ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Великий впился цепкими пальцами в плечо Хансена.

   — Я всем им велел снять головы. Ха–ха–ха, духи — и вдруг без голов. Какие же этю духи!

Великий неуверенно сделал шаг в сторону лежащего на полу немца, но от слабости покачнулся и сел на лавку,

   — Я еще не могу ходить… Он лишил меня ног… Но скоро я снова буду крепким и молодым, вы знаете, я это уже нашел.. Послушайте, вы мне открыли уже многое, но я забыл спросить у вас, кто этот вот?

Он кишу л в сторону Шнейдера.

   — Это немецкий офицер с воздушного корабля «Граф Цеппелин». Он очень дельный штурман, и нужно сделать так, чтобы его поскорей освободили,

Великий вздрогнул.

   — Освободили? Нет, нет! Хватит того, что вы сидите здесь, как равный. Маньца так хотел. Черт с ним, я иногда исполняю желания этой старой песочницы… Но этого освободить нельзя. Разве вы не знаете, что он пришел сюда за углем?.. Скажите мне, кто он?

   — Я же сказал вам — немец.

   — Немец? Да, да… знакомое слово… очень знакомое слово. Откуда я его знаю?.. Подождите, не перебивайте… Нет, не могу припомнить, но вы не думайте, я знаю это слово. Потом я вспомню и запишу… Посмотрите сюда, вы видите? Это все написал я. Здесь записано все… Нет, нет, не подходите… Я велю вас сейчас же убить, если вы попытаетесь заглянуть в эти тетради. Ах, да, я забыл про этого немца. Да, так вы знаете, зачем он сюда пришел?

   — Вы сказали, что за углем, но я не думаю, — спокойно заметил Хансен.

   — А я знаю. Именно так.. Да, да, именно так… Они уже приходили. Вот такие же белые и чистые… оттуда… Откуда? Вот видите, вы меня сбили, я забыл, откуда же он пришел… Ну, ладно, это неважно. Так он пришел за углем. А вы знаете, что определяет за это закон? Чей? Как чей? У нас же действуют совсем новые законы. Их создал я. Вот завтра вы увидите. Мы дадим ему так много угля, как он еще никогда не имел, этот немец… Если я буду здоров, потому что я сам хочу это видеть. Это очень интересно. Он будет очень кричать…

Великий метнул страшный взгляд на лежащего офицера. Хансен вздрогнул. Он решил во что бы то ни стало освободить Шнейдера. Власть сумасшедшего, по–видимому, простиралась здесь достаточно далеко, чтобы Шнейдер действительно мог завтра же сделаться жертвой его изуверства.

Но как убедить туземцев в том, что Великий — безумец? Ведь для них безумие и святость — одно и то же.

Хансен решительно взглянул на Великого:

   — Вы ошибаетесь. Именно этому немцу не нужен уголь. Я обещаю вам, что он уйдет отсюда сейчас же, не взяв ни одного куска вашего угля, и больше никогда сюда не вернется. Я сам остаюсь у вас заложником вместо него.

Великий хрипло рассмеялся:

   — Ему не нужен уголь?.. Вы думаете, что я дурак или безумец? Вот завтра вы увидите сами.

   — Он сейчас сам подтвердит вам то, что я сказал, — ответил Хансен и, забыв запрет, обратился к Шнейдеру по- немецки:

   — Подтвердите, пожалуйста, Шнейдер, что вы навсегда отказываетесь от каких бы то ни было посягательств на здешний уголь, и скажите, что вы пришли сюда вовсе не за углем.

Шнейдер обрадованно дернулся в своих путах и быстро заговорил.

Охотник, сидевший около него, блеснув клинком, бросился на офицера.

8.

ФРАКИ МЕЖДУНАРОДНЫЕ

   — Конференцию международного комитета освобождения полярных христиан считаю открытой. Слово предоставляется представителю его святейшества.

Сверкнув переливами электричества на складках лилового шелка, его высокопреосвященство кардинал ди Маранья, делегат Ватикана, поднялся.

   — Во имя отца и сына и святого духа. От имени его святейшества, наместника престола свитого Петра, я предлагаю собравшимся прекратить взаимные распри из–за бренных сокровищ, обнаруженных отважными воздухоплавателями на далекой Земле Недоступности. Святейший отец готов взять на себя решение ваших споров после того, как будет выполнена основная задача, ради которой собрались мы здесь. Пусть мы забудем на время о том, что недра острова содержат богатства, необходимые разным народам и странам для их процветания и благоденствия. Будем помнить только об едином — там, оторванные от всего мира, живут меньшие наши братья, созданные по такому же образу и подобию божию, как и мы с вами. Они нуждаются в просветительном слове христовом. Сказать это слово может только наша святая церковь. Так давайте же объединим силы и средства на том, чтобы освободить наших далеких северных братьев из–под ига еретиков и безбожников. Мы должны доказать, что декрет, объявленный большевиками, будто бы Земля Недоступности принадлежит им, ни на чем не основан. А если понадо

бится, то силою меча, сопутствуемого святым распятием, мы должны доказать нашу правоту. Я предлагаю теперь же образовать под руководством святой католической церкви единый международный фонд борьбы за освобождение полярных христиан. Амен.

Шурша шелком, кардинал сел.

После него говорили представители всех европейских стран. Они сливались в едином порыве оказать поддержку святому отцу в его священном походе за освобождение заброшенных на край земли забитых братьев их. Особенно цветисто и убедительно говорили: представитель Норвегии, советник Зеренсен и представитель Великобритании лорд Мюррей. Германия официально представлена не была — от имени немецких христиан говорил баварский католик, коммерции советник Риппсгейм. Не были представлены и Соединенные Штаты. Христианские общины этой свободнейшей из стран прислали своего неофициального наблюдателя — Натана Хармона. Впрочем, теперь он уже не был Натаном. Его имя было Найльс. Он переменил ради такого случая веру своего праотца Моисея на крестик, присланный ему самим папой римским.

Именно этот представитель американских христиан и положил начало международному фонду отца Маранья. Откинув блестящую атласом фалду фрака, он вынул заранее заготовленный чек. Справа в углу голубого листка было аккуратно выведено: «1 000 000» и в скобках стояло: «Один миллион».

VII.

«БОЛЬШЕВИК»

1.

«БОЛЬШЕВИК» ИДЕТ В ПОХОД

Владимир Голицын, не торопясь, подошел к пристани. Это был высокий, худой, немного сутуловатый парень лет двадцати семи–восьми. Из–под распахнутого бушлата глядели край голубого воротника форменки и острый треугольник полосатого тельника. Они ярко обрамляли коричневый загар крепкой шеи. Голицын снял фуражку с большим нерусского образца козырьком, закрывавшим чуть не половину лица. Под прямой удар ярко играющего солнца открыто встало узкое, коричнево–загорелое лицо с таким же коричневым, гладко выбритым черепом.

На пристани было тихо и пустынно. Издали доносился скрип и фырчание лебедок, грохот кранов, шлепание опускавшихся на гранитные дебаркадеры мешков, дробное громыхание катящихся по слегам бочек. Терпкая духота пыльного зерна плыла в знойном воздухе от того места, где швартовались впритык к длинной веренице красных вагонов хлебные экспортеры. Тяжелый, тошнотный дух бобового масла полыхал от падающих серыми грудами связок мешков. Поодаль у желтеющей штабелями экспортного леса биржи выстроились лесовозы, до труб заваленные яркими, остро пахнущими свежим распилом, пропсами и баланса- ми Виды круглых лесоматериалов для, соответственно, крепления горных выработок и изготовления целлюлозы.. По самому верху желтых нагромождений, крича во всю глотку, перебегали безошибочно–точные в своей кажущейся бестолковости стивидоры Ответственные за погрузку и разгрузку судов в портах..

С другой стороны на обрамленный измочаленными бревнами камень навалились американцы. Над их баками и ютами беспомощно болтались в воздухе подцепленные решетчатыми руками кранов огромные ящики.

57
{"b":"569725","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Драгоценный подарок
Лекарь
Джек Ричер, или Прошедшее время
Брачный сезон. Сирота
Кето-кулинария. Основы, блюда, советы
Лето с Гомером
Воспламеняй своим словом
Карточный домик
Большая маленькая ложь