ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

– И справлюсь! У тебя помощи не попрошу.

Петя с широко открытыми глазами сидел на постели и слушал.

«Не выдержит он – побьёт меня когда-нибудь… И она уйдёт… уйдёт… уйдёт… – с отчаянием думал он, зарываясь в подушку и обливая её горячими слезами. – Не буду я один здесь жить! Не буду без неё…»

* * *

Утром Петя проснулся рано и сразу вспомнил вчерашнее.

«Так вот она какая! – думал он про мачеху. – Надо сейчас же Кольке рассказать!»

Он вскочил, оделся и побежал на кухню. Екатерина Алексеевна пришла со двора с пустым ведром.

– Колонка испортилась, – сказала она соседке. – Теперь, пока починят, насидимся без воды.

– Я принесу. Я знаю где! – радостно сказал Петя, хватая пустое ведро.

– Колька! Колька! – забарабанил он в окошко Мазина. Тот отодвинул занавеску и просунул в форточку заспанное лицо:

– Выпороли?

– Наоборот. Она не дала, – прижимая к груди ведро, сообщил Петя.

– Ну?

– Вот тебе и «ну»! Так его пугнула, что держись!

Русаков, оглядываясь во все стороны, передал товарищу подслушанный вечером разговор.

– Так вот оно что… – поднимая брови, протянул Мазин.

Он сидел на подоконнике в одной рубашке, с всклокоченной головой.

– А чего же тебя черти чуть свет по двору носят? Я думал, ты после порки бегаешь, – зевая, сказал он.

– Нет, я с ведром… Как бы не увидели нас вместе, – забеспокоился Петя. – Я пойду, Мазин.

– Ну, иди! А я посплю ещё, – задёргивая занавеску, сказал Мазин.

Петя побежал по улице.

«Где ещё колонка есть, – припоминал он, – или водопровод?»

Колонки поблизости не было.

«В школе! – вдруг вспомнил Петя. Школа была недалеко от их дома. – Легче всего там! Ещё рано, ребят нет, а Грозному скажу – отец послал».

Крыльцо было чисто вымыто дождём. На перилах висели половики из раздевалки. Где-то в классах грохотали передвигаемые парты. Слышно было, как Грозный выговаривал уборщице, что она плохо моет пол под партами.

Петя пробрался в умывалку, открыл кран и подставил ведро. Вода текла медленно.

«Сбегаю пока, посмотрю, повесили уже газету или нет», – решил Петя.

В коридоре у классной двери висела новая газета.

«Повесили!»

Петя на цыпочках подошёл к ней. Статья Коли Одинцова под жирным заголовком «Жизнь нашего класса» действительно пестрела фамилией Трубачёва.

«Вот свиньи! Ну свиньи! – возмутился Петя. – Написали бы: „один мальчик“, а то полную фамилию напечатали».

Он вдруг хлопнул себя по лбу, вытащил из кармана химический карандаш, плюнул на ладонь и не раздумывая жирно замазал фамилию Трубачёва, потом оглянулся и бросился бежать.

«Вот Мазин обрадуется! Скажет: молодец ты, Петька! – ликовал он, расплёскивая себе на ноги воду и сгибаясь под тяжестью ведра. – И как это мне повезло так! Даже Грозный меня не видел».

По дороге он встретил Екатерину Алексеевну.

– Куда ты бегал? Уже в нашей колонке вода пошла. Иди скорей, поешь и в школу собирайся. Я сейчас приду.

«Пока она придёт, я ей полным-полно воды натаскаю. На три дня!»

Петя перелил воду в бак, схватил второе ведро и побежал к колонке.

* * *

Мазин взял книги, вышел во двор и тихонько свистнул. Никто не откликнулся.

«Ушёл без меня, видно! Не опоздать бы мне», – забеспокоился Мазин.

К забору подошла молодая женщина в меховой шубке и тёплом платке.

Мазин сорвал с головы шапку и широко раскрыл перед ней калитку. Он узнал Петину мачеху.

Глава 27. Подозрение

В коридоре около газеты толпились ребята. Через их головы испуганно выглядывали девочки.

– Кто же это? Кто же это? – слышались взволнованные голоса.

– Жирно замазал!

– Одну только фамилию!

– Специально!

– Ох, и попадёт за это!

– Одинцов, видел? Пропала твоя статья!

– Не нужно было писать её!

– Эх, ты, испугался! «Не нужно писать»!

Одинцов молча кусал губы. Лида Зорина чёрными тревожными глазами обводила все лица:

– Неужели это кто-нибудь из нашего класса?

Синицына, расталкивая всех, вынырнула из кучи ребят:

– Ой, девочки! Когда же это он сделал?

– Кто «он»? – сердито прикрикнул на неё Одинцов. – Ты знаешь? Держи язык за зубами!

– Фу! Чтой-то мне держать язык за зубами! Это ты бы не расписывался в своей заметке. А то Трубачёв! Трубачёв! Трубачёв! – съязвила она. – Сам на своего товарища написал!

– Не твоё дело! Уходи отсюда!

– И пойду… Скоро звонок. Моё дело маленькое. Кто замазал, тот и отвечать будет. Не хотела бы я быть на его месте!

– А я не хотела бы быть на твоём месте, Синицына, – тихо сказала Валя Степанова, складывая под подбородком ладони и крепко зажмуривая веки. – Ни за что, ни за что не хотела бы я быть на твоём месте!

– Скажите, какая артистка нашлась! «Ни за что! Ни за что»! Почему это? – передразнила её Синицына.

– Потому что ты говоришь, как чужая, – твёрдо сказала Валя Степанова.

– «Чужая»… – протянула Синицына, глядя на неё злыми глазами. – А ты своя?

– Она своя! Она наша! – крикнула Надя Глушкова. – И потому ей всех жалко. А тебе никого не жалко.

– А кого мне жалеть? Вот ещё! Не надо было фамилию замазывать! Я за других не отвечаю. И нечего ко мне придираться.

– Да кто к тебе придирается? Отстань, пожалуйста! – с досадой отмахнулась Валя Степанова.

– Ладно, ладно! Я всё понимаю… И насчёт стихов тогда придрались. Завидуете мне – вот и всё!

– Завидуем? – Девочки удивлённо переглянулись.

– Да, завидуете! А больше я ничего не скажу! И кто замазал – не скажу! – крикнула Нюра.

– Синицына, на кого ты думаешь, говори прямо! – подбежала к ней Зорина.

– На кого думаю? Это моё дело! – сказала Синицына, уходя в класс.

– Бормочет какие-то глупости, – пожала плечами Валя.

– Я знаю, про кого она говорит, – хмуро сказал Медведев, поглядев вслед Синицыной. – Ладно, Митя скорей нас разберётся! А я прямо скажу: довели человека до зла. Одинцов не имел права…

– Нет, имел!

– Если дружишь, так не подводи товарища, вот что!

– Одинцов звеньевой… да ещё редактор!

– А Трубачёв – председатель совета отряда!

– Ну и пропал он теперь!

Девочки собрались в кучку и шёпотом разговаривали между собой.

– Лучше прямо сказать, чем за глаза, – слышался взволнованный голос Лиды Зориной.

– Конечно, это обидно… Надо прямо спросить, – соглашалась с ней Степанова.

– Нет, нет! Не надо! Лучше подождать. Он и сам сознаётся, если это он! – горячо возражали им девочки.

В коридоре показался Мазин.

Он замедлил шаг, нагнул шею, крепкой головой раздвинул ребят и уставился на газету. Потом поднял руку, почесал затылок, глубоко вобрал воздух, шумно выпустил его и, глядя себе под ноги, сказал:

– Эх, жизнь!

И тут только заметил Петю Русакова.

Петя стоял в сторонке и растерянно улыбался товарищу. Но Мазину было не до него.

– Трубачёв пришёл? – шёпотом спросил он.

– Нет ещё.

Мазин сел за свою парту: «Если сейчас сказать про мел? Не поможет. Пропадёт заряд… Как же это он? Сгоряча, верно… Эх, ты!.. Что же теперь делать-то? Я же ему сказал: выручу, а он давай фамилию черкать. А теперь вовсе каюк будет…»

Мазин встал и, засунув руки в карманы, направился к Одинцову.

Коля Одинцов, окружённый кучкой ребят, горячо спорил с кем-то:

– А если товарищ мой человека убьёт, я тоже молчать должен?

На лбу у него выступили капли пота, лицо было серое, нос заострился.

Мазин взял его за локоть:

– Ты это ладно… потом объяснять будешь. А сейчас давай-ка… сними статью. Пусть Белкин заново перепишет. Одинцов повернулся к Мазину.

– Ты это что, с ума сошёл? – заикаясь, спросил он.

– Нет ещё, не сошёл. Это ты… – Мазин с презрением посмотрел прямо в лицо Одинцову, но сдержался и только глухо сказал: – Давай Белкина!

– Мазин, ты что, ещё хуже хочешь сделать? – стискивая зубы, сказал Одинцов. – Всё обманом? А пионерская честь у тебя где?

27
{"b":"623872","o":1}