ЛитМир - Электронная Библиотека

====== Книга 1. Дарк Эмэде Холл. Предыстория и Пролог ======

Тихий ночной лес разрезала какая-то вспышка. Она промчалась мгновенно, и лишь листья тревожно зашелестели в ответ. Высокие макушки дрогнули от налетевшего ветра, а после снова застыли на месте. На полянке стоял мальчик. Ещё недавно он шёл вприпрыжку из дома, чтобы собрать грибы и ягоды и уже сумел разглядеть несколько озорных головок под листвой, как вдруг остановился. Его лицо изменилось — сам взгляд вдруг стал чужим и испуганным. Листва закружилась у него перед глазами, небо стало ужасно высоким, а он маленьким и беззащитным. Ноги подкосились, он упал, примятая тельцем трава пахла землёй и грибами. Лукошко откатилось в сторону, рассыпались небольшие пожитки. Тяжело дыша и оглядываясь, он потёр лоб и, яростно стараясь вспомнить хоть что-то, принялся искать свои следы. Но ветер уже растрепал травы, и они сомкнули свои шелестящие ряды и спрятали в своих недрах ягоды. Перед глазами всё ещё мерцал свет. Какие-то отрывки воспоминаний, точно он видел себя со стороны, как видел этот лес, как летел где-то над ним в облаках, как видел маленького мальчика, весело собирающего грибы… И вдруг он здесь, ни единого воспоминания, кроме вспышки. «Откуда я? Зачем сюда пришёл? — в страхе забилась тревожная мысль, — Почему я ничего не помню?..» Он встал и направился к лесу, высокие деревья обступили малыша со всех сторон, махая своими ветвями, точно приглашая вдаль. И он пошёл, медленно переставляя ноги по мокрой траве, жадно вдыхая сочный цветочный воздух, еще пахнувший вчерашним дождём. Он шёл долго, пока не выбился из сил. Увидел пенёк и решил ненадолго остановиться. На земле было слишком твёрдо. «А туда ли я иду? И где дом? Почему я совсем не помню дома? Есть ли он у меня?» — на каждый из вопросов — туман. Сознание напрочь отказывалось дать ответы. Тело казалось чужим, руки с трудом слушались, усталость отчего пугала, а ещё было странное чувство тяжести, будто раньше он мог летать… Ноги подкашивались, он часто падал и останавливался, прислонившись спиною к могучим стволам…. А потом он почувствовал холод. Он шёл отовсюду — от стволов, листвы и земли, просачивался сквозь тонкую одежду и больно щекотал кожу. Приходилось обхватывать себя руками и ёжиться — иначе превратишься в ледышку. А ведь на дворе была хорошая погода — где-то над кронами мерно светило солнце, стоял обычный летний день — в меру теплый из-за приближающейся осени. Что-то изменилось не в погоде, а в нём, и мальчишка всячески пытался понять это. Наконец, добравшись до реки, он с жадностью зачерпнул из неё ладошкой и стал пить. А после взгляд случайно упал на отражение… Не от того, что оно было искорежено брызгами, а по какой-то странной внутренней причине, оно казалось странным и неестественным. Волосы вмиг потемнели, рост стал меньше. Он снова ребёнок! А ведь в душе так давно вырос… И снова воспоминание — мысль, он отчего-то знал, что что-то изменится. Что после того, что было, он больше не сможет быть прежним. А вот что было — ни единого слова… Оставалось лишь идти дальше, любуясь странными чужими птицами, чужими цветами и миром. Голод брал своё, и он наклонялся и рвал маленькие красные ягодки. Остановился лишь вечером, когда лес подошёл к концу. Так хотелось оказаться снова вдали одиночества! Впереди домик, полуразрушенный, ветхий, больше напоминающий землянку. «Если это единственный дом, значит, мой дом, не зря же я ушёл так далеко…» — подумал мальчик, задержавшись у самого порога. «А если нет, если я чужак и сейчас потерялся? Родители ведь, должно быть, извелись и ищут меня, а я… Смогу ли я найти их, и надо ли?» — но эти мысли были тут же прерваны — из-за двери показалась голова какого-то человека. Малыш отскочил в сторону и замер, прислонившись спиной к дощатой стенке. Когда мужик вышел на середину тропинки, в голове завертелась новая мысль: «А он кто — отец? Да если так, я ничего не помню. Ни одного лица, ни одного имени… даже своего имени. Это значит, я не смогу узнать их, мне остаётся лишь остаться здесь…» — для ребёнка он был очень смышлён, ловок и аккуратен, моментально прятался в тень, точно его много лет учили этому, грозя за непослушание болью. Когда мужик ушёл, во дворе снова стало тихо. Лишь куры в сарае тихо щебетали между собой. Он вышел из укрытия и посмотрел туда, где ещё недавно стоял хозяин дома. Он насыпал зерна и поменял птицам воду, хорошая вода, прозрачная. Мальчику ужасно хотелось пить… Он снова стал с жадностью черпать её ладонями, на сей раз уделив странному отражению больше внимания, чем в первый раз. Всё же тогда в голове стоял туман, и всё казалось страшным, теперь он немного освоился, и стало немного легче. Холодные капли точно вернули ему былое блаженство и тишь. Лишь в глазах осталась тревога. Огромные и яркие, они смотрели на своего обладателя так, будто впервые его видели, и, правда, они были чужими. Маленький рот, длинные растрёпанные волосы, тонкие белые руки, тонкие черты лица. Но особенно чужими были глаза — и вроде взгляд их казался знакомым, вторая половина сознания никак не могла его вспомнить. Обе части души точно вошли в контакт, и теперь сложно было сказать, что помнил он, а что вспоминалось украдкой. Огромные лиловые глаза были необычно красивы и обворожительны, в них читалась мудрость и детская искренняя простота. «Вроде бы раньше они были синими, — снова заговорило испуганное сознание, — как же тогда это произошло? Не стал же я другим человеком?» Он долго смотрел на себя, хлопая длинными ресницами, точно, глядя в этакий омут, воспоминания станут немного ближе. Какое там, только явились вопросы! Конец этого дня он просидел в тени, нашёл удобную щель, перетащил остатки разбросанной соломы, скрутился калачиком, согрелся и уснул. И всё равно было ужасно твёрдо и холодно. Хозяин так и не заметил незнакомца… Утром он снова вышел во двор, долго возился на огороде, потом ушёл. Лиловоглазый наблюдал за ним всё это время, не испустив ни одного звука, застыв, точно камень. Так прошёл второй день и третий, мальчишка воровал оставленную ненароком еду и прятался в щели между домом и сараем. Ему уже начала нравиться такая жизнь, совсем не хотелось назад, казалось, что так оно и было весь век, до той поры, пока хозяин не открыл глаза на происходящее… Когда он увидел незваного, он первым делом обратил внимание на его глаза, схватил стоящие у стены вилы и погнал его прочь, крича на пути проклятия. С тех пор он даже выстроил забор, чтобы «всякие» не крали его имущество, не брали его еду и не переступали порог его дома… И так он снова остался один. Снова пошёл в лес, снова стал искать нужную дорогу. Некогда высокие кроны стали казаться чуточку ниже, среди их малахитового цвета появилась первая золотая «седина». Следующим домом, где остановился лиловоглазый, был небольшой домик на краю леса. Там жил один пожилой человек, тихий и добрый, как показалось ему из первого «знакомства». Человек сидел на лавочке и тихо говорил сам с собой. Он жаловался на жизнь, вспоминал жену и детей. Что случилось с ними, не удалось узнать, но это послужило беглецу-мальчишке поводом ненадолго остаться. Человек построил для своей жены какое-то каменное сооружение, это была не могила, скорее что-то вроде памятника. Именно там он оставлял еду для неё и дочки, убирал осыпавшиеся лепестки роз и ромашек, смахивал засохшую еду, а как только она исчезла, он понял, что духи услышали его, и возрадовался. С тех пор лиловоглазый частенько бегал возле его дома и, как только смеркалось, воровал оставленный «подарок.» Он не показывался хозяину на глаза, так как прекрасно помнил прежнего и не хотел повторить всё снова, даже домик соорудил себе из веток, но не рядом с ним, а чуть поодаль, накрыл его мхом и палками, сделав подобие норы. Там проводил ночь, а днём смотрел за старцем, слушал, что он говорит птицам, грустил вместе с ним, сожалел, но выйти, показать себя не решался. И хотя вряд ли бы одинокий старик прогнул бродягу, лиловоглазый просто боялся людей. Он предпочитал одинокие прогулки по лесу, размышления о судьбе и мире. И вновь казалось, что он уже много лет был вынужден так поступать — не верилось в столь взрослое поведение ребёнка. Слишком быстро он научился всему и понял, привык к одиночеству. Однако оно не доставляло ему боль — тишина и величие природы казались намного привлекательнее людской жизни, и таким образом он сам уединился в себе. Лиловоглазый также оставлял человеку гостинцы, тенью проскальзывал в дом и ложил на окно цветы, их же оставлял у сооружения. Вероятно, он казался старцу каким-то диковинным гостем, или даже домовым, и, возможно, он любил его, привык, что теперь не один. Человек даже сказал однажды, что теперь он рад приветствовать нового друга, обращался к нему в своих восклицаниях и говорил, что был бы рад встретить… От этих слов мальчишка долго думал, но в итоге так и не решился, кто знал, что было на уме у того на самом деле? «Мне хватает того, что он меня кормит, остальное я сделаю сам…» Но из-за этого ли отказа или каких других причин буквально через несколько месяцев старец перестал выходить и оставлять еду. Дом опустел, обветшал и огород, никто больше не проходил в этих краях, никто так и не поинтересовался исчезновением человека, а он, спорится, просто умер… Есть у людей такое. Третий дом нашёл он не сразу. Совершенно другие люди, склад характера и отношение к миру, было лишь одно «но» — дети, их там слишком много… Семь или даже восемь голов. Лиловоглазый думал задержаться, но после некоторого времени решил, что он всё равно не сможет. «Ведь кто я для них — лишний, не примут, скажут идти по свету…» — эта мысль, возможно, могла быть неправдой, но он так и не решился остаться здесь, и ушёл, пожалел, не стал надоедать собою. Очередные хозяева оказались очень скверными людьми. Точнее с виду они были хороши, в меру богаты, имели большой дом, и хозяйка красивая, весёлая, была очень доброй к животным и даже говорила с деревьями. Она гладила их шероховатые стволы, когда поливала или рвала последний урожай. Но один случай расставил всё на места. Притаившийся в кустах, мальчишка увидел, как она гнала по дороге какого-то бродягу. Бранила последними словами, кляла, что он последний кусок хлеба у неё забирает. «А я кто? Такой же самый… Люди не любят тех, кто ниже их, не стоит даже показываться…» За это время он исхудал, фрукты надоели, ночью становилось всё холоднее. Мальчишка бегал из одного дома в другой, в надежде найти там пристанище. К счастью, не так давно на его пути попался один заброшенный домик. Видать, хозяева ушли оттуда очень быстро — с собой не унесли почти ничего. Этого и хватило ему на первое время, а после — снова в путь, надеяться, что кто-то примет… Он был тих, порою даже чрезмерно, спокоен, рассудителен, смел. Волосы струились по спине, порванная одежда стала грязной и уже не могла согреть. С последней ему повезло — в заброшенном доме было много различных вещей.

1
{"b":"608406","o":1}