ЛитМир - Электронная Библиотека

– Я тебя не ненавижу, – тихо произнесла Мейси. – Хотела возненавидеть, но не смогла. Просто легче тебя не ненавидеть, когда между нами четыре сотни миль.

Берди, казалось, смотрела на Джорджию осмысленным взглядом. Джорджия подошла и забрала у матери пустую тарелку.

– Налить тебе еще кофе?

Берди ничего не сказала, однако повернула голову к кухонной стенке, туда, где стояла кофеварка. Было что-то странное в этом движении. Мейси вглядывалась в лицо матери, гадая, что именно она упускает.

Джорджия налила Берди кофе. Даже за все долгие годы она не забыла, что надо положить две чайные ложки сахара и плеснуть чуть-чуть молока. Это разозлило Мейси еще сильнее.

– Когда ты уедешь? – спросила она, желая контролировать ход разговора. Она всегда умела держать вещи под контролем. Джорджия умела только путать и устраивать беспорядок, а Мейси – подчищать за ней и чинить. – Я так понимаю, твои планы изменились? Из-за дедушки.

Она поднялась и достала из шкафа коробку хлопьев, невзирая на аппетитный аромат жареных яиц и оладьев. Она сама способна приготовить завтрак для семьи, делала это многие годы.

Джорджия поставила чашку перед Берди.

– Из-за дедушки наш отъезд откладывается на неопределенное время, – ответила она, не встречаясь с Мейси взглядом.

– Разве Джеймсу не нужно возвращаться в Нью-Йорк? Ты не можешь просто оставить его тут болтаться.

Она посмотрела на спину Джорджии и заметила, как та свела лопатки – верный знак, что сестра готовится к бою. Мейси была этому рада. Джорджия вернулась в Апалач, как будто ее тут ждали. Кто-то должен напомнить ей, почему она так долго не возвращалась.

– Я его сюда силком не тащила и вовсе не заставляю тут болтаться, – проговорила она сдержанно. – Я предложила отвезти его в аэропорт, чтобы он мог вылететь в Нью-Йорк, но он сказал, что никуда не спешит. Мой босс тоже не возражает, что я задержусь. Я беспокоюсь о дедушке. Я хочу убедиться, что он в порядке, и помочь, если понадобится. И, может быть, успею сделать то, зачем приехала. Может быть, даже получится поговорить с тобой. У меня нет намерения создавать тебе неудобства, и мне хотелось бы думать, что наш с тобой разговор не попадет под это определение.

Мейси замотала головой еще раньше, чем Джорджия закончила говорить.

– Создавать неудобства? – Ей показалось, что она услышала стук в дверь, однако была слишком поглощена разговором, чтобы обратить на это внимание. – Ты называешь «неудобством» ураган пятой категории. Я, если честно, ожидала, что ты приедешь под покровом темноты и так же уедешь. Я бы так и поступила на твоем месте, да все забываю, что мы с тобой совершенно разные.

Губы Джорджии побледнели. Берди встала, задвинула стул и вышла из кухни, но Мейси это едва осознала.

– Ну и слава богу! – крикнула Джорджия. – Потому что нельзя всем быть такими тряпками!

Мейси швырнула чашку в раковину. Судя по звуку, та треснула. Джорджия невольно поморщилась, и Мейси испытала от этого удовлетворение.

– Кто-то же должен был остаться, чтобы убирать за тобой беспорядок.

Джорджия сделала к ней шаг, ее сжатые в кулаки руки были прижаты к сердцу, словно она защищала его.

– Ты сама так решила! Сама! А я согласилась, думая, что это сделает тебя счастливой.

От возмущения у Мейси перехватило дыхание. Затем она вспомнила еще кое-что, сказанное Джорджией.

– Почему Джеймс вдруг захотел остаться? Сколько из этого ты ему рассказала?

– Ты имеешь в виду – из моей версии или твоей? – Щеки Джорджии раскраснелись, ноздри раздувались.

– Я имею в виду настоящую версию! – прокричала Мейси. Хорошо, что Бекки осталась у Лайла и не видит ее сейчас. Мейси никогда не повышала голос ни дома, ни в школе. Научилась у матери. Леди не устраивают суеты. Однако сейчас она разрывалась между злостью и отчаянным желанием оставить правду невысказанной.

– Настоящую версию? – проговорила Джорджия. – То есть настоящие события или то, какими ты желаешь их помнить?

– Настоящую версию, в которой ты таскалась по парням и допустила, чтобы с ребенком случилось несчастье! – прокричала Мейси.

Обе уловили какое-то движение и обернулись. В дверях стоял Джеймс со стопкой каталогов в руках.

– Ваша мать открыла мне дверь. – Он приподнял каталоги, как бы объясняя свое появление. – Я заехал к вашей тете, и она сказала, что вы здесь. Я взял каталоги, подумав, что если у нас будет время, мы могли бы начать…

Его голос затих, словно эхо последних слов Мейси все еще рикошетило от стен, как пули, оставляя в них выжженные черные дыры.

Джеймс положил каталоги на столешницу кухни, отошел обратно к двери, однако остановился, и, помедлив, сказал:

– В ответ на ваш первый вопрос, Мейси: я здесь потому, что недавно потерял свою жену, и Джорджия была так добра, что позволила навязаться к ней в попутчики, понимая, что мне нужно отвлечься. Что касается вашего второго вопроса, то я ничего не знаю о вашей семье или о том, почему она так долго с вами не общалась. – Он помолчал. – Но теперь, кажется, знаю.

Он коротко кивнул, прощаясь, и вышел из кухни. Они слушали, как его шаги затихли в конце прихожей, как открылась и закрылась входная дверь дома.

Сестры долго стояли молча. Наконец Джорджия подошла к столешнице и взяла каталоги. Приподняв подбородок, она проговорила бескровными губами:

– Я сейчас еду в больницу, чтобы встретиться с дедушкиными врачами. Ты можешь ехать или нет, мне все равно. Потом я позвоню его коллеге-пчеловоду Флоренс Лав, попрошу ее приехать сюда и посоветовать мне, что делать, пока дедушка не поправится, и как перевезти ульи на болото. Я не уеду, пока дедушка не поправится, пока все не войдет в свою колею, так что привыкай видеть меня ежедневно.

Она вышла из кухни, ее каблуки простучали по деревянному полу, как обвинение.

В голове Мейси пронеслись тысячи слов, которые она хотела бы высказать сестре. Ее взгляд остановился на грязной сковороде и холодных оладьях.

– Ты не убралась в кухне! – крикнула она ей вслед такие знакомые слова.

Джорджия в ответ лишь хлопнула дверью.

Глава 11

«Когда нужно достать мед из улья, пчел следует сперва успокоить дымом из дымаря. Дым провоцирует пчелиный инстинкт спасать припасы от пожара, что делает их менее агрессивными. К тому же дым мешает пчелам воспринимать феромоны, которыми они оповещают друг друга об опасности.

Так улей делается доступным для того, кто хочет собрать мед».

Из «Дневника пчеловода» Неда Бладворта

Джорджия

Я стояла у дедушкиной пасеки, подставив лицо солнцу и слушая жужжание пчел. Этот неумолчный гул был музыкой моего детства, мед – излюбленной сладостью и на долгое время – идеальным заменителем матери.

Мейси смотрела на жизнь иначе. Ей требовалось материнское одобрение, и она не оставляла попыток до нее достучаться – как медвежонок, который лезет в улей за медом, не обращая внимания на сотни укусов в лапу. На то имелись причины. Мейси было всего пять лет, когда мать уехала в первый раз. Бабушка и дедушка сказали нам, что ей нужно отдохнуть и поговорить с особыми докторами и что после этого она снова будет хорошо себя чувствовать. С каждым разом, когда мать возвращалась домой, яркая, красивая и веселая, она казалась мне все более ненастоящей. Словно статуэтка балерины, которая кружится в музыкальной шкатулке. Когда она вернулась в третий или четвертый раз, Мейси наконец поняла, что ничего не изменится. И все же не могла перестать лазить за медом.

Так началась ее ненависть к пчелам. Мы с дедушкой знали, что рядом с ними нужно держаться спокойно, что пчелы способны почувствовать твое настроение раньше тебя самого. Если ты напуган или сердит, они тоже такими станут и почти наверняка тебя ужалят. Рядом с ульями я всегда тихонько напевала одну из любимых мелодий матери – мне казалось, что я помнила эту песню с раннего детства, что мама, укачивая меня, пела ее как колыбельную.

20
{"b":"635806","o":1}