ЛитМир - Электронная Библиотека

Николай Рерих

Шамбала

© Международный Центр Рерихов, 1994, 2000

Послание грядущей эволюции

Безграничное искусство, непредубежденная наука несут улыбку понимания. Великие традиции прошлого и будущего, высокое Учение, которое исходит из вечных высот, позволяют достичь священные пространства в объединенном понимании. Затем открываются сердца, и начинается необъятная благословенная работа. Не войну, не ненависть, но лучшие созидательные идеи принесут всему миру вестники Ригден-Джапо[1], правителя Шамбалы ‹…› В прекрасных научных лучах Агни Йоги эволюция стучится в двери.

Н.К.Рерих. Радость творчества

Через время и пространство нашего столетия в 20-е годы прошел Караван. Караван принадлежал Центрально-Азиатской экспедиции великого русского художника, ученого и мыслителя Николая Константиновича Рериха. Кроме него в Караване находились его жена Елена Ивановна и старший сын, ученый-востоковед Юрий Николаевич Рерих. Выйдя в 1924 году из Индии, экспедиция прошла через Китай, Сибирь, Алтай, Монголию, Тибет и через княжество Сикким[2] вошла в Индию. Странный этот круг, прочерченный экспедиционным маршрутом на карте Планеты, возможно, кое-кого и заставил задуматься. Однако многие и не подозревали об истинной сути свершившегося события. Экспедиция как экспедиция. Сбор материалов на маршруте, изучение стран, через которые шел Караван, неизбежные в этом случае приключения и, наконец, преодоление различных препятствий, которых встречается немало на пути любой такой экспедиции.

Однако был в ней какой-то таинственный механизм со странными, малообъяснимыми закономерностями. Он действовал неведомым образом, отчего казалось, что экспедиция не закончилась, а продолжала свой путь по Планете, продолжала жить и прясть какую-то одной только ей ведомую нить.

Те, кто умели видеть и слышать, уловили слова, как бы прилетевшие из нездешнего пространства: «Уходите не в спокойный час, но в зареве Нового Мира»[3]. Или: «Мы идем при свете костров. Мы идем при сиянии звезд. Мы дойдем при молчании духа, когда золото солнца вспыхнет внутри нас, поражая неправду».

В 1926 году Караван вошел в Россию и оставил там дивные Дары. Несомненно, между ними и процитированными выше словами существовала внутренняя связь, но тогда она не была разгадана, как не были поняты и восприняты сами Дары: ларец с гималайской землей, письмо народу России – «Вам, ищущие Общего Блага!», семь картин Н.К.Рериха с неведомым названием «Майтрейя»[4], рукопись книги «Община», которую Рерихи надеялись опубликовать в России. Все это со временем было похоронено в ведомственных архивах и складах.

Экспедиционный дневник Николая Константиновича Рериха «Алтай – Гималаи» был опубликован в России лишь в 1974 году. Однако ключевая мысль его была изъята то ли по скудоумию издателей, то ли по идеологическим соображениям. «С юга и с севера, с востока и с запада мыслят о том же. И тот же эволюционный процесс запечатлевается в лучших образах. Центр между четырех океанов существует. Сознание Нового Мира существует. Время схода событий улажено, соблазн собственности преоборен, неравенство людей превзойдено, ценность труда возвещена. Не вернется ли чудь подземная, не седлают ли коней агарти – подземный народ, не звонят ли колокола Беловодья? По Ергору не едет ли всадник? На хребтах – на Дальнем и Студеном – пылают вершины»[5].

Мысль, заключенная в этом важном фрагменте, однозначно и неожиданно свидетельствовала о том, что Караван имел какое-то отношение к самой эволюции. Экспедиционный же дневник, если взять эту мысль за основу, обретал именно такую направленность. «И тот же эволюционный процесс запечатлевается в лучших образах».

Были ли другие подобные Караваны в истории человечества – трудно сказать. Возможно, и были, но в силу неких неведомых нам обстоятельств прошли тайно через свое время и пространство. XX век потребовал ясности, однако не столь прямолинейной, чтобы сразу же все тайное стало явным. Призрачная завеса мифа и легенды на какое-то время скрыла действительные намерения тех, кто шел с Караваном.

Три загадочных сюжета: Заповедная Страна Шамбала, Мудрецы и Камень – проходят как бы золотой нитью через весь экспедиционный дневник. Удивительные картины, созданные Николаем Константиновичем во время и после экспедиции, несли в себе эти сюжеты, делали их в какой-то мере реальными, но в то же время сохраняли их легендарную, а порой даже сказочную суть.

Это был мир, таинственный и удивительный, наполненный сверкающими красками гор. Горы поднимались над землей снежными гигантами. Облака и жемчужные туманы плыли по их разломам и монолитам, меняли их очертания и придавали им странную, непостижимую хрупкость. Солнце освещало их рассветными и закатными красками, и они зажигались то пурпуром, то золотом, сигналили кому-то неведомому зелеными призрачными лучами, вспыхивали целой гаммой нездешних оттенков, блистали холодным огнем сказочных северных сияний. Горы то становились прозрачными, как кристаллы, то гасли, наливаясь земной, неподвижной тяжестью. Близкая синева неба ложилась на снега вершин невесомыми голубыми тенями, и горы от этого становились неуловимо легкими, похожими на облака, которые плыли внизу под этими снегами, клубясь синими туманами.

Мир гор был величествен и космичен. Мир людей был более хрупок и менее защищен. Люди возводили монолитные башни, массивные крепости и монастыри. Они входили в каменные склоны гор, ища у них защиты и покровительства. Они стремились стать частью этих гор, подражая им в чем-то, стараясь не нарушить по-своему понятую их гармонию. Между Космосом снежных вершин и людьми существовали какие-то незримые связи. И где-то там, скрытая этими снежными вершинами, лежала таинственная Заповедная Страна, которую называли Шамбала.

Оттуда спешили вестники в странных древних одеждах. Ламы передавали друг другу вести. Лучники посылали стрелы с указами, написанными на старинном пергаменте: «Весть Шамбалы», «Послание Шамбалы», «Письмо Шамбалы». Длинноволосые амазонки охраняли заповедные границы. У тайного входа в красных отсветах пламени стоял страж с обоюдоострым мечом. Женщина в длинных белых одеждах выходила «Оттуда» и осторожно, боясь оступиться, шла по узкому мостику через поток, отделяющий заповедную границу от мира людей. В языках трепещущего пламени у черной скалы на троне восседал похожий на древнее божество могущественный Владыка Шамбалы Ригден-Джапо. От трона по розовому утреннему снегу скакали всадники с приказами Владыки. В лунном зеленоватом сиянии стыли и искрились оснеженные скалы, похожие на воинов в остроконечных шапках. Они стояли на подступах к «Тридесятому царству», а над ними полыхали звездные знаки. Синим цветом светились на скалах и камнях таинственные три круга, знаки Заповедной Страны. Фигуры, завернутые в старинные одежды, совершали какое-то таинство в глубине пещеры. Пылала золотым огнем Чаша.

В руках «Держательницы Камня», стоящей у снежных вершин, был таинственный ларец. Этот же ларец нес в седле сказочный белый конь. Такой же ларец держал один из таинственных незнакомцев, стоявших у подножия ночного Эвереста в картине «Сжигание тьмы». Одно цеплялось за другое, все связывалось в единое целое.

Мир людей был наполнен легендами и сказаниями о Заповедной Стране. Они звучали на горных тропах, на перевалах, в узких горных долинах.

На высоких башнях, возведенных на скалах, расцветали огненные «Цветы Тимура». У узкого проема башни всадники седлали коней, чтобы отправиться в далекий путь. Может быть, они присоединятся к тем, кто на пурпуровых снегах внимает приказам Ригден-Джапо. Скрипели разрисованные колеса повозок, запряженных верблюдами, на горной тропе у самых снегов. Китайская принцесса Вень-Чень[6] везла священные дары своему будущему мужу, тибетскому королю Сронцангампо[7]. Над вершиной желтовато-оранжевым светом разливалась утренняя заря, на светящемся небе горели звезды. И женщина в костюме китайской принцессы с высокой старинной прической протянула руку в широком свободном рукаве. Над открытой ладонью ослепительно горел язык таинственного пламени, так похожий на огонь той пылающей Чаши, которую подняли в пещере среди светящихся кристаллов.

вернуться

1

Ригден-Джапо – правитель Шамбалы, призванный победить приверженцев зла и установить царство Майтрейи, грядущего Будды. Изображается сидящим на троне. Левой рукой, опираясь на колено, он поддерживает «Колесо Закона», правая рука находится в положении варамудра, или знака милосердия.

вернуться

2

Сикким – княжество в Восточных Гималаях.

вернуться

3

Община. 1927, часть третья, III, 22.

вернуться

4

Майтрейя – грядущий Будда, в буддийской мифологии Бодисаттва, до воплощения на земле обитающий на небе Тушита.

вернуться

5

Рерих Н.К. Алтай – Гималаи. Рига, 1922. С. 281.

вернуться

6

Вень-Чень – китайская принцесса, жена короля Сронцангампо. Считается, что Сронцангампо обратился в буддизм благодаря своим женам, китайской и непальской принцессам. Поэтому их считают покровительницами буддизма, воплощениями Белой Тары (Тары Милосердия, см. также сноску 55) и Зеленой Тары, борющейся со злом.

вернуться

7

Сронцангампо (617–649) – прославленный царь Тибета, создавший обширное тибетское государство и считающийся покровителем буддизма.

1
{"b":"607511","o":1}