ЛитМир - Электронная Библиотека

Взяв мать за локоть, Мейси повела ее к кухне.

– Я приготовлю маме завтрак. Когда Бекки спустится, скажите, что приехал ее отец, чтобы отвезти в школу.

Не успела они дойти и до середины прихожей, как раздался краткий стук, и дверь открылась. На пороге возник Лайл в полицейской форме и, очевидно, очень удивился, увидев так много народу.

– Простите, – проговорил он, снимая шляпу. – Я не ожидал…

Он умолк, узнав Джорджию. А затем улыбнулся, и Мейси пронзила боль в старой ране. Давняя тоска. Неуверенность. Скопившийся гнев.

У Лайла и Джорджии всегда была особая связь – дружба, которая исключала Мейси, делала ее посторонней. Хотя они и заверяли всех, что их отношения сугубо платонические, Мейси знала свою сестру слишком хорошо, чтобы подавить в себе сомнения в том, что в городе остался хотя бы один парень, с которым она не спала.

Мейси потянула Берди за руку, но та, видимо, желала остаться молчаливым зрителем того, что обещало превратиться в интересное шоу.

– Привет, Лайл, – сказала Джорджия, склоняя голову набок, точно маленькая девочка, выбирающая, в какой руке подарок. – Рада тебя видеть.

Джеймс протянул ему руку:

– Джеймс Граф. Клиент Джорджии.

Остальные молчали, пока они пожимали друг другу руки, а Мейси гадала, что Джорджия успела рассказать Джеймсу, знает ли он о той роли, которую призван здесь сыграть, и пришлось ли сестре упрашивать его поехать с ней, чтобы послужить громоотводом для сплетен, которые обязательно появятся, даже если она пробудет здесь совсем недолго.

– Лайл Сойерс. Рад встрече. – Лайл оглядел незнакомца «полицейскими глазами», как раньше называла это Мейси. Глаза у него светло-карие, как у актера в сериале о полиции, который они смотрели, когда учились в старших классах, вместо того, чтобы делать уроки.

– Папа! – Бекки быстро сбежала по лестнице.

– Привет, егоза, – воскликнул он с той улыбкой, в которую Мейси влюбилась, впервые увидев его на фестивале морепродуктов; тогда они оба были слишком молоды, чтобы знать, что такое любовь с первого взгляда.

– Ну пап… – неубедительно простонала Бекки, вырываясь из объятий Лайла.

Она отстранилась и бросилась к Джорджии.

– Привет, тетя Джорджия! Я написала список всего, что хочу тебе показать, и на это нужно четыре дня. Можешь остаться хотя бы на столько?

Джорджия склонила голову над головкой Бекки, их волосы смешались так, что их невозможно было различить, и Мейси вспомнилось, как в детстве она смотрела на Берди и Джорджию, чувствуя себя лишней.

– Мне очень жаль, но не могу, дорогая. Я должна возвращаться на работу. И мистер Граф тоже. Может, в другой раз? Хорошо?

Личико Бекки вытянулось от разочарования.

– Но я уже с-сказала Британи Бэньон, что т-ты п-приехала нас навестить, и она тоже хочет т-тебя увидеть. Она сказала, ее п-папа учился с т-тобой в старшей школе.

Мейси положила руку Бекки на плечо, напоминая ей сделать глубокий вдох, прежде чем говорить. Не замечая этого, Бекки продолжала:

– Я п-приведу ее к нам после школы. Может, расскажешь нам какие-нибудь смешные истории про ее п-папу.

Пока Джорджия подыскивала слова для ответа, Мейси спросила:

– Ты взяла домашнюю работу?

– Да. И теннисную ракетку. Мне не нужен ланч, я сегодня куплю в буфете. – Дочь широко улыбнулась, став настолько похожей на свою тетю и бабушку, что сердце у Мейси заныло еще больше.

– Хорошо. Увидимся после школы. – Она тоже улыбнулась, и Бекки обняла ее, как будто понимала, как ее мать в этом нуждается.

Лайл открыл дверь, затем снова повернулся к Джорджии:

– Надолго приехала?

– Если все пойдет по плану, надеюсь уехать завтра.

Лайл медленно кивнул.

– Ну, не пропадай, – сказал он с той же улыбкой.

Мейси отвернулась.

– Рад был познакомиться. – Он кивнул Джеймсу, вышел за дверь и направился к патрульной машине с Бекки на руках.

Мейси держала Берди под локоть, изо всех сил желая уйти. Она думала о том, что придется позвонить в школу, предупредить, что опоздает, и попросить, чтобы ее классу дали замену. Однако Берди, сопротивляясь, вырывала руку.

Дедушка тяжело опустился в кресло, на его лице все еще оставались красные пятна от жары на улице. Он потер запястье, и Мейси заметила розовую припухлость возле кисти. Его ужалила пчела, что было большой редкостью. Дед всегда твердил, что знает, как общаться с пчелами, как ходить среди них так, чтобы они его не трогали. Всегда говорил, что, если вас ужалили, значит, вы сделали что-то неправильно.

Мейси двинулась было к нему, хотела помочь вытащить жало, но затем остановилась. Дед взял чашку и блюдце, которые Джеймс оставил на столе возле кресла, поднес их близко к глазам, увеличенным за толстыми линзами очков. Мейси и Берди внимательно за ним наблюдали.

Берди сделала шаг вперед. Дед коротко взглянул на нее, и затем, как в замедленном кино, они наблюдали за тем, как блюдце накренилось, чашка скользнула по нему и упала, рассыпавшись на осколки. Замерло все: каждое движение, каждый удар сердца, даже тиканье больших часов на столике, как будто сама Земля внезапно остановилась, решив повернуть в обратном направлении.

Затем возникли звуки – звон бьющегося фарфора и крики. Дедушка соскользнул с кресла, повалился на яркие белые осколки, держась за грудь. Берди кричала, Джорджия бросилась на пол, пытаясь положить голову деда себе на колени. Мейси схватила телефон, думая набрать 911, и дважды промахивалась, пока Джеймс не отобрал у нее телефон. Он набрал правильный номер и четко изложил диспетчеру службы помощи, что произошло.

Берди присела на колени рядом с Джорджией. Она вытащила кусочек блюдца из-под руки отца, вгляделась в летающих пчелок. И принялась раскачиваться вперед-назад, не замечая, как с глубокого пореза на большом пальце красная кровь капает на ее розовую юбку.

Глава 8

«В холодных климатических зонах самцы-трутни зимой умирают, а рабочие пчелы собираются вокруг своей царицы и машут крылышками, согревая ее до весны».

Из «Дневника пчеловода» Неда Бладворта

Берди

Внутри моей головы – занавес, как тот, что на сцене. Он разделяет то, что можно видеть, и то, что видеть нельзя. Я знаю это, потому что сама повесила его десять лет назад, когда выбрала жизнь на видимой стороне. Я улыбаюсь, притворяюсь, играю роль. И держу занавес всегда опущенным, чтобы не видеть, что за ним скрыто. Кто-то назовет это трусостью, но только благодаря занавесу я пережила эти годы. Моя мать хотела, чтобы я научилась петь и заботиться о своей красоте, однако она не научила меня противостоять страху и быть сильной. Часть меня хочет поднять занавес, заглянуть за него, встретиться с тем, что прячется в темноте. Но я пока недостаточно сильная. Так что я выжидаю, и учусь, и жду, что между полотнищами возникнет луч света и мелькнут картинки, как в кинопроекторе.

Кажется, сегодня я увидела проблеск. Все началось с ярких пчелок и тонкого фарфора, на котором они нарисованы. Я где-то их видела. Ощущение тонкой чашки в руках мне было знакомо. На миг всю меня заполнило воспоминание, и я затаила дыхание, стоя на лестнице перед Джорджией, Мейси и отцом, видя картинки за занавесом моего разума.

Я очень маленькая. Я знаю это, потому что болтаю ногами, сидя на стуле, и они не достают до пола. Кухня, пол выложен крупной черной и белой плиткой, и от вкусного аромата пекущегося в духовке хлеба у меня текут слюнки. Я знаю, что скоро получу толстый ломоть с холодным сливочным маслом, и хотя я не голодна, в животе урчит.

Дверь кухни открывается, и входит папа, пахнущий солнцем, теплым воздухом и медом. Он берет мою руку и ведет меня на улицу. Он хочет показать что-то в ульях, и я иду с ним охотно, позабыв про хлеб и масло.

Моя рука очень маленькая в его большой ладони, и я ощущаю знакомые мозоли. Я говорю ему, что даже если мы побежим в темноте, я все равно его узнаю по прикосновению руки. Я знаю, я сказала что-то очень смешное, потому что он смеется.

16
{"b":"635806","o":1}