ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Дон Луис не отвечал. Он смотрел на реку, где недалеко от берега стояла барка. До сих пор на ней никого не было видно, но теперь из трубы показалась тонкая струйка дыма.

— Пойдем, посмотрим, — сказал он и, указывая на борт суденышка, добавил: — Какое смешное название — «Ленивец»!

По перекинутым с берега доскам они поднялись на заваленную бочками и канатами палубу и увидели лесенку, ведущую в каюту. Там оказался широкоплечий малый с растрепанной вьющейся шевелюрой и безбородым лицом. Одет он был в засаленные панталоны и не менее грязную куртку.

Дон Луис протянул этому человеку 20 франков, которые тот с живостью схватил.

— Мне нужна одна справка, дружище, — начал дон Луис. — Не видел ли ты на днях какую-нибудь баржу перед избушкой подрядчика Берту?

— Да, была моторная барка, которая отправлялась третьего дня.

— Как она называлась?

— «Прекрасная Елена». На ней были двое мужчин и одна женщина, должно быть, иностранцы, так как говорили не по-нашему. Никто ни слова не понял из их болтовни.

— А подрядчик Берту разве больше не работает?

— Нет, он призван, и рабочие тоже. До меня тоже скоро дойдет черед, хотя доктора говорят, что у меня больное сердце. Те люди работали у хижины Берту, прокладывали какие-то рельсы, катили по ним вагонетки, потом выгружали. Работали всю ночь, а утром отправились.

— В какую сторону?

— Они спустились вниз к Манту.

Десятью минутами позже дон Луис и Патриций были в особняке Эссареца. Там их ждал шофер, который отвозил Симона. Он, как и предполагал дон Луис, отправился на вокзал и взял билет до Манта.

Глава 15

«ПРЕКРАСНАЯ ЕЛЕНА»

— Ошибки быть не может, — сказал Бельваль. — Предупреждение, полученное Демальоном о том, что золото уже отправлено, спешка, с которой была произведена погрузка, национальность этих людей — все совпадает. Золото было спрятано в каком-нибудь тайнике, пока «Прекрасная Елена» ожидала сигнала. Прежде Эссарец давал знак к отплытию дождем из искр. На этот раз Симон, продолжая работу своего господина, наверно, тоже как-то предупредил экипаж барки, и теперь золото плывет к Руану и Гавру, а потом его перегрузят на пароход — и на Восток! Ведь мешки нетрудно спрятать, например, в трюме под углем… В Манте, куда Симон взял билет, он может переодеться матросом и исчезнуть вместе с золотом!

Дон Луис не отвечал. Но, должно быть, он все-таки был согласен с Бельвалем, так как заявил:

— Ну, хорошо! Я еду!

Потом обратился к шоферу:

— Поезжай в гараж, возьми другую машину и побыстрее возвращайся. Раньше чем через час я хочу быть в Манте. Что же касается вас, капитан…

— Что касается меня, то я еду с вами, — решительно произнес Бельваль.

— А кто будет охранять…

— Коралию? Но какая же опасность может ей грозить? Никому и в голову теперь не придет нападать на нее! Симон после неудачной попытки думает только о себе, о своей безопасности и о… золоте!

— Ну, смотрите… Да, вот еще что. Я-Бон подойди сюда… Ты совсем выздоровел? Рана зажила? И ты отдохнул? Великолепно! В таком случае пойдем со мной.

Он повел Я-Бона к избушке Берту на набережной.

— В девять часов вечера ты должен быть здесь. Принесешь себе еду и питье и станешь наблюдать за тем, что будет происходить вокруг. Что произойдет? Может быть, ничего. Но все-таки ты не уйдешь отсюда, пока я не вернусь. Если… Если только не произойдет чего-нибудь, в чем ты примешь участие.

После дон Луис добавил:

— Главное, Я-Бон, остерегайся Симона. Это он тебя ранил. Если увидишь его, хватай и тащи сюда. Но не убивай, слышишь? Мне он нужен живой! Понял, Я-Бон?

Патриций заволновался.

— Вы опасаетесь чего-нибудь? Но ведь это же невозможно, раз он уехал.

— Милейший капитан, — проговорил дон Луис, — когда генерал пускается в преследование неприятеля, не мешает ему позаботиться о том, чтобы уже завоеванная местность хорошо охранялась. Хижина Берту — один из главных пунктов врага, вот почему я наблюдаю за ним.

Дон Луис позаботился и о Коралии. Сильно ослабевшая, она нуждалась в покое и хорошем уходе. Ее посадили в автомобиль и, покружив по городу, чтобы сбить с толку возможных преследователей, привезли в убежище для выздоравливающих на улицу Майо, где и сдали на руки сестре милосердия, заручившись обещанием тщательно наблюдать за больной. К ней не должен был допускаться никто из посторонних, и ни одно письмо не должно было доходить до нее, если только не будет снабжено подписью: «Капитан Патриций».

В девять часов вечера автомобиль мчался по дороге к Манту. Сидя рядом с доном Луисом, Бельваль предавался радостным мыслям о близкой победе, и в то же время его терзали сомнения.

— Две вещи, — обратился он к дону Луису, — остаются для меня загадкой. Во-первых, кто был убит Эссарецем четвертого апреля в семь часов девятнадцать минут утра? Я ведь слышал его предсмертные крики. И где труп?

Дон Луис молчал.

— Во-вторых, как объяснить поведение Симона? Этот человек посвятил свою жизнь единственной цели — отомстить за смерть моего отца и соединить нас с Коралией. В Симоне чувствуется непреклонность, почти одержимость. И в тот день, когда его враг Эссарец умер, его поведение круто меняется, он начинает преследовать Коралию и меня и даже замышляет и приводит в исполнение свой страшный план, который удался Эссарецу двадцать лет назад. Согласитесь, за этим что-то кроется! Вскружило ли ему голову золото? Неужели сокровища, попавшие в его руки в тот день, когда он проник в тайну, могут служить объяснением его злодейств? Может ли честный человек стать разбойником, чтобы утолить внезапно проснувшиеся инстинкты? Что вы думаете об этом?

Дон Луис по-прежнему молчал. Бельваль, ожидавший, что все загадки в мгновение ока будут решены знаменитым Люпеном, почувствовал досаду. Он сделал последнюю попытку.

— А золотой треугольник? Еще одна тайна! Что он означает? Какая загадка за этим кроется? Что вы думаете об этом?

Дон Луис наконец произнес:

— Капитан, я питаю к вам искреннюю симпатию и отношусь с живейшим интересом ко всему, что касается вас, но, признаюсь, у меня есть цель, к которой направлены все мои усилия: поиски золота, и я не хочу, чтобы это золото ушло… Ваше дело мне удалось. Другое — еще нет. Вы живы и здоровы, но у меня еще нет мешков с золотом, а мне они нужны, они нужны мне…

— Но они у вас будут, раз мы знаем, где они находятся.

— Они станут моими, — сказал дон Луис, — только когда будут лежать передо мной. А до тех пор неизвестно…

В Манте поиски продолжались недолго. Оказалось, что один приезжий, по приметам похожий на Симона, остановился в отеле «Три императора» и в настоящую минуту спит в номере на третьем этаже.

Дон Луис разместился в номере первого этажа, а Патриция отправил в «Гранд-Отель», опасаясь, что деревянная нога капитана привлечет внимание того, за кем они следили.

На другой день Бельваль проснулся поздно. Дон Луис дал ему знать по телефону, что Симон заходил на почту, потом был на берегу Сены и на вокзале, откуда вернулся в отель с довольно элегантной дамой, лицо которой было скрыто под вуалью. Они вместе завтракали в его номере.

В четыре часа снова зазвонил телефон. Дон Луис просил капитана приехать без промедления в маленькое кафе на окраине города, у реки. Там Патриций увидел Симона, прогуливающегося по набережной. Он шел, заложив руки за спину, с видом человека, который слоняется без определенной цели.

— Кашне, очки, все та же одежда, все те же манеры, — прошептал капитан.

И добавил:

— Присмотритесь к нему, он подчеркнуто беспечен, но взгляд его прикован к реке. Он то и дело смотрит в ту сторону, откуда должна прибыть «Прекрасная Елена».

— Да, да, — согласился дон Луис. — А вот и дама.

— Это она! — воскликнул Бельваль. — Я уже встречал ее два-три раза на улице.

Манто из габардина обрисовывало плечи женщины, довольно полные и широкие. От фетровой широкополой шляпы спускалась вуаль. Она протянула Симону телеграмму на голубой бумаге, которую тот сейчас же прочитал.

72
{"b":"572150","o":1}