ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Дарья Суховей

По существу. Избранные шестистишия 2015–2017 годов

© Д. Суховей, 2018,

© В. Леденёв, предисловие, 2018

© А. Житенёв, послесловие, 2018

© Н. Пирогов, фото, 2016

© ООО «Новое литературное обозрение», 2018

* * *
По существу. Избранные шестистишия 2015–2017 годов - i_001.jpg

Контуры миропорядка

рабинович поёт
и поёт
и ещё поёт
и ещё вот это поёт
из этого складывается мненье моё
и несомненье моё

Более сотни стихотворений, вошедших в новую книгу Дарьи Суховей, объединены формальным признаком: шесть строк в каждом. По многим другим параметрам – метрике, использованным приемам – тексты невероятно разнятся. И тем не менее, они как будто сопричастны одному проекту: каждая из этих поэтических зарисовок по-своему, в собственном ритме, с характерной лишь для нее степенью детализации и обобщения, выхватывает нечто из картины происходящего вокруг. Это концептуальный проект, границы которого не укладываются в рамки изданного сборника, но, подобно мондриановским решеткам, создают иллюзию возможности бесконечного расширения, прирастания по хэштегу #шестисти, с которым автор публикует тексты на своей странице в Facebook.

Аналогия с живописью в случае Суховей не кажется особенно уместной. Ее стихи с многочисленными цитатами то из Пригова, то из Мандельштама, отсылками к поэтам-лианозовцам, мастерам комбинаторной поэзии и так далее, – они, казалось бы, всецело принадлежат полю литературы, не пытаясь заступить на сопредельные территории других видов искусства. В содержательном плане стихи Суховей практически лишены визуальных коннотаций. Если речь в одном из них речь заходит о «художниках и всяких там художниках», которые «создают картины и картины тоже», то исключительно в порядке языковых игр. И если в другом «шестисти» оказывается «горизонт завален», то для уплотнения текстуальности. Собственно, Суховей напрямую говорит о приоритете вербального перед визуальным: «художник пытается / но чистый лист получается» (а связано это с тем, что предмет изображения – отсутствие, нехватка). И все же не могу не отметить одну – субъективную и хронологически не принадлежащую сегодняшнему дню – ассоциацию с суховеевскими шестистишиями: это работы Михаила Рогинского (1931–2004).

Речь не о ранних шестидесятнических вещах вроде «Красной двери» (1965), «Стене с розеткой» (1965), живописных фрагментах кафельной плитки, утюгах и примусах – характерных и узнаваемых «портретах вещей», по выражению[1] Александры Обуховой, «безмолвно свидетельствующих о присутствии человека». Со стихами Суховей сопоставимы, скорее, поздние картины 1990-х – 2000-х, где вместо мира предметов и «русского поп-арта»[2] возникают жанровые сцены, горизонт которых «расширяется до гуманитарной вселенной большого города»[3]. В этих поздних работах, череде бытовых зарисовок, Рогинский тяготеет к обобщенному живописному плану. Он фиксирует типовые ситуации, не передавая подробностей и трактуя их размыто и широко. Равно как и Суховей «набрасывает» текст несколькими «штрихами», так что бытовые или просто незначительные жизненные обстоятельства переходят на уровень экзистенциального обобщения («женщина спит на спине … / мир нарисован на карте мира» – эта карта мира, возможно, из Яна Сатуновского: «Завернувши в карту мира / жена мужа хоронила», тоже глобальное и персональное в их резком стыке).

Между обсуждаемыми живописными работами и поэтическими текстами напрашиваются, пожалуй, и колористические параллели. У позднего Рогинского зачастую доминируют приглушенные серые, синие и охристые тона, и изображение проступает сквозь их тонкие аранжировки, без которых до боли знакомый мир перестал бы быть видимым. Суховеевские шестистишия также являют картину бытия, лишенного ярких оттенков, но полного словесных нюансировок – «и это даже / и эти тоже», – обобщенных, но приобретающих как будто бы универсальную значимость.

Контуры миропорядка, из которого произрастают «шестисти», в котором «тепло в жилье, но холодно в белье», «никогда не учился на отл и хор», при всей бытовой укорененности словно бы лишены примет времени и не принадлежат конкретной эпохе. Так же и сюжеты Рогинского, «позаимствованные то ли из послесталинской Москвы, то ли из эпохи … „дикого капитализма“»[4], уравниваются между собой и совпадают в пространстве и времени. Впрочем, своеобразными точками привязки в его картинах служат текстовые вставки, которые неизбежно преломляются сквозь призму сегодняшнего дня («Да, все получилось не так, как задумали»). В шестистишиях таким пробоем в текущий момент оказывается политика: «жетон метро теперь с татуировкой / год взятья крыма видите какой».

Но главное, что и работы Рогинского, и стихи Суховей полны ощущения не критики, но принятия существующей реальности. Ощущения принадлежности «даже не единому ритму, но единому порядку»[5]. О котором «рабинович поёт / и поёт / и ещё поёт», в это время «из кашпо свисали традесканции», а воздух «вот-вот … сомкнётся / над следующей ступенью / познания / будет больно».

Валерий Леденёв

«ковбои мальборо едут в кабриолете…»

ковбои мальборо едут в кабриолете
красивая стерва пьёт молоко
поставьте мне отметку в билете
чтобы я не уехала далеко
кольцо семнадцатого велико
свёрнуто всё в рекламном плакате
7ноя15 (4)

«женщина спит на спине…»

женщина спит на спине
в термосе больше нет
горячего
как и прочего
мир нарисован на карте мира
женщина спит на спине
9ноя15 (7)

«морские свинки ждут рентгеновские снимки…»

морские свинки ждут рентгеновские снимки
икают в лапки выпадают в шёрстку
морские свинки жрут рентгеновские снимки
кусочки-коготочки точат зубки
морские свинки жгут рентгеновские снимки
на спичках море синее связали в небо из тумана
9ноя15 (8)

«хлеб съел муж…»

хлеб съел муж
выпило вино жено
ау жено
принеси ещё вино
ну же но
пережму
9ноя15 (9)

«неогненные знаки…»

неогненные знаки
страдают от огня
внутри хромой собаки
застряла шестерня
всё провернётся так и
вдруг выскочит меня
10ноя15 (11)
вернуться

1

Александра Обухова. Возвращение // Михаил Рогинский. «Пешеходная зона»: живопись [каталог выставки]. М.: Государственный центр современного искусства, 2003. 168 с. С. 7.

вернуться

2

Определение творчества Рогинского, данное Генрихом Сапгиром. См. Ирина Кулик. Вещественное доказательство // Михаил Рогинский. «Пешеходная зона»: живопись [каталог выставки]. С. 89.

вернуться

3

Александра Обухова. Op. cit.

вернуться

4

Там же, с. 8.

вернуться

5

Ирина Кулик. Op. cit. С. 92.

1
{"b":"622377","o":1}