ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Полное собрание беспринцЫпных историй
Вообразить будущее
Дофамин: самый нужный гормон. Как молекула управляет человеком
Геометрия моих чувств
Ненастоящие
Женщины гребут на север. Дары возраста
Три девушки в ярости
Загадка спичечного коробка
Сердце сумрака
Содержание  
A
A

– Ого! Да тебе мог бы позавидовать любой ученик четвёртого класса! – смеясь, сказал Сергей Николаевич.

Вечером, выметая комнату, он обнаружил в углу скомканную бумагу – это были испорченные листы с кляксами. Но старик уже зарекомендовал себя как переписчик. И теперь Сергей Николаевич сам часто обращался к нему с просьбой переписать что-нибудь.

Прочитав письмо, они вдвоём стали сочинять ответ Матвеичу.

– А что, Серёжа, может, и катнём с тобой в гости, а?

– Катнём, катнём, – отвечал Сергей Николаевич. – Как-нибудь летом…

Глава 11. В классе

Ребята из четвёртого «Б» прибежали в школу раньше всех. Почти каждый из них тащил что-то под мышкой или осторожно нёс свою раздутую сумку.

– Стой, стой! Показывай, что за багаж у тебя? – останавливал на крыльце Грозный.

Иван Васильевич не переносил двух вещей: пугачей и рогаток.

Нюх у него на эти вещи был безошибочный:

– Стоп! Что-то ты такой бодрый нынче?

И, нащупав оттопыренный карман. Грозный вытаскивал оттуда предательски торчавшую рогатку.

– Так… до зубов вооружился. Давай пугач!

– Да нету у меня, Иван Васильевич!

– Нету? Кому-нибудь другому рассказывай!

Васька он пропустил беспрепятственно – из сумки у него торчал только выжженный пенал.

В классе ребята показывали друг другу свои сокровища.

Девочки принесли вязанье, платочки, вышивки. Мальчики высмеивали их:

– Станет он это смотреть, очень ему нужно! В куклы с вами играть!

– Мы Марии Михайловне всегда показывали. Ей даже нравилось очень! – кричали девочки.

– Марии Михайловне! Да она сама вышивала, она учительница, а он учитель! – доказывали им мальчики.

– Девочки, не слушайте их! Вот назло я первая свою вышивку покажу! Я не боюсь! – кричала Синицына.

– Ну и что хорошего? Только осрамитесь! – возмущался Одинцов.

– А какое вам дело? Мы сами за себя отвечаем.

– Девочки, не обращайте на них внимания! – уговаривала подруг Зорина.

Степанова медленно развязывала какую-то коробочку.

– Мы просто покажем всё, что у нас есть. А ты, Одинцов, умнее, когда молчишь, честное пионерское.

Надя Глушкова запрыгала:

– Получил? Получил?

На Одинцова со всех сторон посыпались шутки.

– Ну, напали!.. – крикнул Лёня Белкин. – Одинцов, удирай, а то засмеют!

– Да ну их!

Навстречу Ваську бросился Саша:

– Трубачёв, я тебя давно жду! Вот марки принёс.

– И я принёс пенал и рамку. – Васёк похлопал по сумке.

– Трубачёв, – крикнула Синицына, – мы первые будем свои работы показывать.

– Трубачёв, они хотят со своими вышивками вылезать… Понимаешь? Новый учитель – военный человек, а они к нему с тряпками! – объяснил Одинцов.

– Мы не с тряпками!

– А с чем же?

– У нас – своё, а у вас – своё!

Васёк положил на парту сумку.

– Тише! – Он выждал, пока наступила тишина. – Кого Сергей Николаевич спросит, тот и покажет – мальчик или девочка, понятно? А самим не вылезать, категорически! Понятно?

– Понятно! – прошумел класс.

– Ну и лучше! Так, по крайней мере, никому не обидно.

Ребята занялись рассматриванием принесённых вещиц. В классе шуршала бумага, под партами валялись обрывки газет, тесёмки, тряпочки.

Саша был занят марками. Одинцов раскладывал по ящикам свои камни. Трубачёв, сидя боком на парте, что-то рассказывал ребятам. Когда в класс вошёл Сергей Николаевич, все вскочили. Учитель прошёл к столу. Под ноги ему попалась какая-то бумажка. Он поднял её, повертел в руках, потом оглядел класс и сдвинул брови.

– В классе грязно. В чём дело? – отчётливо сказал он и, заложив руки за спину, отошёл к окну.

Несколько ребят сорвались с места и нырнули под парты. Через минуту учитель повернулся к классу. Все сидели уже на местах с виноватыми, сконфуженными лицами.

– Я думал, что говорить о чистоте и порядке в четвёртом классе мне не придётся. Но пусть это будет в первый и последний раз. Вы не малыши, и объяснять тут вам нечего. Есть староста, есть дежурный по классу, есть санком. Честный человек честно относится к своим обязанностям.

Все были подавлены. Синицына, прикрыв ладонью рот, отвернулась и сделала ребятам гримасу.

«Что? Говорила я вам? Вот и любите его после этого!» – было написано на её торжествующей физиономии.

Начался урок. Учитель вызывал к доске, спрашивал с мест. Ребята подтянулись. Они старались так ходить, как ходит учитель, так чётко выговаривать слова, как выговаривает он, и вообще заслужить улыбку, шутку, похвалу. Выходя к доске, мальчики прижимали руки к туловищу и старались держаться прямо, по-военному.

На переменке озабоченно переговаривались между собой:

– Не спрашивает, что принесли.

– Забыл или рассердился?

– Ага, похвалиться хотели, а он и не спрашивает ничего! – язвила Синицына.

Васёк заложил в учебник свою рамочку – он уже пожалел, что принёс её: «Зря только карточку изомну».

Но на последнем уроке Сергей Николаевич вдруг сказал:

– Кто-то из вас собирался принести свои работы, коллекции. Одинцов, кажется, хотел показать уральские камни.

Ребята ожили:

– Одинцов, Одинцов, иди!

Одинцов покраснел от удовольствия:

– Можно показать?

– Конечно.

Одинцов вытащил из сумки серую коробку с несколькими отделениями и подошёл с ней к столу. Учитель внимательно рассматривал камни – о каж-дом он знал что-нибудь интересное. Рассказывая, держал камень на ладони, обходил с ним всех учеников.

Или говорил Одинцову:

– Покажи ребятам.

За камнями появились коллекции насекомых, за коллекциями – Сашины марки. Всё приобретало особый интерес в руках учителя.

– Вот этот жук… – говорил Сергей Николаевич. И жук начинал оживать в его рассказе. Он гудел, жужжал, портил в садах деревья, спасался от преследования и наконец укладывался обратно в коробочку.

– Вот эта марка… – говорил учитель.

И марка начинала длинное путешествие из чужой страны через моря, через океаны, на судне, на самолёте, в поезде и наконец возвращалась к Саше.

Васёк показал пенал и рамку с карточкой матери. Учитель спросил, кто выжигал.

Васёк сказал, что он сам. Учитель посмотрел на карточку и улыбнулся:

– Твоя мать?

– Да, – сказал Васёк и, испугавшись, что учитель будет что-нибудь спрашивать, поспешно добавил: – Она умерла.

– Возьми, – сказал учитель, передавая ему рамку.

И, подняв вверх пенал, стал рассказывать, как по дереву можно выжечь различные рисунки и раскрасить их.

Несколько мальчиков не принесли ничего. Учитель удивился:

– А что же вы любите, что делаете дома?

Малютин вытащил из-под парты большой лист.

– Я немножко черчу, – сказал он. – Вот тут я нашу школу начертил, и улицу, и парк… – Рассказывая, он проводил мизинцем по тонким и жирным линиям на бумаге. – А вот это, – указал он на другой чертёж, – прямо так, я выдумал из головы такое, как бы мне хотелось… чтоб было… новая школа, фруктовый сад вокруг, пристань…

Ребята вытянули шеи и с любопытством смотрели на Севу.

– Постой, это очень интересно. Это план, так сказать. Молодец! – с видимым удовольствием сказал учитель. – А как же ты чертить научился?

– У меня мама чертёжница, я ей помогаю иногда, – скромно сказал Сева.

– Интересно, – улыбнулся учитель. – Ну, давай покажем ребятам, как делается план улиц, строений. Покажи-ка нам школу!

Сева прошёл по всем партам, объясняя:

– Вот улица… вот школа…

Когда он кончил, Сергей Николаевич сказал:

– А девочки нам ничего не показали!

Девочки низко наклонились к партам. Лида Зорина бросила торжествующий взгляд на мальчиков и шепнула что-то Вале Степановой.

Степанова встала:

– У нас одно фото… Потом одна девочка занимается лепкой, потом ещё одна книжки переплетает… и ещё…

Она обернулась к подругам.

– Игрушки… игрушки… – подсказал кто-то сзади.

– Да, игрушки на ёлку и ещё… вышивки всякие, – закончила Валя Степанова.

12
{"b":"623872","o":1}