ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Она сказала — никаких наркотиков, — говорит Катран, с трудом контролируя свой голос.

Я держу ее. Девушка уже ничего не соображает, но лицо ее искажено мучительной болью. Тело выгибается еще последний раз, застывает, потом обмякает.

Умерла.

Тори смотрит на врача, потом на нож в своей руке.

— Позволь мне? — спрашивает она у Катрана. — Медленно.

Катран качает головой и забирает у доктора второй шприц.

— Нет. Дадим ему то, что он использовал на других. — Катран отдает шприц Тори.

Он держит врача, который, когда до него доходит, начинает вырываться.

— Вы не можете! Это убийство!

— А как насчет того, что вы здесь делаете? Как ты это называешь? — рычит Тори.

— Законы придуманы не просто так. Эта... если она беременна, что тогда? Либо умирает от болей во время схваток, либо мы даем наркотики, чтобы остановить боли, и умирает ребенок. Забеременев, она нарушила свой контракт. Нарушители контрактов старше шестнадцати лишаются, согласно закону, данного им второго шанса. Это есть в контракте, который они подписывают!

— Как будто у нас есть выбор, подписывать или нет, — зло выпаливаю я и поднимаю руку. Глаза его расширяются, когда он видит мой «Лево». — С нее могли снять «Лево», чтобы ребенок остался жив. Чтобы оба остались живы!

Доктор качает головой.

— И что потом? Все Зачищенные девушки в стране будут беременеть намеренно, чтобы избавиться от наказания.

Тори улыбается, держа шприц в руке.

— Итак, ты сказал, что полная доза этого зелья — быстрая смерть. А как насчет половины дозы?

Ужас, отражающийся на лице доктора, вполне ясно отвечает на этот вопрос. Тори направляется к нему, но я не могу оставаться, не могу смотреть. Головокружение возвращается, все делается серым. Пошатываясь, выхожу из здания. Иду мимо тел, стараясь не смотреть на них, но боковым зрением все равно невольно замечаю. Кровь. Смерть.

Доковыляв до деревьев, я обхватываю рукой ствол, и меня рвет. Из здания у меня за спиной доносятся крики.

Силюсь прояснить мозг, осмыслить то, что узнала. «Лево» убьет Зачищенную во время схваток. Не потому ли Эми и Джаззу не разрешается оставаться наедине? Не потому ли и мне нельзя было оставаться наедине с Беном? Я не знала.

А та девушка?

Лордеры стерли ей память, и теперь она умерла. И мы не смогли бы ей помочь, даже если бы попытались. Она выглядит старше Эми. Много ли ей оставалось до двадцати одного и до свободы? Я раскрываю ладонь. В руке у меня серебряное колечко, которое я сняла с ее пальца в конце. Внутри выгравировано: «Эмили и Дэвид навсегда вместе». Был ли это тот парень, которого привезли с ней? Теперь они навсегда вместе. Крепко сжимаю пальцы вокруг кольца. Эмили. Я не забуду ее. Не забуду этот момент.

Из наших погибли трое, включая Холли, из Зачищенных — двое, парень с девушкой. Потери лордеров — пятеро плюс один врач. Уничтожен Центр терминации — Катран поджег его перед нашим уходом. Мы растворяемся в лесу парами, чтобы добежать до точек высадки; Катран и я вместе.

— Ты идиотка, — шипит он, пока мы бежим. — О чем ты думала, когда выскочила на того лордера с ножом в руке? Я же сказал тебе спрятаться.

— Ты сказал оставаться на месте! Я и оставалась. Он выбежал прямо на меня.

Катран раздраженно качает головой:

— Если бы я не нянчился с тобой по приказу Нико, может, мы и не потеряли бы трех человек.

— Что? Ты нянчился со мной?

— Ты слышала. Во что ты играешь? Послушай, я знаю, что ты хочешь помочь, но ты бесполезна. Тебя опасно брать на дело.

— А как же Холли?

— А что Холли?

— Она не должна была идти туда одна.

— Она сама вызвалась. Выманить их из дома было лучшей стратегией. — Он явно испытывает неловкость. Она должна была доказать Нико свою преданность после того, как нарушила правила, и она ее доказала. Навеки.

Оставшуюся часть пути мы не разговариваем. Что произошло? Я хотела убить того лордера. У меня в руке был нож, была возможность. Но одна лишь мысль — воспользоваться им, воткнуть лезвие в живую плоть, разрывая кожу, вены, мышцы, — ия оцепенела. Я не могла этого сделать. Если бы Катран не подоспел вовремя, меня уже не было бы в живых.

Кулаки непроизвольно сжимаются. Для чего были все те тренировки с Нико и Совами? Я знаю так много способов оборвать жизнь.

Мысленно рисую лицо Эмили. Она отказалась от эликсира счастья, который мог спасти ее, — ради чего? Теперь и она, и ребенок — оба мертвы. И Холли тоже мертва: ей сломали шею. И еще двое других из ее ячейки, имен которых я даже не знала. И это сделали лордеры. В следующий раз, когда в моей руке будет оружие, а передо мной лорд ер, я не спасую.

ГЛАВА 31

— Ты сделала бы то, что сделала та девчонка? — спрашивает Тори. Она осматривает свой нож, когда мы уже подходим к дому. У нее явно не было проблем с его использованием.

— Это было бессмысленно. Она не спасла своего ребенка.

— Но, может, она не хотела жить, зная, что именно своим решением убила его. Вот я, если бы была рядом с Беном, когда он умирал, и не сделала все, чтобы спасти его, я бы не смогла с этим жить.

Я осторожно поглядываю на нее краем глаза. Знает ли она что-то о Бене? Нет. Просто соотносит с собой то, что случилось с той девушкой, с тем, что сделала бы все, чтобы спасти. Я вздыхаю.

Тори обнимает меня за плечи.

— По крайней мере, там еще долго никого не будут убивать. Отличная работа, правда?

— Из того, что я видела, да. — И этого более чем достаточно.

Тори бросает взгляд вперед. Катрана, идущего сейчас впереди, почти не видно. Она понижает голос:

— Это несправедливо. Поговори с Катраном, убеди его, что должна быть задействована в следующей вылазке. Но ты все равно участвовала, и мы кое-что сделали. — Она вновь повышает голос: — Мы им показали, да? — Остальные отзываются нестройными восклицаниями.

Возле дома нас встречает Нико. День близится к вечеру, и он уже вернулся из школы. Где и я должна была быть. Нико оглядывает группу, видит, кого нет.

— Они умерли славной смертью? — спрашивает Катрана.

— Да.

Брат Холли выбегает из дверей вслед за Нико. Ему не позволили участвовать в сегодняшней вылазке: еще недостаточно тренирован, сказал Нико.

— А где Холли? — спрашивает он.

Никто не отвечает. Катран кладет руку мальчишке на плечо, когда того начинает трясти. Мы стоим вместе: минута молчания растягивается в долгие, мучительные секунды.

Нико поднимает глаза и кивает. Все начинают расходиться. Катран обнимает брата Холли за плечи и тихо говорит что-то ему на ухо. Другой, мягкий, совсем как тот Катран из моего сна, который успокаивал меня, когда мне было страшно. Было ли такое на самом деле? Каким бы безумным это ни казалось, что-то во мне говорит: да, было.

— Приятно видеть, что вы двое ладите, — замечает Нико, указывая на нас с Тори, мы стоим рядышком, держась за руки.

— А почему бы нам не ладить? — спрашивает Тори.

— Нечасто случается, чтобы две девушки, которые встречались с одним парнем, были подругами.

Тори смотрит на меня широко открытыми глазами, потом отталкивает.

— Бен? — шепчет она. Я не отвожу взгляда, беспомощно пожимаю плечами. Что я могу сказать?

Она резко разворачивается и уходит в лес. Нико улыбается.

— На пару слов, — говорит он, жестом веля мне идти за ним, и входит в дом. Я стою, приросшая к месту.

— Пошли! — зовет он.

Вхожу вслед за ним в комнату без окон, которую он сделал своим кабинетом. Свечи отбрасывают мерцающий свет на влажные стены.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я, не в силах удержаться.

— Что?

— Сказал Тори обо мне и Бене.

— Рейн, ты же знаешь, как мы должны работать в группе: полная искренность. Никаких тайн между нами. Лордеры лгут, мы говорим правду.

— Правда — это свобода, свобода — это правда, — произношу я слоган, пришедший откуда-то из глубин памяти.

Он улыбается:

39
{"b":"631508","o":1}