ЛитМир - Электронная Библиотека

– А Мейси? – всхлипнула я.

– Ты знаешь, как это уладить, – тихо сказал он.

Он был совершенно прав – то, что мне нужно сделать, на самом деле довольно просто. Как стереть с бумаги рисунок, штрих за штрихом. Только лист не будет совершенно чистым, чтобы начать на нем заново рисовать. У меня останется моя гордость, а у Мейси – ее горечь, которой хватило бы на то, чтобы потопить целый корабль.

– Почему ты никогда меня не винил? – прошептала я, уткнувшись в его рубашку.

Он не замедлил с ответом.

– Потому что я тебя знаю. Я знаю, какой ты человек.

– Но Мейси – моя сестра…

Когда мы были маленькими, дедушка говорил, что наши сестринские узы – как ластик на конце карандаша, стирающий все ошибки. Мы всегда в это верили. До того самого солнечного полудня в начале июля много лет назад, когда и Мейси, и я перестали верить во что бы то ни было.

Мы оба оглянулись на звук открывшейся двери. Мейси придержала ее для Бекки, и я заметила, что за ними стоит Джеймс и смотрит на нас с нечитаемым выражением. Я отстранилась от Лайла, понимая, как это выглядит со стороны.

Бекки с улыбкой подбежала к нам, обхватила руками нас обоих. Я не могла смотреть на Мейси и, отводя взгляд от нее, встретилась глазами с Джеймсом. Я поняла, что должна объяснить ему кое-что, если мы планируем задержаться тут вместе.

Словно не видя меня вовсе, Мейси подошла к Лайлу.

– Я позвонила учительнице Бекки. После уроков нужно заехать к ней за домашним заданием. Проследи, чтобы она все сделала. И никакой пиццы вместо обеда! Она сегодня съела достаточно вредной еды.

– Ну мама! – простонала Бекки.

Лайл с серьезным видом кивнул, однако я даже не сомневалась, что они с Бекки закажут на обед пиццу.

Мейси развернулась и направилась обратно к двери больницы.

– Дедушка очнулся и спрашивает тебя, – бросила она мне через плечо.

Я быстро попрощалась с Лайлом и Бекки, последовала за Мейси в здание. Я хотела пройти мимо Джеймса, но он задержал меня, тронув за руку.

– Я мог бы пока поехать в дом вашей тети Марлен и начать просматривать каталоги, которые вы с собой взяли. Но если хотите, я останусь здесь с вами. Мои сестры говорят, что у меня талант быть посредником в переговорах.

– С чего вы взяли, что мне нужен посредник?

Он приподнял бровь в качестве ответа.

Я подумала, что не заслуживаю его доброты, что если бы он знал правду, он улетел бы домой на первом же самолете. И что мне лучше оставаться одной – не просто потому, что я так привыкла, а потому, что я так предпочитала. Человеческие отношения были слишком непредсказуемыми, слишком запутанными, как узелки на пряже, которые не знаешь, как распутать.

Однако Джеймс предложил помощь не потому, что искал друга. Наверное, так ему было проще. Видимо, это и заставило меня взять его руку и потянуть за собой по коридору, ухватившись за него, как за спасательный круг.

Глава 10

«Пчелы танцем объясняют собратьям по улью, где найти еду, новый дом или предупредить об опасности. Этот сложный танец, состоящий из кружений и резких смен направления полета под точно отмеренными углами, понимают только пчелы – и еще те, кто не ленится внимательно за ними следить».

Из «Дневника пчеловода» Неда Бладворта

Мейси

На следующее утро Мейси разбудили тишина в доме и запах свежего кофе. Она взяла отгул на работе, планируя провести бо́льшую часть дня в больнице, и не заводила будильник. И все же удивилась, увидев, что на часах уже больше девяти и что она лежит в том же положении, в котором заснула прошлой ночью.

Она быстро встала, накинула халат поверх футболки и шорт, в которых обычно спала, прошлепала босыми ногами в комнату Берди. Дверь была открыта, и матери не оказалось ни в постели, ни в примыкающей к спальне ванной комнате.

Мейси сбежала вниз по лестнице, прошла по коридору до кухни и резко остановилась на пороге. Берди, полностью одетая, причесанная, со свежим макияжем, сидела за столом и крошечными кусочками ела омлет. Джорджия в джинсовых шортах с заплатками, в яркой цветастой футболке – которые выглядели так, будто их заносили до дыр еще в семидесятые годы – стояла у плиты и жарила оладьи.

– Ты рано, – пробормотала Мейси, подходя к кофеварке.

– Ну… ты допоздна пробыла в больнице, и я подумала, что помогу Берди одеться, накормлю ее завтраком, пока ты спишь, – сказала Джорджия, не отрывая взгляда от сковороды.

Мейси молча налила себе полную чашку кофе и сразу отпила большой глоток, чувствуя, что нуждается в подкреплении сил, раз уж предстоит разговор с сестрой. Она узнала чашку с небольшим сколом возле края и буквой «М», образованной из трех русалок. Почти такая же, только с буквой «Д», стояла возле кофеварки с остатками остывшего кофе. Эти чашки не попадались ей на глаза уже много лет. Джорджии наверняка пришлось порыться в глубинах буфета, чтобы их разыскать.

– Берди обычно завтракает с подносом в постели, – недовольно пробурчала она, глядя на мать поверх чашки.

Джорджия бросила на нее короткий взгляд.

– Я не спрашивала. Просто сказала ей, что готовлю завтрак и чтобы она спускалась, как оденется.

В ее голосе не было самодовольства, но Мейси тем не менее разозлилась. Самой ей почти никогда не удавалось так легко справиться с Берди. Словно после всех этих лет мать все равно отдает предпочтение старшей сестре.

– Она сама оделась?

Джорджия подсунула под оладью лопатку и ловко ее перевернула.

– Видимо, да. – Она повернула голову и посмотрела на мать, как будто ждала, что та что-то скажет. – Я замочила ее юбку в раковине.

– Это шелк. Его нельзя мочить.

– Ну я подумала, если замочить целиком, не придется волноваться о пятнах от воды. В любом случае это лучше, чем кровавые пятна.

Мейси поцеловала мать в щеку, выдвинула стул рядом с ней и села за стол. Она отпила большой глоток кофе, глядя на банку с дедушкиным ниссовым медом, которая стояла в центре кухонного стола сколько она себя помнила, и резко сказала:

– Я забыла проверить телефон. Из больницы, наверное, звонили.

– Не волнуйся, – сказала Джорджия. – Звонили на домашний. Состояние стабильное, но дедушку пока оставят в больнице. Я договорилась о встрече с его лечащим врачом. Мы можем подъехать к одиннадцати.

Мейси сжала ручку чашки так, что пальцы побелели.

– Но если у тебя другие планы, я могу поехать одна, – продолжала Джорджия. – Потом нам нужен будет кто-нибудь, кто поможет перевезти ульи. Дедушка очень расстроится, если не получит свой ниссовый мед…

– Прекрати все это! – вырвалось у Мейси.

Джорджия выключила газ и сняла сковороду с плиты. На ее лице возникло как будто искреннее удивление.

Мейси со стуком поставила чашку на стол, расплескав кофе. Краем глаза она заметила, что Берди отложила свою вилку.

– Прекрати делать вид, что тебе не все равно! Как будто мы только и ждали, когда ты вернешься и продолжишь жить тут как ни в чем не бывало. Не выйдет! Даже и не думай!

– Прошло много лет, Мейси.

Мейси положила ладонь на деревянный стол, ощутив его приятную прохладу.

– Это не игра, в которой тебе позволено менять правила на ходу только потому, что проигрываешь.

Джорджия поставила сковороду на стол.

– Речь не о выигрыше или проигрыше. И я вообще не думала возвращаться. Никогда. Но прошло десять лет! Сначала я сказала «нет». Я знала, ты не будешь рада меня видеть. Я помню, что обещала никогда не возвращаться. Потом я сказала себе, что делаю это ради работы, для Джеймса, если точнее. Хотя в глубине души я понимала, что время пришло. Моя собственная сестра просто не может ненавидеть меня до сих пор. Мне было необходимо это выяснить.

Мейси вдруг вспомнила, как Джорджия учила ее водить машину. Они практиковались на старом дедушкином «Бьюике», и Мейси боялась нажимать на акселератор, пока Джорджия не пообещала ей, что не допустит, чтобы с ней случилось что-то плохое. И Мейси ей поверила. Она нажала ногой на педаль, машина рванула вперед и чуть не врезалась в магнолию – в последнюю секунду Джорджия успела крутануть руль.

19
{"b":"635806","o":1}