ЛитМир - Электронная Библиотека

Сон – река, в которой уставший разум смывает с себя пыль реального мира. Чувства, переживания, тревожные мысли, грехи и благие деяния.

Воды сна нежно омоют разум, заберут с собой лишнее. Что – то оставят нетронутым на берегах памяти. Что – то навсегда скроют тёмные воды забвения.

Для Сары Зеницыной, сон ловушка. Капкан, угодив в который она обречена на бесконечное блуждание по лабиринту кошмаров.

Сон Сары – тёмное озеро со скользкими отвесными берегами. Угодив в его тёмные, ядовитые воды она уже не сможет выбраться, не испив до дна уготованную ей злой судьбой чашу страданий.

Воды проклятого озера – слезы сестёр и матерей, слёзы всех женщин рода Сары. Всех тех, кто жил и умер до неё. Кто, угодил в коварную ловушку, задолго до своего рождения. Всех кто носил на себе метку Козла.

Небольшое родимое пятно в форме головы козла, на предплечье, злорадное напоминание свыше о том, что обладателю «проклятой метки» не приходиться ждать от жизни ничего хорошего ни до, ни после смерти.

Сара не спала больше пяти суток, из глупого упрямства, всё ещё пыталась бороться с судьбой, сопротивляться усталости, хотя по опыту знала, насколько это бессмысленно. Нуждающийся в отдыхе разум, начнёт тихо и незаметно размывать грань между явью и сном. И призраки до этого слепо блуждавшие в сумраке подсознания обретут плоть и силу, что бы выбраться на поверхность измученного бессонницей сознания и пересечь тонкую, зыбкую черту между реальностью и фантазией.

Отложив в сторону Библию, святую книгу в которой Сара и женщины, в чьих жилах текла проклятая кровь Козла, напрасно искали ответы на вопросы терзавшие «сестёр искупления» веками.

Почему они? Почему господь покарал именно их? Почему добрые дела совершённые ими во славу его не наполнили и не искупили чашу родового греха.

Сара медленно поднялась из кресла, устало потянулась, еле – еле доплелась до кровати. Прежде чем без сил рухнуть на постель и беспомощно погрузиться в бездонный, чёрный омут сна. Молодая женщина заставила себя опуститься на колени, что бы в тишине помолиться за тех, чей грех, ветер времени выветрил из человеческой памяти, за тех, кто ушёл во тьму, так и не сумев до конца пройти путь искупления и увидеть свет. За тех, кому не хватило сил и удачи осушить чашу греха первой матери.

Отдельно и долго молилась за ту, воспоминание о которой, до сих пор приносили страданья, сердце сжималось от боли и продолжало кровоточить. Последнюю молитву Сара произнесла уже на границе яви и сна, не в силах разомкнуть «слипшиеся» от усталости веки, умоляла творца всего сущего указать путь к свету. Даровать испытание, которое смягчит гнев сердца его и подарит навеки проклятому роду дочерей Козла искупление древнего окутанного тайной и тьмою веков греха. Греха – который не давал сёстрам пути искупления обрести счастье и покой на небесах в преисполненных света и благодати долинах рая.

Сара уснула стоя на коленях, упёршись локтями в кровать, молитвенно сложа ладони перед собой, срываясь в омут сна, продолжала мысленно взывать к милосердию того, кто отвернулся от неё ещё за вечность до её рождения.

Сон Сары, тёмная нора в которой она оказывалась каждый раз, следуя за больным бешенством, чумным кроликом. Он бежал впереди следующей за ним по пятам Сары, харкая кипящей кровью, оставлял светящийся во мраке, характерный знак. Зловещий след, который вёл лишённую выбора и силы воли Сару в чертоги ада.

Они были там, все умершие женщины её рода. Независимо от того какую жизнь они выбрали: жизнь полную добродетели или жизнь преисполненную греха, прославляющего власть тьмы. Независимо от того какой путь они выбрали: тернистую стезю искупления или широкий шлях разнузданности и вседозволенности. Итог для всех был один, преступив порог смерти, все дочери Козла оказывались в одном не очень хорошем месте, минуя чистилище, попадали прямиком в ад, где жуткие, кошмарные монстры обрекали их на вечные, бесконечные муки.

Адский огонь – вот удел усопших дочерей Козла. А уделом живых было каждую раз погрузившись в сон, наблюдать за страданиями умерших родственников.

Бесплотный призрак Сары стремительно нёсся по наполненным мраком и страданиями долинам ада, подчиняясь зову злобной, бессердечной силы. Мимо как в калейдоскопе мелькали искажённые страданьями лица грешниц. Напрасно призрачные руки изо всех сил затыкали бесплотные уши, пытаясь приглушить доносящуюся со всех сторон какофонию боли и безграничной муки.

Ужасные, разнообразные, бессмысленные пытки грешниц, отпечатывались в памяти, что бы потом ещё долго преследовать и терзать Сару наяву.

Иногда, она узнавала, в проносящихся мимо, искажённых болью лицах, родственниц, подружек, знакомых и тогда она особенно чётко, начинала ощущать их боль.

Саре хотелось верить, что она забирает себе частичку их невыносимых страданий, делая терзающую души боль, меньше и более терпимой.

Тёмная сила завладевшая её душой, безжалостно выбросила Сару в долину окутанную мраком, где землю заменяло толченое стекло, а жуткая трава, покрывавшая всю долину, засохшей коростой, была похожа на проволоку. Жирные капли яда маслянисто блестели на жёстких стеблях, никогда не знавших ласки солнца. Кровь несчастных созданий ступавших по этой жуткой траве, вот что служило живительной силой для дьявольской растительности.

Не зная куда идти, Сара растерянно смотрела по сторонам, густой, непроницаемый, ядовитый туман окутывал всё вокруг. Жуткий демонический хохот служил путеводной звездой. Этот насыщенный яростью и злом смех был ей хорошо знаком, он преследовал её с тех пор, как Саре исполнилось восемнадцать и она начала видеть преисполненные ужасом и страданьями сны.

Златоуст, так звали демона, взявшего над ней опеку в её бесконечных путешествиях по аду.

Проклятая долина никогда не знала даже слабого дуновения ветерка, но плотная стена тумана раздвинулась в стороны, словно ширма, перед началом представления дурного, бродячего театра.

На открывшейся взору поляне, стоял рослый двухметровый монстр, рядом с кипящим котлом, в белой дурацкой, поварской шапке. Поленьями адскому костру, бушевавшему под гигантским котлом, служили обнажённые женские тела.

Старые и молодые, толстые и худые, красивые и уродливые все они вопили от боли, пожираемые заживо жутким огнём, раздувая своими воплями терзающее плоть пламя. Сара не сомневалась, все эти женщины приходятся ей роднёй.

Склонившись над котлом, демон Златоуст, сосредоточенно читал почерневшую от копоти и времени поваренную книгу, при этом огромной палкой, он удерживал кого – то на дне котла.

– Перхоть старой девственницы, слёзы затраханной до полусмерти шлюхи, десять монет из сокровищ умершего от голода скряги, необрезанные ногти пожилой дуры, думавшей, что она прожила жизнь по закону божьему. – Увлечённо бормотал монстр, демонстративно не обращая внимания на Сару.

Наконец словно почувствовав призрачное присутствие, демон соизволил повернуть в её сторону косматую, поросшую рыжей короткой шерстью голову, украшенную огромными рогами. Монстр приветливо, словно старой знакомой, улыбнулся Саре, обнажив в полусумасшедшем оскале острые смертоносные клыки хищника.

– Ты как раз к обеду козочка.

Сердце женщины, сжалось в комок пульсирующей боли. Она нигде не видела Милы. Сара растерянно осматривалась по сторонам пытаясь разглядеть в тенях, которые блуждали в окружившем их тумане, погибшую дочь. Всматривалась в костёр, пытаясь отыскать девочку среди «живых» поленьев. Искала Милу до тех пор, пока неожиданно до неё не дошел страшный смысл приготовленной на сегодня для неё и девочки пытки. Взгляд полный дикого ужаса, застыл на палке в руках инфернального создания, которой демон время от времени помешивал адское варево. Сара неотрывно следила за действиями монстра, при этом, тихо, беззвучно моля господа, что бы там, в котле был кто угодно, только не Мила.

– Он не слышит тебя здесь, – демон ехидно захохотал, извлекая из кипящего котла, легковесный, почти невесомый комок агонизирующей плоти. – хочешь о чём – то попросить, попроси меня.

1
{"b":"607016","o":1}