ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ладно, ладно, почитаю, — все еще смеялся музыкант. Попрощавшись, ушел.

Конечно, он допускал присутствие тонкого мира, даже встречался с его проявлениями, взять хоть Фима с его предчувствиями или саму Люсю, однако отказывался верить в то, что оно коснулось Люси в иной форме. Еще хуже то, что, если оно так, как говорили в берлоге, он не знает, чем помочь, как ее вернуть обратно.

Артем вернулся к своему товарищу, подкинул дровишки в камин, а то что-то зябко стало от начинающегося холодного дождя, взял очередную чашку чая, вернул свое тело в кресло:

— Так на чем мы остановились?

— Ты собирался мне объяснить, как они могли погибнуть, еще не переместившись.

— Ах, да!

— Так как же? — Федька вопросительно изогнул правую бровь.

— А я хочу, чтобы ты саам до-огада-ался, — поучительно растягивая слоги, начал он.

— Ты, как всегда, брат, любишь поиздеваться. Говори уже, не тяни, видишь, я не знаю.

— Да знаешь ты все. Вот представь НЛО, точнее, их корабли. Мы ведь до сих пор не разгадали сплав, из которого они изготавливают их…

Нетерпеливый братишка его перебил: — А! Так вот оно что! Ты думаешь, наш корабль, то есть самолет, не выдержит пространственного перемещения? — наконец догадался военный.

— Не только думаю, но наверняка знаю. Наш металл любой толщины не выдержит этого. Ну разве что, может, космическая ракета. И то неизвестно, не испытывали же. А вот самолет по идее должен был развалиться, это же бездушный кусок металла, не обладающий ни малейшей энергией, ни тем более магией.

— А откуда нам знать, обладает или нет! Может, мы ее опять же не чувствуем? — рассуждал Федька.

— В этом ты тоже прав. Все может быть, все может быть, — допивая чай, сделал заключение Тём.

— Вот одно не укладывается в голове: как тогда загнанная в угол девчонка смогла просто исчезнуть, прямо раствориться? Как? — вспомнил недавнюю тему эмчеэсник.

— Ну не знаю, — задумчиво поглядывая на пляшущий огонь, отвечал рыжий. 

Глава 3.

«Первый полет».

Соловьиный Край.

Она была с рождения не такая, как все дети. Тихая, спокойная. А если учесть, что она родилась в драконьей ипостаси, то даже не такая, как все драконы. Потому как они рождались всегда в человеческом облике, учитывая, что мать до самого конца ходила человеком. От этого дракона чуть не погибла при родах. Вот только родителей своих новорожденному дракончику видеть довелось всего несколько часов. А уж потом, когда она обернулась и уснула, ее куда-то поспешно несли руки, чужие, потому как пахли явно незнакомо.

Когда дракончик проснулся, то сразу не почувствовал своего второго тела, оно прямо-таки отсутствовало. Испугавшись, он расплакался, очень громко. На этот плач выбежали люди из здания, на пороге которого и лежал загадочный кричащий сверток. Две женщины были в белых халатах, а здание попросту оказалось родильным домом. Из этого следует, что подбросивший не хотел, чтобы ребенок погиб, ну или, ослушавшись приказа на уничтожение, сжалился и оставил в живых. Женщины выглядели уставшими. Они только что принимали тяжелые роды, исход которых, несмотря на все их усилия, был печален: погибла и мама, и дочка. Поднимая с порога подкидыша, они практически одновременно подумали о том, как пристроить его и немного скрасить горечь утраты отцу. И нестрашно, что родители оба были брюнетами, а подкинутая девочка с серо-серебристой шевелюрой. У них и старшая дочь была тоже не в тон, вообще рыжей. Главное, что девчонка не темнокожая, глаза, правда, пока еще мала, непонятно, какого цвета, но точно не карие. Ну прямо почти идеально подходит этой голубоглазой семье.

Вот так я попала в обычную человеческую семью на планету Земля. Только вот о своем происхождении я узнаю много, очень много позже.

Отец и сестра во мне души не чаяли. Любили и баловали, потакали мне во всем. Да я не очень-то требовательной была. Друзей редко заводила. Конфликтные ситуации старалась обходить стороной, но разборки все-таки случались, чаще всего вступаться приходилось за друзей. И с этим я справлялась блестяще. Стоило противнику всего лишь взглянуть в омут моих синих глаз, как их тут же сваливала с ног жуткая головная боль, которая отпускала только тогда, когда вся сходка уже расходилась. Постепенно это умение расширяло свои возможности, и тогда мне уже не обязательно было смотреть в глаза, чтобы повалить на землю разом человек десять. Переставали они корчиться от боли лишь после искреннего раскаяния. Так я наводила свой порядок и восстанавливала справедливость в школе, затем в колледже. Причем друзьям тоже иногда доставалось, если они были прилипчивыми и навязчивыми, например, как Алекс. Я же любила оставаться одна, погружаться в себя, свои мысли и не терпела посягательств на это чарующее время. В один из таких уединенных моментов, кстати, я с ним и познакомилась.

После закончившихся занятий в школе я влезла на свое любимое дерево в большом школьном саду, расслабившись, погрузилась в фантазии. Через некоторое время мне помешали крики внизу. Я нехотя опустила взгляд и обнаружила, что прямо под моим деревом стоят трое ребят и что-то уж больно громко решают свои проблемы. Ну вот! Во всем саду не нашлось им больше места для разборок. Почему именно здесь и сейчас? Я было уже хотела накинуть на них электрический разряд или еще чего-нибудь, но приостановилась. Ребята перестали шуметь и сцепились в драке, причем двое против одного. Так нечестно же! Оба на вид были много крупнее того, на кого нападали. Наверно, старшеклассники. Так и есть, одного задиру чуть погодя я узнала. Он уж точно старше меня на пять лет, да и школу-то давно закончил. Когда-то давно ему уже доставалось от меня. Видимо, мало его проучила, хотя в школе он был паинька, за то, видно, за ее пределами стал настоящим бандюганом. Вот с него-то и надо начать. Этот здоровяк как раз замахнулся на паренька, который только что еле отбился от атак другого нападающего. Стоит отметить, что парнишка неплохо отбивался от них, прямо мастерски это у него получалось. Наверно, ходит в какую-то секцию по борьбе и не зря, такое умение пригодится всегда. Какое-то время я наблюдала за ходом этой драки, уже неподдельно восхищаясь ловкостью хрупкого парнишки, темные волосы которого стали влажными и взъерошенными. Но, когда он стал выбиваться из сил и губа его уже успела обагриться кровью, тайная наблюдательница, то бишь я, решила вмешаться. Здоровяк разом рухнул на землю, как мешок, и скорчился в позе эмбриона. Тут парнишка, недолго думая, отчего один противник рухнул, уложил на лопатки второго и хорошенько припечатал. Так, чтобы тот еще нескоро встал и не пытался больше нападать.

Однако пареньку было весьма интересно, чего это здоровенный детина валяется на земле, он до него вроде бы не дотянулся, чтобы так приложить, наоборот, угроза потерять зубы или светить ближайшие две недели фингалом была у обороняющегося. Но повезло или чудо какое-то свершилось! Скрючившийся от боли бандит что-то бормотал и периодически стонал. Умаявшийся парнишка бессильно опустился на траву, закрывая глаза, и вытянулся.

Когда же, немного переведя дух, он их открыл, то, видимо, обалдел! Прямо над ним, не очень высоко, в густой кроне дерева, пряталась девчонка-подросток, возможно, ровесница, и внимательно смотрела на него огромными синими глазами. Ее длинные распущенные серебристые волосы крупными локонами спадали на грудь и ветви дерева. Она ему казалась знакомой: эти синие глаза. Тут парнишка стал понемногу соображать, где ее видел. В школе, конечно же! Правильно, она почти его ровесница из старшего на год класса. И теперь он понял, почему здоровяк все еще валяется без видимых на то причин. Ее взгляда все в школе боятся, кроме друзей, а их не много у нее. Да и те, бывает, с ней ссорятся. Она очень странная девочка, вся такая таинственная, загадочная. И почему она решила ему помочь? Кто он такой для нее? Ни родственник, ни друг, ни даже знакомый. Вряд ли она вообще в курсе, что он учится с ней в одной школе. Она же никогда никем не нужным ей не интересуется — зачем, собственно, ей это? Но ему она помогла, и сложившаяся ситуация располагает.

11
{"b":"575927","o":1}