ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Дни одиночества
Суси-нуар 1.Х. Занимательное муракамиЕдение от «Слушай песню ветра» до «Хроник Заводной Птицы»
Суд теней
100% внимание. 50 лайфхаков, которые повысят концентрацию внимания
Секреты спокойствия «ленивой мамы»
За тобой
Не говори, что у нас ничего нет
При чем тут девочка?
Будьте моей семьей
A
A

Действительно, в первой своей работе «Невротическая личность нашего времени» Хорни уделяет значительное внимание рассмотрению культурных факторов, предопределяющих невротические реакции индивида и делает вывод, согласно которому объяснение неврозов и специфики человеческой деятельности следует искать в различии культурных норм и традиций, характерных для того или иного общества. В последующих своих работах она вносит изменения в понимание как природы человека, так и причин возникновения неврозов. В частности, в книге «Наши внутренние конфликты» акцент делается не столько на социокультурном окружении, сколько на отношениях между людьми. Психические стрессы, возникающие на почве установления противоречивых, главным образом враждебных отношений между людьми, рассматриваются Хорни в качестве первостепенного источника так называемого «базального конфликта», образующего ядро всех психических расстройств. В дальнейшем в ее работе «Невроз и развитие человека» эта психоаналитическая концепция также претерпела изменение. В окончательно сформулированном виде психоаналитическое учение Хорни о неврозах основывается уже на предпосылке, в соответствии с которой психические расстройства человека обусловлены его отчуждением от самого себя, преобладанием в нем «идеализированного Я», являющегося продуктом собственного воображения.

Останавливаясь на рассмотрении различных вариантов психоаналитических концепций Хорни, Дж. Рубине не без основания замечает, что, несмотря на учет культурных факторов в первой своей работе, она все же не смогла дать удовлетворительного объяснения того, как эти внешние факторы соотносятся с внутрипсихическими процессами и механизмами, лежащими в основе невротических реакций индивида. Верно и то, что в последних работах Хорни акцент переносится на внутренний мир человека. Однако эти верные соображения далеко не всегда сопровождаются у автора отчетливо сформулированными выводами, свидетельствующими об адекватном понимании существа психоаналитического учения Хорни о человеке.

Прежде всего, имеется в виду то обстоятельство, что, акцентируя внимание на структуре человеческой психики, в работах позднего периода своей теоретической и терапевтической деятельности Хорни не исключала возможности возникновения конфликтов и образования неврозов, обусловленных наличием специфических отношений между людьми в культуре, основанной на постоянной конкуренции. Поэтому вряд ли правомерно представлять Хорни в качестве исключительно «неофрейдиста культурной ориентации», как это делает Дж. Рубине (Rubins, 1979, р. 317).

Другое дело, что в попытках объяснить отношения между культурными факторами и внутрипсихическими процессами Хорни делает ставку на самореализацию сущностных сил человека. Но это отнюдь не исключает ни ее «культуралистической тенденции» в трактовке бытия человека в мире, ни ее ориентации на межличностные отношения, поскольку, как подчеркивает сама Хорни, самореализация не является основной целью индивида, главное – «развитие способностей человека к установлению хороших человеческих отношений» (Ногпеу, 1950, р. 308).

Более существенно то, что в конечном счете Хорни так и не удалось избежать двусмысленности при объяснении отношений между внешними и внутренними факторами, оказывающими влияние на жизнедеятельность человека. Но раскрытие именно этого вопроса и не нашло исчерпывающего освещения в исследовании Дж. Рубинса.

И еще одно соображение. Рассматривая первые работы Хорни, Дж. Рубине справедливо указывает на то, что ее расхождения с Фрейдом были скорее частичной, чем полной ревизией классического психоанализа (Ногпеу, 1950, с. 230). И это действительно так, поскольку, несмотря на критику ряда теоретических положений и постулатов Фрейда, Хорни сохраняет неизменным психоаналитический метод исследования человека и культуры. Причем данное соображение в равной степени относится ко всем работам Хорни, в том числе и позднего периода ее теоретической и клинической деятельности.

Между тем отмеченное выше положение Дж. Рубине относит только к ранним работам Хорни. Во всяком случае, при рассмотрении специфики поздних трудов Хорни автор не высказывает своего явного отношения к тем модификациям, которые были осуществлены Хорни в психоанализе. Создается впечатление, что Дж. Рубине разделяет точку зрения тех исследователей, кто полагает, что Хорни действительно осуществила принципиальную ревизию классического психоанализа.

Подводя итог, следует еще раз отметить следующее. В рассмотренных выше работах Ф. Салловея и Дж. Рубинса содержатся, на мой взгляд, как верные соображения, связанные с адекватным пониманием истории становления и развития психоанализа, психоаналитических учений Фрейда и Хорни о человеке и его невротизации, так и такие теоретические положения, которые вызывают существенные возражения. Вместе с тем и то, и другое исследование – отнюдь не заурядное явление в зарубежной литературе, посвященной истории психоаналитического движения.

Не вписывающаяся в традиционное для психоаналитиков освещение «интеллектуальной биографии» основателя классического психоанализа, книга Ф. Салловея способствует развенчанию различных мифов о Фрейде и его учении о человеке, широко распространенных в настоящее время за рубежом. Являющаяся одной из немногих работ, раскрывающих жизненный путь Хорни, книга Дж. Рубинса вводит в научный оборот новый материал, осмысление которого столь необходимо для дальнейшего исследования истории реформирования классического психоанализа.

Обе работы вносят, как мне думается, несомненный вклад в исследование истории развития психоаналитического движения. Они могут представить значительный интерес как для философов, психологов и историков науки, так и для всех тех, кто интересуется психоаналитическими идеями о человеке и культуре.

Литература

Лейбин В. М. Психоанализ и философия неофрейдизма. М., 1977.

Фрейд 3. Очерк истории психоанализа. Одесса, 1919.

Фрейд 3. Я и Оно. Л., 1924.

Фрейд 3. По ту сторону принципа удовольствия. М., 1925.

Фрейд 3. Психология масс и анализ человеческого «Я». М., 1925.

Фрейд 3. Будущность одной иллюзии. М., 1930.

AdlerA. Cooperation Between the Sexes: Writings on Women, Love and Marriage, Sexuality and Its Disorders / Ed. by H. Ansbacher, R. Ansbacher. N. Y., 1978.

Adler A. Superiority and Social Interest. A Collection of Later Writings / Ed. by H. Ansbacher, R. Ansbacher. N.Y., 1979.

Ellenberger H. The Discovery of the Unconscious: The History and Evolution of Dynamic Psychiatry. N. Y., 1970.

Fromm E., Suzuki D., Martino R. de. Zen Buddhism and Psychoanalysis. N. Y, 1970.

Homey K. Neurosis and Human Growth. The Struggle Toward Self-Realization. N.Y, 1950.

Individual Psychology of Alfred Adler. A Systematic Presentation in Selections from His Writings / Ed. by H. Ansbacher, R. Ansbacher. N.Y, 1956.

Rubins J. Karen Horney. Gentle Rebel of Psychoanalysis. London, 1979.

Sullow F. Freud, Biologist of the Mind. Beyond the Psychoanalytic Legend. London, 1979.

1980

Гомосексуализм как одна из форм сексуальной деятельности человека

Недавно в зарубежной научной литературе появился необычный по своей тематике труд, составителем и редактором которого является преподаватель социологии Нью-Йоркского университета Мартин Левин (Levin, 1979). Этот труд представляет собой сборник статей и материалов, посвященных осмыслению природы гомосексуальности, выявлению места и роли гомосексуалистов в американском обществе. Основная его цель – развенчать распространенные в США образы, возникающие в обыденном сознании в результате стереотипного понимания гомосексуальности.

Как отмечает М. Левин во введении опубликованного труда, большинство американцев воспринимают гомосексуалистов через призму четырех образов:

27
{"b":"588365","o":1}