеговика ни единого слова. Даже не рассчитывай, говнюк.

– Тогда будем считать разговор законченным, – сказал Пруст, который мог считать, как ему угодно. Мало ли что придет ему в голову…

Глава 3

Среда, 7 октября 2009 года

– Это тот самый пинок под зад, которого мне не хватало, – именно так я смотрю на это, – говорит Тэмсин, отпивая из шестого за вечер стакана джин с тоником. – Такому пеле… перестраховщику, как я, любая встряска только на пользу. – У нее начинает заплетаться язык. Верхняя губа соскальзывает на нижнюю, как ботинок на гладкой подошве по снегу.

Я могла бы шмыгнуть в туалет, позвонить оттуда Джо и попросить его приехать и забрать Тэмсин, но боюсь, что, если оставлю ее без присмотра, она еще того гляди пристанет к кому-нибудь. Ведь в баре сейчас сидят как минимум два типа, у которых в кармане явно спрятаны носовые платки, пропитанные хлороформом. «Герцог Йоркский» – единственный паб в шаговой доступности от работы, где нас наверняка не засечет никто из сотрудников «Бинари Стар». Иначе разве мы рискнули бы сунуть нос в заведение с мерзким пивом и подозрительного вида посетителями?.. Сегодня вечером лучше это, чем неожиданно наткнуться во «Френч Хаус» на Майю, Раффи или Лори.

– Моя жизнь слишком долго была предсказуемой, – решительно заявляет Тэмсин. – Мне следует чаще рисковать.

Ну-ну. Я ни за что не позволю ей поехать домой на метро. Придется подождать, пока она не вырубится. Вот тогда я и позвоню Джо. Еще пятнадцать минут, максимум полчаса.

– Никаких сюрпризов. Ну ты понимаешь, о чем я. Подъем в семь, душ, две овсяных печеньки и фруктовый смузи на завтрак. Пешком до станции метро, и в половине девятого я на работе; потом весь день хвостом бегаешь за Лори, до изнеможения, пытаясь… угадать его мысли. В восемь дома ужинаем с Джо, в половине десятого – на диван, смотреть новую серию на диске, который уже в проигрывателе, в одиннадцать в постельку. Где ж искра? Где этот, как его… диа… дина?..

– Динамизм? – подсказываю я.

– Зато теперь у меня появился в жизни реальный вызов – у меня нет работы! – Тэмсин пытается придать голосу оптимизм. – Нет денег! Мне придется искать денежки, чтобы сохранять крышу над головой.

– Джо сможет оплачивать ипотеку? – спрашиваю я. Честное слово, мне ее жалко. – Временно, пока ты не найдешь новую работу?

– Нет, но мы могли сдавать его кабинет какому-нибудь пофигисту, которому не влом ходить через нашу спальню каждый раз, когда ему среди ночи приспичит в туалет, – беспечно отвечает Тэмсин. – Он может стать нашим другом. Когда я в последний раз обзаводилась новым другом?

– Когда познакомилась со мной. – Я пытаюсь забрать у нее стакан джина с тоником. – Отдай мне! Я принесу тебе апельсиновый сок.

Тэмсин еще крепче сжимает стакан.

– Ты тоже зануда, – обвиняющим тоном заявляет она. – Мы с тобой одинаковые. Нам обеим нужно научиться плыть по течению.

– Как бы течение не оказалось потоком рвоты… Может, я все-таки позвоню Джо? Он мог бы…

– Н-н-е-е-е-т! – Она шлепает меня по руке. – Все нормально… Я безоговорочно принимаю этот шанс все изменить. Может, я даже начну носить голубое или красное вместо черного и белого… Слушай, знаешь, что я сделаю завтра?

– Отбросишь коньки от алкогольного отравления?

– Пойду на выставку. В Национальной портретной галерее или в Хейварде наверняка есть что-то стоящее. И пока я буду там, знаешь, что будешь делать ты? – Тэмсин громко рыгает. – Ты будешь торчать в кабинете Майи, лепеча что-то вроде: «Да-да, конечно. Я согласна на эту высокооплачиваемую работу». Если тебе будет стыдно за то, что ты получаешь слишком много денег, можешь какую-то их часть отдавать мне. Совсем немного. Или, если хочешь, даже половину.

– Эй, да ты только что предложила нечто разумное!

– Кажется, да, – хихикает Тэмсин. – Социализм в миниатюре. Будем участвовать в этом деле на пару с тобой, но принцип тот же самый: все, что есть у тебя, – мое, а все, что есть у меня, – твое; правда, у меня ничего нет.

– Тебе нужен какой-то доход. Мне только что предложили в три раз больше того, что я получаю сейчас… Нет, разве это не безумие?

Я выпила меньше, чем она, хотя тоже имею право.

– В чем проблема? – бормочет она, широко раскрыв глаза. – Это не нужно знать никому, кроме нас двоих. Лори прав: если ты профукаешь шанс, все решат, что ты последняя дура. А когда ты накопишь деньжат, как скряга Скрудж…

– Так это и есть величайший вызов, которого еще не было в твоей жизни? Заставить меня согласиться на работу, которая мне не по душе, чтобы затем прикарманивать половину моего заработка?

Я не уверена, она это серьезно или в шутку. Жду, когда же она признается, что шутит.

– Тебе не нужно будет содержать меня вечно, – вместо этого заявляет Тэмсин. – Лишь пока я не найду себе новую работу. Я бы, например, хотела работать в ООН переводчицей.

Я вздыхаю.

– Ты говоришь на каких-то языках, кроме алко-английского?

– Я научусь. Русский и французский – неплохое сочетание. Перед тем как уйти с работы, я «погуглила». В последний раз перед тем, как… – выразительно добавляет она, напоминая о своем бедственном положении. – Если владеешь этими двумя языками…

– Которыми ты не владеешь.

– …в таком случае нужна квалификация. Ее можно получить в университете Вестминстера, и ООН оторвет тебя с руками и ногами.

– Когда? Через четыре года?

– Через шесть.

– А может, я лучше поддержу тебя, пока ты будешь искать работу в своей области? – говорю я, подчеркивая три последних слова. – С твоим послужным списком ты получишь ее уже завтра.

– Нет уж, благодарю, – произносит Тэмсин. – Телевидения с меня хватит. Я и так там слишком засиделась. Я серьезно, Флисс. С тех пор, как окончила университет, я была рабом на галерах. Зачем мне новые кандалы теперь, когда я, наконец, вырвалась на свободу? Хочу пожить в свое удовольствие – гулять по парку, кататься на коньках…

– А как же изучение русского и французского? – спрашиваю я.

Тэмсин лишь отмахивается.

– Для этого будет масса времени. Может, поищу какие-нибудь вечерние курсы, но главным образом хочу… погулять, посмотреть по сторонам, пропитаться атмосферой…

– Ты живешь в Вуд-Грин.

– Ты не против добавить мне на квартирку в Найтсбридже, если вдруг я захочу перебраться в «двушку»?

– Прекрати! – говорю я ей. Похоже, шутка слишком затянулась. – Именно поэтому я и не хочу быть богатой. Не хочу превращаться в скрягу, которая думает, мол, это мое богом данное право иметь больше денег, чем мне нужно, и потому до последнего пенса оставлять их себе. И вот теперь я слушаю твою болтовню и думаю: «С какой стати мне отдавать половину моих потом и кровью заработанных денег ленивой транжире?» Я уже превращаюсь в этого самого скрягу Скруджа, и этом при том, что я еще даже не согласилась на эту работу!

Тэмсин растерянно моргает. Смысл моих слов доходит до нее с трудом. В конечном итоге она заявляет:

– Ты будешь злиться на меня.

– Не исключаю. Катание на коньках может стать последней каплей.

Тэмсин кивает.

– Все нормально. Отлично тебя понимаю. Если хочешь, можешь в лицо называть меня никчемной хапугой – главное, чтобы мне получать мою часть денег. Уж лучше слышать оскорбления от тебя, чем расхваливать себя потенциальным нанимателям, чувствуя себя так, как сейчас, – никчемной и никому не нужной… Ой, о чем это я?

Тэмсин шлепает себя по запястью, затем больно лягает мою ногу.

12
{"b":"558602","o":1}