ЛитМир - Электронная Библиотека

– Ты хорошо поступил, что не надел галстук. Так ты выглядишь более непринужденно.

– Я никогда не ношу галстуков!

– Прекрасно, я и говорю: тебе так гораздо лучше.

Учитывая, какое количество виски он уже успел выпить, я не мог бы поручиться, что это не было шуткой.

– Ты действительно вытащил самый счастливый билет, – добавил он.

– О чем ты говоришь?

Он бросил мне косой взгляд.

– А ты как думаешь? Мало того что эта девушка до неприличия красива и безбашенна, так еще и очаровательна.

У меня возникло тягостное впечатление, что я слушаю Ларри Кинга. Даже смешки и аплодисменты на заднем плане и те присутствовали.

– Почему ты мне этого не сказал? Думаешь, я ничего не знаю?

Новый глоток спиртного.

– Ну, это… Так вот, старик, ты хорошо сделаешь, если не будешь слишком ее забывать! Я разрушил все свои браки и далеко не уверен, что заслуживаю осуждения, но говорю тебе, что если бы я запал на такую девушку, как она, то приложил бы куда больше усилий.

В общем и целом не проходило и месяца, чтобы Катберт не читал мне мораль по поводу Эбби. Это могло быть туманными намеками, описательными предложениями или длинной проповедью, достойной лютеранского пастора. Короче говоря, в чем он меня упрекал? Безусловно, в том же самом, в чем я упрекал себя сам. Я был знаком с Эбби больше года, но наши отношения, казалось, не продвинулись ни на волос. Мы живем с ней совершенно отдельно, не подвергаясь трудностям повседневной жизни, разрушающим большинство пар. Когда мы разъехались из-за работы, мне не хватало Эбби, но в то же время я знал, что периоды одиночества мне просто необходимы. Даже если в таких отношениях на расстоянии и существуют какие-то преимущества, совершенно очевидно, что Эбби нуждается в большем, хотя я толком не знал, что имелось в виду под словом «большее». А возможно, мне просто не особенно хотелось это знать.

– Ладно, оставим прошлое там, где оно есть. У тебя есть время просмотреть сценарий?

Ожидая, что Катберт затронет эту тему, я не мог предположить, что это произойдет так быстро. Не иначе, пользуется последними мгновениями, когда еще в состоянии здраво рассуждать, чтобы вести деловой разговор.

– Интересно, – произнес я, кивая с глубокомысленным видом. – Очень интересно…

Разумеется, я его даже не прочитал. Только бегло проглянул прилагающееся к нему краткое содержание и просмотрел по диагонали три страницы, после чего закинул подальше в ящик письменного стола. То немногое, что я о нем знал: сюжет развивается вокруг четырех тинейджеров, которые, отправившись на уикенд в роскошный семейный пансионат в Вермонте, оказываются мишенью убийцы в маске. Одна из нелепых историй, за которую не осмелился бы взяться ни один сценарист, хоть немного находящийся в здравом уме, если только его не зовут Алан Смит. Когда-то слэшеры[9] были очень модны в киноиндустрии: фильмы с довольно скромным бюджетом, способные в первый же уикенд принести десятки миллионов выручки, доходные и настолько же глупые произведения, завлекающие толпы прыщавых подростков в темные залы и, возможно, являющиеся основанием для франшизы. Прошлым летом вышел фильм по точно такому же сценарию, но его название упорно выскальзывало у меня из памяти.

– Ну и?

Чтобы придать себе храбрости, я досуха опустошил стакан чего-то крепкого. Горло мне обожгло будто раскаленной лавой.

– Последовательность сцен…

– Хм?

– Надо бы поработать над контрастом продолжительности и ритма. Слишком много сцен, которые не служат развитию сюжета.

Все сказанное почти слово в слово повторило комментарий, которым я воспользовался по поводу прошлого сценария, что Катберт мне предложил. Им же я снова воспользуюсь, когда зайдет разговор о следующем, если он будет. Но Катберт, судя по всему, удовлетворился этим ответом. Он успел уже достаточно нагрузиться. Об этом говорило положение всего его тела; я смотрел, как остатки янтарной жидкости едва не выплескиваются за край его стакана.

– Ты чертовски проницателен! Ровно то же самое и я сказал себе, прочитав все это: «Надо полностью пересмотреть последовательность сцен». Хорошо, согласен: история не бог весть какая оригинальная.

– Думаешь?

– …Но куда приятнее видеть мальчиков для битья, которых мочат одного за другим. Когда я смотрю эти фильмы, меня не покидает ощущение, что я попал в древнегреческую трагедию; мы оба знаем, что половина персонажей не дойдет до конца пьесы, и так оно и происходит. В конечном счете современный катарсис…[10]

Я не особенно понимал, к чему он клонит, но давно знал, что с Катбертом, который начал пить, спорить не стоит.

Когда после нескольких проволочек и уточнения условий я взялся доводить сценарии до ума, то каждое утро я перечитывал полстраницы «Нью-Йорк таймс», висящей у меня над столом в прекрасной рамке черешневого дерева: «Дэвид Бадина, новый вундеркинд Голливуда». Я наизусть знал статью, которая вышла в ежедневной газете пять лет назад, и, повинуясь некому мазохистскому порыву, громко декламировал ее сам себе в нередкие периоды упадка сил.

«Мощь его сценария состоит в том, что автор полностью отказался от затасканных эффектов в духе фантастики, обошелся без злоупотребления экшном и откровенно ужасающими эпизодами, чтобы вернуть подлинную силу и магию кинематографа. Дэвид Бадина с шумом врывается в высшую лигу». Статья – росток моей известности, еще посапывающий в земле, но уже готовый проклюнуться, – была проиллюстрирована черно-белой фотографией: я сижу в кресле за письменным столом, без пиджака, вдохновенно глядя перед собой и держа в руке сценарий якобы в процессе работы над ним. Я прекрасно помнил, что для этого снимка скопировал позу Артура Миллера[11] с его фотографии 50-х годов.

«Дом молчания» обошелся в 6 миллионов долларов; к концу первого месяца проката он принес 90. Затем его называли в десятке самых кассовых американских фильмов всех времен. Он принес мне небольшое состояние: за сценарий заплатили сущие пустяки, но мне хватило благоразумия договориться о большой части доходов от проекта, в который никто не верил. Сумма оказалась достаточной, чтобы купить дом в Лос-Анджелесе, мою нью-йоркскую квартиру и коллекционный «Астон Мартин», произведенный только в двадцати экземплярах, а попутно обеспечило меня чувством уверенности, что я смогу вести такой приятный образ жизни до конца своих дней.

После выхода фильма я прошел стадию сильнейшей эйфории. За мной ухаживали, меня добивались, я все время был в центре внимания. Я куда-то ходил, встречал на вечеринках массу народа, заводил отношения-однодневки, кучу приятелей и работал все меньше и меньше. После стольких лет тяжелой работы я испытывал неутолимое желание наслаждаться своей счастливой судьбой, без сомнения, уже отдавая себе отчет, что это продлится недолго. Когда-то я прочитал у Фрейда, что жажда успеха влечет за собой сильнейшее чувство вины, которое может пройти только после провала. Из чистого высокомерия я отказался от приглашений сотрудничества с киностудиями и отклонил все проекты, которые мне предлагали, чтобы иметь возможность в условиях полной независимости посвятить себя тому, что называл «мое произведение».

Вот что однажды сказал мне весь из себя успешный сценарист на одной из тех знаменательных вечеринок: «Существует великое множество авторов, кому удалось рассказать хорошую историю. Но крайне редки те, у кого получилось рассказать две хороших истории». Я так и не понял: он изрек мне эту мудрую мысль для поддержания разговора или желая вывести на чистую воду самозванца, которого чуял во мне. Дело в том, что эти слова подтвердились с разрушительной иронией. Мой следующий проект, над которым я работал достаточно беспорядочно и который, тем не менее, обошелся мне в кругленькую сумму, обернулся сокрушительным провалом.

Из-за непонятных трудностей с монтажом, тайной которых владеют исключительно киностудии, выход фильма неоднократно отодвигался и в конце концов совпал с уикендом Суперкубка[12]. Фильм вызвал резкие критические отзывы, которые я так и не прочитал, чтобы сохранить душевное равновесие. Тем не менее я не смог выбросить из головы такие выражения, как «творческое самоубийство» или «секреты неизбежного провала». Один журналист даже завершил свою статью следующим выводом: «Чувствуешь себя буквально раздавленным таким ничтожеством, которое проповедует с подобной серьезностью». К счастью, мое имя в этой травле, можно сказать, пощадили. Отрицательная сторона моей профессии состоит в том, что у сценаристов часто складывается впечатление, будто, выполнив восемьдесят процентов работы, после выхода фильма они полностью оказываются в тени. Положительная же – когда некий фильм не имеет успеха, как раз они очень редко оказываются под обстрелом.

вернуться

9

Жанр фильмов ужасов, где основным сюжетом является последовательное истребление безжалостным убийцей группы людей, как правило, молодежи.

вернуться

10

Переживание сильных эмоций при помощи произведения искусства, положительно влияющее на развитие личности.

вернуться

11

Артур Ашер Миллер (1915–2005) – один из самых прославленных американских драматургов.

вернуться

12

В американском футболе финальная игра команд-победительниц Американской и Национальной футбольных конференций за звание всеамериканского чемпиона, чемпиона Национальной футбольной лиги.

3
{"b":"609239","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Поймать дракона. Новый год в Академии
Королевство Бездуш. Lastfata
Сториномика. Маркетинг, основанный на историях, в пострекламном мире
Солнце и пламя
Продвижение личных блогов в Инстаграм
После
Все, что ты только сможешь узнать
Вино. Практический путеводитель
Академия нечисти