ЛитМир - Электронная Библиотека

Эмма Берсталл

Мои дорогие девочки

Три женщины, один мужчина и паутина лжи…

Лео было семьдесят восемь лет, но она не допускала даже мысли о его смерти – настолько выдающейся личностью он был. Все в нем впечатляло: и внешний вид, и манера общения. Лео излучал невероятную мощь и энергию, был из тех, кто сразу привлекает внимание в любой компании. Такие мужчины не могут просто взять и умереть. Что она будет без него делать?

Моим крестным детям: Хьюго Эллису, Хелен Пикок и Миранде Смит

Пролог

Вена, декабрь 1938 года

– Поторапливайся, – шипит женщина.

– Но я не хочу!

Она хватает за руку маленького мальчика, своего сына, и тянет его за собой на улицу через парадную дверь, вниз по ступенькам к машине, которая их ожидает. Снег скрипит у него под ногами, он пару раз поскальзывается, но сохраняет равновесие.

Еще очень рано, обычно он встает позднее. Холодный серый свет только начинает освещать крыши и узкие проходы между домами. В руке мальчик сжимает кожаный чемоданчик. Мать объяснила, что в нем есть все, что ему понадобится: пижама, одежда на смену, теплые кофты. Разрешила взять с собой игрушечного медведя, но скрипку пришлось оставить.

– В Англии мы купим новую, – сказала мать.

Мальчик почти ничего не знает об Англии: король в короне, высокая башня с часами Биг-Бен и бесконечный дождь.

Сначала мать подсаживает его в такси, потом подает чемодан и сама забирается внутрь. Она в пушистой меховой накидке, которая пахнет нафталином и занимает почти половину заднего сиденья.

– Подождите меня! – Маленькая девочка сбегает по лестнице, пытаясь застегнуть пуговицы на красном пальто. За ней, накинув белую шаль поверх ночной рубашки, торопится молодая женщина.

– Пойдем домой! – зовет она девочку. – Иначе простудишься и умрешь!

Мать мальчика собирается захлопнуть дверцу такси.

– Подожди, – просит он, не понимая, что происходит. Пар, кольцами вырывающийся у него изо рта, похож на дым от сигарет, которые курил его отец. – Мы не можем уехать без Анны.

Мальчик наклоняется, чтобы помешать матери закрыть дверцу.

Анна вдруг заходится в хриплом кашле. Она согнулась пополам в таком сильном приступе, что, кажется, еще немного, и ее вывернет наизнанку. Женщина в ночной рубашке берет ее за плечи. Мать мальчика захлопывает дверцу.

– Нам нужно ехать!

Он все еще рвется наружу, его руки трясутся.

– А как же Анна? – кричит он, когда машина трогается с места.

Внезапно мальчик понимает: Анна не едет. Он отправляется в страну, которая называется Англия, без нее. Его сердце готово выпрыгнуть из груди – ах, если бы только он мог открыть окно и сбежать!

Если бы отец находился здесь, он не позволил бы этому случиться.

Мальчик встает на колени и смотрит в заднее стекло до тех пор, пока такси не поворачивает за угол. Ему почти ничего не видно – слезы катятся из глаз. Последнее, что остается в его памяти, – маленькая девочка, которая бежит по улице за машиной, раскрыв рот в немом крике и вытянув вперед руки. Полы ее красного пальто развеваются на ветру.

– Я вернусь за тобой! – кричит он, не зная, сможет ли она прочитать слова по губам.

– Садись! – требует мать и тянет его за рукав пальто. – И чтобы я больше не слышала об Анне.

Он подчиняется. Ему кажется, будто у него в груди, в самом центре, образуется черная дыра, и после этого он уже не произносит ни слова.

Первая часть концерта

Глава 1

Лондон, среда, 9 декабря 2009 года

Неужели мужчина в гробу из светлого дерева напротив нее – это он? Нет, невероятно! Ведь с того дня, когда они были вместе в постели, – разгоряченные потные тела переплетены, сердца колотятся с такой силой, что кажется, заглушают звуки второй Венгерской рапсодии Листа, которая звучит из CD-плеера, – прошло… Сколько же прошло? Всего около двух недель.

Он ведь был полон жизни. А подвело его сердце… Она сразу отбросила эту мысль, чтобы еще немного продлить счастливые воспоминания.

Потом он поцеловал ее в нос и в лоб и сказал, что она красивая. Кэт зажмурилась, стараясь не думать о том, что больше никогда не придет в его роскошную квартиру, чтобы заняться любовью так, как они обычно это делали: он играл на ее теле, словно это был один из его любимых музыкальных инструментов.

Неужели все кончено? Навсегда? Эта мысль причиняла невыносимую боль. Кэт достала мятый бумажный платок из кармана жакета и высморкалась. Нужно сконцентрироваться на том, что сейчас происходит, и постараться вести себя так, чтобы не привлекать внимание.

Кэт стояла в самом конце часовни. Она специально приехала поздно, старалась проскользнуть внутрь незамеченной. А это было непросто: у главного входа в здание крематория выставили двух полицейских, которые должны были следить за тем, чтобы на церемонию не проник никто из посторонних.

«Вряд ли кто-либо попытается это сделать», – мысленно усмехнулась Кэт. Он ведь дирижер, а не поп-идол! Чтобы выглядеть соответствующе случаю, она купила в «Праймарк» дорогой черный костюм и туфли на высоких каблуках, вынула кольцо из носа и причесалась. Назвалась родственницей, и полицейский пропустил ее.

Кэт прислушалась: музыка звучала в записи. Как они могли! Лео предпочел бы слышать как минимум скрипичный квартет, а идеальным вариантом был бы целый оркестр. Но кто-то настоял, чтобы прощание прошло скромно, и не в ее положении было спорить с этим.

Кэт взглянула на расписание церемонии: звучал «Реквием» Моцарта в исполнении оркестра под руководством Лео. Что ж, это пришлось бы ему по вкусу. Однажды вечером они сидели рядом на удобном диване кремового цвета в квартире Лео и смотрели фильм о Моцарте – наверное, это был «Амадей». Лео часто говорил, что хочет восполнить пробелы в ее музыкальном образовании.

Фильм был длинный, и Кэт пару раз зевнула, чем по-настоящему разозлила Лео. «Не отвлекайся. Узнаешь хоть что-нибудь новое!» С ним она чувствовала себя шаловливым ребенком, но ей это даже нравилось. Лишь бы находиться рядом, пусть даже несколько часов, и чтобы в это время он принадлежал лишь ей одной.

Музыку приглушили, и вперед вышел священник. На гробе лежал всего один скромный букет белых лилий, но Кэт все равно чувствовала запах цветов. Хотелось разрыдаться, и она ненавидела себя за это. Кэт Мэнсон не плачет. Она изо всех сил пыталась держать себя в руках и пропустила речь, с которой отец Стивен обратился к присутствующим. А потом ей захотелось увидеть Викторию. Она поднялась на цыпочки и, вытянув шею, пыталась разглядеть в первом ряду женщину с двумя детьми, но не заметила. Кэт была маленького роста, а впереди находилось слишком много людей.

Интересно, здесь ли Мэдди и Фиби, ее дочка? Очевидно, что Виктория занимает почетное место в первом ряду, но пригласили ли Мэдди? Через два ряда впереди Кэт увидела роскошную блондинку, но очень высокую, гораздо выше Мэдди. Вот бы посмотреть сейчас на лица двух ее соперниц! Кэт хотела и одновременно страшилась этого.

Отец Стивен предоставил слово детям Лео, Ральфу и Саломее, и сердце Кэт сжалось. Она завороженно смотрела, как к аналою идет высокий худой юноша вместе со своей сестрой, которая была гораздо ниже его. Она никогда не встречалась с ними, но знала, что Ральфу семнадцать лет, а девочке только восемь. Месяц назад Лео упомянул про день рождения сына.

Ральф в темном костюме и узком черном галстуке старался выглядеть уверенно, но его опущенные плечи и нетвердая походка выдавали истинное состояние. И все это заметили. Саломея же в клетчатом черно-зеленом платье и лакированных туфлях, наоборот, казалась очень собранной. Светлые волосы были заплетены в две тугие толстые косы. Когда Ральф остановился, она встала рядом с ним, выпрямив спину и расправив юбку.

1
{"b":"627029","o":1}