ЛитМир - Электронная Библиотека

– На вас этарская форма? – уточнил Джош.

– Да, я понимаю, кто нас обманул – мы сами. Мы не учили вас воевать против мятежников, мы просто учили вас воевать… понимать нашу речь, видеть в нас опасных, умных, умелых врагов. Ну и пусть, зачем я вам это говорю? Я хочу, чтоб вы увидели, этары – солдаты, и говорю – дай вам солдатский бог выжить, ибо солдаты – братья. Одно оружие и судьба, а враги… там, позади.

Пацаны недоумённо переглянулись.

– Я солдат, готовил из вас солдат и по-солдатски должен… не хочу оставлять несделанным… несказанным… мои братья…

Парни уже откровенно открыли рты, но Цербер просто не договорил.

– Мои братья долго несли меня. Раненый сильно, они были братья, и не хотели убить. Нас послали на войну убивать, а они несли меня, потому что стали солдаты. Я хочу вам, чтоб вы стали солдаты.

Цербер наконец замолчал, обвёл их холодными серыми глазами, вдруг резко, как спохватившись, встал и ушёл не оглядываясь.

Глава 4

Такия вступила в войну солидно, даже основательно. На другой день после объявления… ну объявили 31.03.3017 Эры Нова в 23:50, а 01.04 в 00:00 с аэродромов союзной Джудии стартовали эскадрильи четвёртого воздушного флота, им до целей было ещё четыре часа переть.

Флоту отличиться сразу не удалось, убитому об коралл цефалоподу ж было ясно, что война неизбежна, вот и попрятались этары по базам. Однако, как оказалось не все – 01.04 в 00:05 был торпедирован сухогруз Гибон, в 00:20 эсминец Тревор, подошедший для спасения экипажа Гибона, в 01:11 крейсер Малин поймал донную мину на подходе к базе вообще хрен знает как далеко от Первого континента.

Когда начальник школы толкал речугу, бомбардировщики четвёртого флота возвращались на базы, оставив за собой разрушенные, горящие дома Фартфура и полсотни своих машин. А когда Джонни с приятелями садился в автобус, волчьи стаи подводного флота Этарха вышли на трансокеанский такийский конвой и разменяли первую сотню тысяч потопленного грузового тоннажа.

Ребята набились в автобус радостно возбуждённые. Выяснились приятные детали. Официально смерть Чи-ха-хо власти признавать не спеши. Оказалось, что парни шесть месяцев не дурью маялись, а охраняли правопорядок в населённом пункте на добровольных началах в составе добровольных же формирований.

За это полагалось от работодателей среднемесячное содержание, а при отсутствии работы стандартный уровень компенсации (СУК). Целых триста баксов, а без вычета за обмундирование и с проездными аж триста пятьдесят!

С гражданкой у Джона всё было в порядке, давно уже выиграл комплект, как знал, что пригодится. Да пацаны не в обиде, их мамки добротно собирали, каждому по три рубашки уложили и по три свитера в этакую жару.

Так им вообще повезло, всех же призывают с места жительства, вот они по домам сначала, родные берлоги повидать. А у Джонни в предписании значится – явиться за повесткой по месту розыска.

То есть в родную полицейскую управу, из которой в силы поддержания порядка он попал по недоразумению. Это ему в канцелярии милая улыбчивая Люси сообщила, и утешила, как смогла:

– Зато тебе хорошую характеристику написали, что ты теперь почти неагрессивный. Вот возьми, пригодится. И вот ещё характеристика на Стива, но его ж в госпиталь с переломом челюсти увезли, вряд ли она ему понадобится. Бери её тоже, больше бумаги – чище э… у меня в столе.

Джон улыбался, вспоминая Люси, любовался из окна видами под его фиолетовым небом. Тренировочные развалины оказывается населённый пункт.

Почти неагрессивный? Ладно – главное снова в армию вернуться. И сделать это нужно побыстрей, а то ж устроит что-нибудь наподобие из полицейской управы и дома господина Та-ню… да всего квартала, чего уж мелочиться?

Автобус остановился на станции, ребята пошли покупать билеты до родных логовищ. Джон никого не смог уговорить составить ему компанию. Даже тот весомый аргумент, что расстаются они скорей всего навсегда, был воспринят с какой-то даже обидной радостью, и разбивался об их уверенность в скорой встрече во вражьей столице.

Да просто кресты считали своим долгом довезти баксы до предков в сохранности. Ну, побаивались парни города, несмотря на полгода, проведённых в городских развалинах.

Джонни в одиночестве поплёлся знакомой дорожкой в родной до фантомной боли в почках полицейский участок. Идти было почти через полгорода, он несильно торопился.

Нести свои деньги копам Джон считал неумным, спрятать ещё глупее – или посадят, или на войне убьют, так зачем мертвецу баксы? Потому для начала, чтоб привыкнуть к хорошей жизни, купил двойной хот-дог с большой бутылкой колы.

Потом схрумкал пачку чипсов, аккуратно и с некоторой почти торжественностью положил пустую пачку, салфетку и порожнюю бутылку в мусорный бак и огляделся оценить произведённое на окружающих впечатление.

По раннему времени окружающих было маловато, и оваций не последовало. Джонни даже не огорчился из-за этого, его внимание привлекла вывеска "Икоты бегемота". Вот куда принесли его натренированные ноги в армейских ботинках! Вот достойное место чтобы потратить просто чудом честно заработанные деньги – решил Джон и направился к входу.

В заведении посвистывал потолочный и жужжал напольный вентилятор, прикрытые жалюзи создавали уютный полумрак, в глубине зала за рядами столиков над стойкой возвышался силуэт старого Сэмми, а за его спиной загадочно поблёскивали разнообразные бутылки.

– Привет, Сэмми, мне как всегда, – небрежно бросил Джонни лелеемую воображением фразу и вальяжно направился к музыкальному автомату. Гм, Сэмми, кажется, обожает Магик Блюзес? Так пусть их встреча пройдёт под достойное сопровождение. Джон недрогнувшей рукой скормил агрегату целый бакс и обернулся к стойке.

Сказать, что он произвёл впечатление – это ничего не сказать. Глаза уже привыкли к сумраку после солнечного утра, и он смог разглядеть все пломбы в зубах раззявленной пасти Сэмми и личность его собеседника, разместившегося несколько сбоку.

Господин Та-ню любовался скромным героем полугодовой охраны правопорядка во все свои полные тоски и злобы лупетки.

– Ну, вот он опять! – только и успел огорчиться Джонни, перехватывая за горлышко первую посланную в него бутылку.

– Я жду твои губы! – вывел ящик под нытьё саксофона.

– Э… господа! – попытался наладить диалог Джон, поймал вторую бутылку и аккуратно поставил на столик рядом с первой.

К саксофону присоединилось пение трубы, музыкальный ящик завыл. – Я помню твои глаза!

Господин Та-ню, схватил банкетку наперевес и, с визгом набирая скорость, двинулся в его направлении.

– Мне не забыть твои уши! – стенал Магик Блюзес под акомпонимент всей банды, переходящий в ударный соляк.

Джонни перехватил высокую ножку сиденья, дёрнул на себя и вниз, чтоб в пол воткнулась. Господин Та-ню, не переставая визжать, по всем законам баллистики и при полном содействии Джона взял пологую параболу…

– Как пела твоя душа! – подвёл итог музыкальный агрегат и поломался оттого, что господин Та-ню врубился в него, наконец-то, переставшей верещать излишне горячей своей головою.

– Ба-бах! – вступила в разговор ружбайка.

Джонни перекатился через голову, успев схватить со столика бутылки. Швырнул первую в сторону предполагаемого стрелка, снова кувыркнулся между столиками и продублировал подачу.

Осторожно выставив над столешницей самый уголок правого глаза, попытался оценить опасность. Стрелок, предположительно неблагодарный старый засранец Сэмми, видимо залёг за стойкой.

Дабы не дать ему возможность перезарядить ружьё и отвлечь, Джон навесиком забросил за стойку кстати подвернувшееся барное сиденье и рванул к правому флангу.

За стойкой обнаружились Сэмми, сидушка и ружьё, лежащие в куче, но независимо и в одинаковом бессознательном состоянии. Джонни взял со стойки салфетку, обильно смочил из случившейся поблизости открытой бутылки вискарём и принялся приводить в чувства почтенного бармена.

6
{"b":"625760","o":1}