ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Владимир Николаевич Дубовка

Желтая акация

Желтая акация - i_001.png
Стихи белорусских поэтов перевел Всеволод Рождественский
Оформление Ю. Макаренко

Нет, я не против путешествий

Зовут дороги дальние,

Зовут дороги близкие…

………………………………………

Во все сторонки милые

Родной страны моей…

Евдокия Лось

Желтая акация - i_002.png

Как я себя помню, родители мои и соседи приучали нас, малышей, бережно относиться ко всему живому:

«Не топчи траву, ходи тропкой. Трава вырастет, ее скосят — будет сено коровам, коню…»

«Не трогай, не ломай сосенку. Из нее вырастет большое дерево, пойдет на пользу людям — на хату, на сундук…»

«Осторожно рви яблоки — не ломай, не уродуй ветки. Дерево будет болеть, на сломанном суку не вырастут яблоки…»

«По ржи напрямки не ходи. Потопчешь ее — хлеба меньше будет…»

В детстве каждый день приходилось слышать что-то новое и занимательное:

«Эта травка — девясил. Если выкопать и посушить его корни, будет лекарство от боли в груди…»

«А вот красивый цветок — волошка, или василек. Если его высушить, будет лекарство от болезни глаз, которое поможет глазам зорче смотреть. Оно и от других болезней помогает…»

С того именно времени и появилась у меня большая любовь к природе. Даже крапиву, самую злую жгучку, которой, случалось, потчевали меня (да не одного меня только!) за детские шалости, запрещалось сбивать кнутом.

Про жгучку мать рассказала нам интересную быль:

— Случилось у нас большое несчастье. Напала на наши деревни страшная болезнь — холера. Люди умирали целыми семьями. Говорили, будто из воздуха она появилась, говорили — от воды. Докатилась она и до наших деревень — до Парасак, до Шабанов. Того и гляди, что в наши маленькие Язы придет. Мой отец, ваш дедушка, принес большую охапку жгучки и приказал нам всем раздеться до гола. А было нас, сестер, пятеро да мама (бабушка ваша) шестая. Мы — в слезы. Ничего не помогает:

«Раздевайтесь, и все!»

Разделись. Кладет нас тата по очереди на лавку. Набирает в обе руки целый веник жгучки и начинает от головы до пят натирать ею. Крик, стон… А он — хоть бы что. Всех понажег-понатирал этой крапивой, да так, что живого места не осталось у нас ни у одной.

Потом разделся сам, и мать его так же натирала. Нам даже приятно стало, и мы смеялись сквозь слезы, когда он стонал и приговаривал:

«А чтоб тебя!.. А чтоб ты затонула, холера!.. Три сильней, три сильней… А чтоб ее!..»

Мало того, потом еще набрал этого зелья и натирал те места, какие ваша бабушка недоглядела от страха или, жалея, пропустила.

И что бы вы думали? Или сама собою миновала нас болезнь, или жгучка действительно помогла, но никто в нашей семье холерой не заболел…

Стоишь, бывало, с кнутом над жгучкой. Даже руки чешутся — так хочется стегануть ее под корень. Но вспомнишь мамин рассказ и подумаешь: «А если страшная болезнь снова придет, чем же мы будем лечиться?»

Вздохнешь да и пойдешь дальше. Только для какого-то самоудовлетворения либо для устрашения ее (чтобы не так больно стрекалась) щелкнешь разика два кнутом в воздухе…

Любил я замеченный в лесу цветок принести в огород.

Отец говорил:

«Сынок! Ты же видишь — огород у нас небольшой. Если мы натащим сюда всяких трав, у нас негде будет посадить капусту, огурцы, свеклу… Вон разве около погреба сажай…»

И вот появился около погреба мой заветный питомник. Росли у меня там душистые пармские фиалки, пересаженные мною из княжеского парка, росли ромашки, васильки, медуница… Не очень просторно было им.

Зато теперь, когда через полусотню лет мне довелось посмотреть то самое место, где когда-то был наш маленький огород, я увидел будто сказку: весь он занят школьным цветником. Это ученики школы, построенной на месте прежней усадьбы, сами не зная того, осуществили мою мечту, мои заветные желания.

Скажу честно, у меня даже слеза набежала на глаза, незваная, непрошеная. Я подумал и сказал своей жене, стоявшей рядом:

— Сказка моего детства стала явью! Оказывается, задержка и преграды в осуществлении моих мечтаний были в том, что у одного имелись огромные имения и большие огороды (на одну душу вдовы-княгини), а у другого — маленький огородец (на девять душ семьи)…

Теперь юные любители природы не спрашивают: «Можно ли посадить этот цветок?», а спрашивают только: «А на каком месте удобнее?.. А с какого места принесет он больше удовольствия и наслаждения людям?..»

Такие вот большие и чудесные перемены произошли в нашей стране.

Для того чтобы во всей полноте увидеть эти перемены, отправился я как-то по Белоруссии в путешествие. Мне думалось, что найду я около наших голубых озер и в шумливо-гомонливых пущах не меньше интересного и поучительного, чем где-нибудь у дальнего синего моря или и за синим морем даже.

Очень хорошо об этом сказала наша современница, русская поэтесса Надежда Полякова:

Нет, я не против путешествий
И предотъездной суеты.
Но почему же мы на месте
Порою слепы, как кроты?
Как будто все, что с нами рядом,
Одна тоска и канитель,
Как будто все, что сердцу надо,
Лежит за тридевять земель…

Людям, досконально и всесторонне знающим свою родину, ее природные богатства, красоту, не только не лишне, но даже необходимо побывать в далеких странах. Как известно, в воспитании человека надо идти от близкого к далекому.

Чтобы своими глазами посмотреть это близкое, чтобы посмотреть, как выглядит это близкое сегодня, как наши дети — юноши и девушки — готовятся быть хозяевами и созидателями завтрашнего дня, собрался я в дорогу.

Скажу сразу: я получил чрезвычайно большое удовольствие от этого путешествия. Беседы на остановках, разговоры в автобусах, в крестьянских хатах, чудесные пейзажи, неповторимая прелесть рек, озер, лесов и перелесков — это все достойно кисти выдающихся художников, партитур знаменитых композиторов и вдохновенных строк великих поэтов.

Но одна встреча в автобусе дала мне особенно много и фактически послужила основой для этого произведения. Потому я расскажу о ней более подробно.

Ехал я обычным рейсовым автобусом. Пассажиров в нем было не так много, да и те быстро, через одну-две остановки, менялись. В одном месте осталось человек пять-шесть.

И вот в автобус вошли новые пассажиры: две девушки, четверо ребят. Все с заплечными рюкзаками, все одеты одинаково, по-дорожному. Я сперва подумал, что это молодые туристы приехали откуда-то посмотреть красоту нашей Белоруссии. Они сели на свободные места и начали разговаривать. И я сразу понял, что они — здешние, школьники.

Я спросил их:

— Простите, товарищи, что я перебиваю вашу дружескую беседу. В какой школе вы учитесь?

— В Ботяновской, если слыхали о такой.

— Слыхать-то я слыхал, но бывать у вас не приходилось. А куда ж это вы направляетесь?

— Мы едем в путешествие на озеро Стазоры.

— А не скажете ли вы, какова цель вашего путешествия?

— Мы должны обойти вокруг озера, описать его, собрать гербарий полезных растений, растущих поблизости от него и на берегах!

— Прекрасная цель! Вы получили задание или сами взялись за это?

— У нас в школе есть кружок натуралистов. Мы еще зимой наметили несколько тем, весной утвердили их на общем собрании, а теперь вот осуществляем свой план.

— Очень интересно! — сказал я. — Более того — чрезвычайно интересно. А не возьмете ли вы меня с собой в это путешествие?

1
{"b":"580494","o":1}