ЛитМир - Электронная Библиотека

Скрытность Эбби была в ее отсутствии. Для большинства покажется, что я несу нечто бессмысленное, но для меня все складывалось в идеальный пазл. Именно отсутствие скрытности и выдавало ее. Покой в глазах девушки, мягкая улыбка, расслабленные плечи оповещали меня о том, что что-то было не так.

Не знай я лучше, я бы подумал, что это была наша счастливая концовка, но Эбби явно что-то задумала. Сидя в терминале и ожидая посадки на самолет в Вегас, с девушкой, свернувшейся у меня под боком, я понимал, что это легко проигнорировать. Она часто поднимала руку, глядя на купленное мной кольцо, и вздыхала. Женщина среднего возраста, сидящая напротив, наблюдала за моей невестой и улыбалась, скорее всего, представляя время, когда у нее впереди была вся жизнь. Она не знала, что в действительности означали эти вздохи, в отличие от меня.

Было трудно радоваться за нас, когда над нашими головами нависала туча множеств смертей. Нет, правда, она буквально нависала над нами. Телевизор на стене показывал местные новости. Кадры пламени и последних известий ползли по экрану. Они взяли интервью у Джоша Фарни. Он был в саже и выглядел ужасно, но я радовался, что ему удалось выбраться. Парень был изрядно побит, когда я увидел его перед боем. Большинство людей приходили в Круг либо пьяными, либо работали над этим, пока ждали моей битвы с противником. Когда комната загорелась, у всех по венам прошлась волна адреналина — достаточно сильная, чтобы отрезвить каждого, даже самых опьяневших.

Хотел бы я, чтобы этого не происходило. Мы потеряли многих, да и само событие не совсем подходило для дня перед свадьбой. Со своего опыта я знал, что воспоминания о трагедии могли быть заменены. Связывая эту дату с чем-то, что мы будем праздновать год за годом, сосредоточит наш разум лишь на этом. Черт, они все еще выносили тела из здания, а я вел себя так, будто это была раздражающая помеха. Где-то там были родители, не имеющие понятия, что никогда больше не увидят своих детей.

Эта эгоистичная мысль вызвала у меня чувство вины, которая, в свою очередь, вызвала ложь. Было настоящим чудом, что мы собирались сейчас пожениться. Но я не хотел, чтобы Эбби думала, что я испытываю что-то еще, кроме неописуемого гребаного счастья по поводу нашей свадьбы. Зная ее, девушка все не так поймет и передумает. Потому я сосредоточился на ней и наших дальнейших планах. Я хотел быть нормальным, до тошноты взволнованным женихом, и она этого заслуживала. Мне было не впервой делать вид, что меня не волнует что-то, не покидающее моей головы. Живое доказательство этому прижималось ко мне.

На экране телевизора появилась ведущая, стоящая вне Китон-Холла и держащая двумя руками микрофон, между линией ее бровей пролегла складка.

— … что будут спрашивать родственники пострадавших: кого винить? Тебе слово, Кент.

Внезапно на меня действительно накатила тошнота. Столько людей полегло, естественно, они собирались сделать кого-то ответственным. Была ли это вина Адама? Отправиться ли он в тюрьму? А я?

Я прижал к себе Эбби и поцеловал в макушку. Женщина за столом подняла микрофон и начала говорить, от чего мои колени неконтролируемо задергались. Если мы вскоре не сядем на самолет, я могу поднять Эбби и кинуться в Вегас пешком. Мне казалось, даже так будет быстрее. Работница авиакомпании проинструктировала нас о посадке, ее голос повышался и понижался с объявлением, которое, должно быть, она зачитывала миллионы раз. Она была похожа на училку из комикса про «Пузатую мелочь»: скучная, монотонная, невозможная для восприятия.

Единственное, что имело смысл, это повторяющиеся в моей голове мысли: я вскоре стану мужем второй женщины, которую когда-либо любил.

Время почти настало. Блин. Черт, да!

Я скоро женюсь!

ГЛАВА ВТОРАЯ

Возвращение назад

Эбби

Я посмотрела на сверкающий камень на своем пальце и снова вздохнула. Это не был легкий вздох, ожидаемый от обручившейся девушки, пялящейся на свой огромный бриллиант. Он был полон раздумий. Тяжелых, рассудительных мыслей, вызывающих еще больше размышлений. Но не сомнений. Мы не могли держаться на расстоянии друг от друга. То, что мы собирались сделать, было неминуемо, а Трэвис Мэддокс любил меня так, как большинству людей только снится. Вздох был полон беспокойства и надежды на мой дурацкий план. Я так сильно хотела, чтобы Трэв был в безопасности, что мое желание чуть не стало осязаемым.

— Голубка, перестань, — сказал он. — Ты заставляешь меня нервничать.

— Просто… он такой большой.

— Смотрится хорошо, — сказал парень, садясь назад. Мы были зажаты между бизнесменом, тихо разговаривающим по телефону, и пожилой парой. Сотрудница авиакомпании стояла за столом у ворот, что-то твердя по радио. Я гадала, почему они не пользуются обычным микрофоном. Она объявила пару имен, затем повесила устройство позади своего столика.

— Должно быть, все места раскупили, — сказал Трэвис. Его левая рука покоилась на спинке моего стула, большой палец нежно поглаживал мое плечо. Он пытался сделать расслабленный вид, но парня выдавало дергающееся колено.

— Бриллиант — это перебор. Впечатление, будто меня могут ограбить в любой момент, — ответила я.

Трэв рассмеялся.

— Во-первых, никто не тронет тебя и гребаным пальцем. Во-вторых, это кольцо было создано для тебя. Я понял это, как только увидел его…

— Внимание, пассажиры рейса 2477, летящего в Лас-Вегас, мы ищем трех добровольцев на более поздний рейс. Мы предлагаем взамен путевку на год с момента вашего отлета.

Трэв посмотрел на меня.

— Нет.

— Спешишь куда-то? — спросил он с довольной улыбкой.

Я наклонилась и поцеловала его.

— Вообще-то, да. — Я потянулась и вытерла пальцем пятно сажи у него под носом, которое он не заметил в душе.

— Спасибо, детка, — он прижал меня к себе. Парень осмотрелся, приподняв подбородок, и его глаза засветились. Он был в очень хорошем настроении, последний раз я его таким видела, когда он выиграл наше пари. Это вызвало у меня улыбку. Чувствительная или нет, быть любимой очень приятно, и в тот момент я решила, что перестану чувствовать себя виноватой за это. Были вещи и похуже, чем найти свою родственную душу слишком рано. Да и «рано» — понятие относительное.

— Когда-то я обсуждал тебя с моей мамой, — сказал Трэвис, выглядывая в окно слева от нас. Было еще темно. Что бы там он ни видел, оно не было снаружи.

— Меня? А разве это не… невозможно?

— Не совсем. Это было в день ее смерти.

Во мне вспыхнул адреналин и пронзил все тело, до самых кончиков пальцев. Трэв никогда не обсуждал со мной свою маму. Я часто хотела спросить о ней, но затем вспоминала то тошнотворное чувство, преследующее меня всякий раз, как кто-то задавал вопросы о моей матери, и не решалась.

Он продолжил:

— Она сказала найти девушку, за которую стоило бы бороться. Ту, которая не станет легким призом.

Я почувствовала легкое смущение, размышляя, не значило ли это, что я была огромной занозой в заднице. Честно говоря, да, но смысл был не в том.

— Она сказала, чтобы я не переставал бороться, и я прислушался. Мама была права. — Парень сделал глубокий вдох, будто позволяя данной идее освоиться внутри себя.

Мысль о том, что Трэвис верил, будто я была той девушкой, о которой говорила его мать, что она одобрила бы меня, вызвала у меня небывалое смирение. Диана, умершая почти семнадцать лет назад, дала мне больше любви, чем собственная мать.

— Люблю твою маму, — сказала я, прислоняясь к груди Трэвиса.

Он посмотрел на меня и, после короткой паузы, поцеловал в голову. Я не видела его лица, но слышала по его голосу, насколько его это задело.

— Она бы тоже тебя полюбила. Без сомнений.

Женщина снова заговорила по радио:

— Внимание, пассажиры рейса 2477 в Лас-Вегас: скоро начнется посадка. Мы начнем с людей, нуждающихся в помощи в посадке и с маленькими детьми, затем зайдет первый класс и бизнес класс.

2
{"b":"596012","o":1}