ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– Придумаешь тут.

Оба мальчика постояли молча. Прислонившись к вешалке, Мазин задумчиво вертел чью-то пуговицу. Потом толстые вялые щёки его вдруг начали оживать, он выпятил вперёд нижнюю губу и, притянув к себе товарища, зашептал что-то ему на ухо, а потом добавил вслух:

– Надо время затянуть, понимаешь… чтобы он не успел тебя спросить до звонка.

Русаков понятливо кивнул головой.

– А вдруг он меня первого? – испуганно спросил он.

– А вдруг пол провалится? – передразнил его Мазин.

В коридоре Лёня Белкин, щупленький Медведев и Нюра Синицына наскоро проверяли свои знания.

– Только мне никто не подсказывайте, а то я собьюсь, – предупреждал Лёня Белкин.

– А мне немножко, одними губами первое слово только… Подскажешь, Зорина? Ты близко к доске сидишь, – просил Медведев.

– Нет, я боюсь, я ни за что! – испуганно отговаривалась Лида. – Я ни губами, никак…

Синицына, закрыв глаза, громко повторяла правила грамматики.

Звонок рассадил всех по местам. Васёк привстал с парты. Всё в порядке: тряпка, мел, чернильница… Он заметил на полу скомканную промокашку и погрозил ребятам кулаком: только бросьте ещё!

Сергей Николаевич вошёл в класс.

Мазин бросил быстрый взгляд на Русакова:

– Сергей Николаевич! Сейчас в пруду девочка утонула, в полынье…

Ребята живо повернулись к Мазину:

– Какая девочка?

– Маленькая?

– Где? Где?

Мазин откашлялся.

– Небольшая девочка… – Он ещё раз откашлялся. – Годика три… Она так шла, шла, с саночками…

– Ой, с саночками!

Мазин привстал и обернулся к классу:

– Ну да, с саночками. Да как провалится вдруг… весь лёд на пруду треснул под ней…

– Ой, бедненькая! – заволновались девочки. – Так сразу и провалилась?

– Поговорим об этом после уроков, – сказал Сергей Николаевич, усаживая Мазина движением руки и раскрывая классный журнал. – Синицына! – вызвал он.

Мазин хрустнул пальцами и уставился в потолок. Нюра одёрнула под партой платье и с вытянутым лицом пошла к доске.

– А вы пишите в тетрадях, – сказал Сергей Николаевич, перелистывая учебник.

– У меня перо сломалось, – неожиданно заявил Русаков, поднимая вверх ручку.

Учитель вынул из бокового кармана коробочку и положил её на стол:

– Пожалуйста, возьми себе перо.

Русаков толкнул Мазина и пошёл к столу.

Мазин поднял руку.

– А у меня царапает, – сказал он.

– Подойди и ты к столу.

Учитель подошёл к передним партам и спросил:

– Кто ещё пришёл в класс, не заготовив себе хорошее перо?

Трубачёв беспокойно заёрзал на парте. Ребята молчали. Мазин за спиной Русакова протянул руку к доске, схватил мел и спрятал его в карман.

– Все с перьями? – ещё раз спросил учитель.

– Все!

– Значит, только вот эти двое… – Учитель повернулся к Мазину и Русакову и вынул часы: – Вы отняли у нас три минуты. Сядьте оба.

Русаков и Мазин пошли к своим партам.

– Пишите, – сказал Сергей Николаевич: «Колхозники рано начнут сев…»

Синицына беспокойно завертелась у доски. Она присела на корточки, пошарила руками по полу и, повернувшись к ребятам, вытянула в трубочку губы.

– Ме-е-ел! – раздался её пронзительный шёпот. Васёк поднял голову. Саша повернулся к нему и тихо спросил:

– Где мел?

– Я клал, – взволнованно ответил Васёк. Сергей Николаевич постучал пальцами по столу.

– Ищи-и! – зашипели на Синицыну ребята. Синицына испуганно развела руками. Лицо Сергея Николаевича потемнело.

– Одинцов, сбегай за мелом, живо!

Одинцов опрометью бросился из класса.

– Кто сегодня дежурный?

Васёк встал, чувствуя, как кровь приливает к его щекам. Рядом встал Саша Булгаков.

Сергей Николаевич поднял брови:

– Трубачёв? Булгаков? Булгаков, ты к тому же и староста.

Саша вытянул шею и замер.

– Надо лучше знать свои обязанности, – резко сказал учитель. – Садитесь!

Не глядя ни на кого, Васёк опустился на место. Ему казалось, что сзади него перешёптываются девочки. Неподалёку слышалось тяжёлое дыхание Мазина – ему было жарко. Русаков, забыв обо всём на свете, считал минуты. Одинцов, запыхавшийся от бега по лестнице, принёс мел и от волнения протянул его прямо учителю.

– Положи на место, – сказал Сергей Николаевич.

Синицына перехватила из рук Одинцова мел и, держа его наготове, таращила на учителя глаза.

«Колхозники рано начнут сев…» – снова продиктовал учитель.

Урок пошёл как обычно. Синицына разбирала предложения бойкой скороговоркой.

«И куда торопится, лягушка эдакая?» – с тревогой думал Русаков.

После Синицыной отвечал Медведев. Проходя мимо Зориной, он тихонько толкнул её локтем. Лида замотала головой и заткнула уши.

– Что-нибудь случилось, Зорина? – спросил Сергей Николаевич.

Лида вскочила:

– Нет.

– Тогда сиди спокойно и не делай гримас, – отвернувшись, сказал учитель.

Лида села, боясь пошевельнуться. В классе было тихо. Сергей Николаевич вызывал, спрашивал, но ребята чувствовали, что он недоволен.

Звонок, как свежий студёный ручей, ворвался из коридора и разлился по классу.

Ребята облегчённо вздохнули. Сергей Николаевич взял портфель.

Когда за ним закрылась дверь, ребята повскакали с мест и окружили Трубачёва и Булгакова:

– Что же вы? Как это вы?

– Не могли мел положить!

– Осрамили! Весь класс осрамили!

– Честное пионерское… – начал Саша и, возмущённый, повернулся к Трубачёву: – Я на тебя, как на себя самого, надеялся!

– А я что? Что я? – сразу вскипел Трубачёв.

– Ты сказал, что у тебя всё в порядке, а сам…

– Что – сам? – подступил к нему Васёк.

На щеках у него от обиды расплылись красные пятна.

– Дисциплина! – крикнул кто-то из ребят. – А сами ещё всех подтягивают!

– И на девочек нападают, – пискнула Синицына.

– Молчите! – с бешенством крикнул Васёк и обернулся к Саше: – Говори, что я сделал?

– Мел не положил, вот что!

– Кто не положил?

– Ты! – бросил ему в лицо Саша. – Весь класс подвёл.

– Врёшь! – топнул ногой Васёк. – Я всё проверил, и всё было, – нечего на меня сваливать!

– Я не сваливаю. Я ещё больше отвечаю! Я староста!

– Староста с иголочкой! Тебе только сестричек нянчить! – выбрасывая из себя всю накопившуюся злобу, выкрикнул Васёк.

– Трубачёв! – сорвался с места Малютин.

– А-а, ты так… этим попрекаешь!.. – Саша поперхнулся словами и, сжав кулаки, двинулся на Васька. Тот боком подскочил к нему.

– Разойдись! Разойдись! – выпрыгнул откуда-то Одинцов.

Несколько ребят бросились между поссорившимися товарищами:

– Булгаков, отойди!

– Трубачёв, брось!

– Перестаньте! Перестаньте! – кричали девочки. Валя и Лида хватали за руки Трубачёва. Одинцов держал Сашу.

– Ты мне не товарищ больше! Я плевать на тебя хочу! – кричал через его плечо Саша.

– Староста! – презрительно бросил Васёк, отходя от него и расталкивая локтями собравшихся ребят. Пустите! Чего вы ещё?

Сева Малютин загородил ему дорогу:

– Трубачёв, так нельзя, ты виноват!

Васёк смерил его глазами и, схватив за плечо, отшвырнул прочь. Класс ахнул. Надя Глушкова заплакала.

Валя Степанова бросилась к Малютину.

Васёк хлопнул дверью.

Мазин и Русаков стояли молча в уголке класса.

Когда Трубачёв вышел, Мазин повернулся к Русакову и с размаху дал ему по шее.

– За что? – со слезами выкрикнул Русаков.

– Сам знаешь, – тяжело дыша, ответил Мазин.

Ребята удивлённо смотрели на них:

– Ещё драка!

Но Мазин уже выходил из класса, спокойно советуя следовавшему за ним Русакову:

– Не реви, хуже будет.

Глава 20. Как быть?

Одинцов и Саша шли вместе. Под ногами месился мокрый снег, набиваясь в разбухшие от сырости калоши. Саша шёл, не разбирая дороги, опустив голову и не глядя на товарища. Одинцов щёлкал испорченным замком своего портфеля и взволнованно говорил:

21
{"b":"623872","o":1}