ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Лекарство от депрессии

К субботе шестой седмицы Великого Поста снег сошел на нет. Кое-где в низинах и тенистых местах еще оставались рыхлые серые коросты, но они вот-вот должны были растаять.

В комнате, на диване, возлежал Лазарь Васильевич Куприянов. Вытянувшись в струнку, он походил на оловянного солдатика, упавшего от неловкого прикосновения. Из-под одеяла выглядывали волосатые ноги. На столе, в изголовье Куприянова, растопырил львиные лапы бронзовый подсвечник. Рядом соседствовал графин, оправленный штампованным серебром, а на коврике валялась раскрытая книжка с веером из страниц. Огонек свечи выхватывал из сумрака заострившееся лицо барина, придавая ему благородную величавость.

Возле секретера сидел Спиридон – худощавый мужик с пышными усами и бакенбардами на помятой физиономии. Расчесанные на прямой пробор волосы придавали ему сходство с трактирщиком. Он неотрывно смотрел на барина, изредка переводя взгляд на облупленные носки своих сапог. За шкафом шуршали мыши, да голая ветка рябины докучливо стучала в окошко.

Чтобы как-то отвлечься, Спиридон подошел к столику. Поборов неуверенность, выдернул из графина стеклянную пробку и наполнил бокал. Будто от дурного предчувствия он поежился, искоса взглянул на покойника и залпом выпил. Вино побежало по жилам, согревая и придавая уверенность. Раскатом грома ударили настенные часы. Спиридон присел от испуга. Когда бой закончился, он перекрестился и облегченно выдохнул.

– Царствие вам небесное, Лазарь Васильевич! Уж не обессудьте. – Спиридон облизнул губы и поцеловал хозяина в лоб.

Прикосновения к холодной коже вызвало брезгливость. Камердинер поморщился, схватил графин и отхлебнул из горлышка. Покойный барин не ахнул, не возмутился, не сделал замечания. Вино смыло неприятное ощущение. Усевшись на стул, Спиридон оперся руками на колени и предался размышлениям: «Наследников у барина нет. Проверять все ли в целости и сохранности – некому, если не считать Марфу, экономку. Так за Марфой за самой грешки имеются! Какой резон ей языком болтать? – эта мысль родила следующую: – Может, взять чего на память? Один черт, никто не узнает!» Бесы помутили сознание мужика: «Бери, бери! Твое терпение должно быть вознаграждено. Что найдешь – хозяину уже не пригодится, а тебе – еще жить да жить! Если ты не возьмешь, так другие прикарманят». Спиридон осторожно обыскал одежду покойного – пусто! Полез в секретер. В одном из ящиков ему попалась деревянная шкатулка. Кроме бус в ней лежало: пара фамильных перстней, брошь, украшенная камнями, и миниатюрный, хитро закрывающийся то ли флакон, то ли футляр в виде золотого желудя.

Внизу во дворе, задохнувшись от бега, фыркали кони. Спиридон торопливо сунул в карман драгоценности и убрал шкатулку на место. Как ни в чем не бывало он сел на стул. То ли от пережитого волнения, то ли от выпитого вина голова гудела. Пальцы предательски дрожали. Опасаясь подозрений, Спиридон плотно сжал кулаки. Хоть и было прохладно, на его лице выступила испарина.

Хлопнула дверь. Под тяжелыми шагами болезненно застонали половицы. В комнату ввалился полицейский с красным мясистым носом и слезящимися глазами. От него тянуло весенней свежестью и властными полномочиями. Из-за широкой офицерской спины выглядывали: сутулый фельдшер в коротком пальтишке, Марфа и барский кучер Фрол, мявший в руках треух. Не обращая внимания на Спиридона, все столпились около мертвеца. Убедившись в отсутствии пульса, фельдшер жестом пригласил стража порядка. Тот огляделся, достал из папки разлинованный лист бумаги и оседлал стул. Потом повернулся к экономке.

– Расскажи, как обнаружили труп.

Та, не зная с чего начать, потирала озябшие руки.

– Утром я всегда кофий в постель барину подаю. Нынче зашла, смотрю, вроде спит. Но не как обычно: Лазарь Васильевич на боку любил. А это лежит на спине, подбородок задрал, руки вытянул. Думала: захворал. Прикоснулась ко лбу, а он холодный. На всякий случай поднесла зеркальце ко рту – чисто! Испугалась я! Сразу за вами в город помчалась.

     Полицейский расстегнул ворот шинели, взял пустой графин и втянул носом воздух из горлышка.

– Мадера! – со знанием дела заключил он. – У нас такое вино – редкость, господа домашние наливки предпочитают. Оно  и понятно – дешевле выходит, а удовольствие не хуже!

– Барину из столицы привезли дюжину бутылок. Он вино в графин сливал. Говорил, что так эсте… эстетичнее, – Марфа с трудом выговорила последнее слово.

Полицейский в раздумьях нахмурил брови. Спиридон замандражировал, будто всем стало ясно: кто допил остатки.

– Вино осталось? Принеси-ка бутылку. Возьму для экспертизы, а лучше две. Мало ли… – Он поднялся, убрал в папку листок, исчирканный нервным почерком. – Барина надо в анатомический театр отвезти. Пусть врачи установят причину смерти. Сдается мне, вином отравился!

Умозаключение полицейского ввергло Спиридона в шок, все вокруг него закружилось. Люди и предметы потеряли очертания. Чтобы не упасть, он прижался спиной к стене, но это не помогло.

– Что с ним? – удивленно спросил офицер.

Фельдшер склонился над лежащим мужиком.

– Вероятно, обморок.

Он вытащил из саквояжа пузырек с нашатырем, сунул под нос Спиридону. Тот сморщился, медленно открыл глаза и присел. Нитка жемчуга змейкой выползла из кармана его штанов. Изумленная Марфа подскочила ближе.

– Бусы-то эти у барина в шкатулке хранились, как память о покойной супруге. Он мне сам ночью показывал да примерял… – баба осеклась и покраснела.

Полицейский подошел к Спиридону, сидящему на полу. Схватил его рукой за шиворот и поставил на ноги.

– Ну-ка, выворачивай карманы, братец! – ласково сказал он.

Внимание полицейского привлек миниатюрный футляр непонятного предназначения. Он повертел вещицу и тут же выдвинул версию убийства с целью ограбления:

– Что, дружок, решил отравить хозяина, обобрать и смотаться к вольным казакам?

Бурная фантазия стража порядка рисовала перед присутствующими сцены – одна страшнее другой. Офицер в деталях рассказал ошарашенным слушателям, как Спиридон, заметая следы, спалил усадьбу со всеми, кто в ней находился, и на хозяйской бричке укатил на Яик. Там организовал банду из удалых людей и пошел войной на царя-батюшку. Бывший холоп переманил на свою сторону государевы войска, захватил трон и объявил себя импера-тором  всея  Руси.  После чего извел царское семейство.  Не просто

истребил, а отдал его в услужение бывшему крепостному мужику.     Голос полицейского дрогнул. Он в красках описал, как царь в побитой молью шапке Мономаха косит сено, а безграмотный сатрап погоняет его хлыстом. Самодержец падает от изнеможения и умоляет об отдыхе, но мужик запарывает его насмерть.

– А ну, повернись боком! – приказал он Спиридону. – Так и есть, вылитый Емелька Пугачев!

Марфа с трепетом смотрела на человека, который столько лет прикидывался порядочным, а сам готовил коварное преступление. Плохо соображая, о чем идет речь, кучер хлопал ресницами и постоянно крестился.

Один фельдшер сохранял спокойствие. Выслушав ересь полицейского, он, как бы между прочим, поинтересовался:

– А на кой ляд он сидел и дожидался нас? Мог давно скрыться, прихватив не только побрякушки, а что-нибудь и подороже. Ценные бумаги, например. Я не сомневаюсь, что таковые имеются в доме.

Полицейский заложил руки за спину и закусил губу. Усы его с презрением зашевелились.

– Зачем ему бумаги? Он же азбуки не знает. А не сбежал… Так не успел, каналья! – довольный собой офицер добавил: – Так-то!

Покойный всхрапнул. Его челюсть дернулась, а на лбу образовалась складка. Пошевелив пальцами, он провел рукой по лицу. Первой упала Марфа, затем, схватившись за сердце, повалился кучер. Полицейский судорожно пытался выхватить из ножен саблю. С перепугу он собирался вернуть воскресшего мертвеца в прежнее состояние. Фельдшер бросился к Куприянову, припал ухом к его груди и потребовал тишины.

– Сдается мне, господа, мы имеем дело с редким явлением, носящим название летаргия. Мнимая смерть, так сказать. Причины ее пока не выяснены и порождают множество вопросов в медицинских кругах. В Англии, прежде чем закопать покойника, к его пальцу привязывают веревку, которую выводят наружу. Ее конец цепляют к колокольчику, закрепленному на надгробии. Если похороненный приходит в себя, то он перво-наперво оповещает звоном кладбищенского сторожа. Один мой знакомый уверял, что сок цикуты в смеси с винными дрожжами погружает птиц в летаргию. Возможно, барин принял снадобье на основе этого растения и по незнанию запил вином. Слава богу, он жив и сам все расскажет.

1
{"b":"578574","o":1}