ЛитМир - Электронная Библиотека

Неарх подошел к своей суме и высыпал оттуда молотой ивовой коры, и этот порошок положил в кружку с кипятком. Вскоре зелье было готово, он помешал его ложкой, здесь деревянной, как и многое вокруг, вполне удобной, и когда настой остыл, выпил его. Критянин достал свои записки, перечел, что он записал о речном пути, и разделся ко сну.

В руках северянин держал два блюда из серебра тонкой работы, привезенные Арифарном в дар много лет назад. Он их повернул рисунком к критянину, тот поднял глаза, и увидел Александра, возносящегося на грифонах и чеканный портрет Элисии, сделанный по его рисунку.

Критянин лег спать, приняв еще ивового настоя, сердце почти не болело,лежать на теплых мехах, и укрытым покрывалом, было просто великолепно, да и после тяжелой долгой дороги и бани , он быстро уснул, и увидел ту, о которой грезил. Опять было холодно, даже под медвежьими мехами, голова была как в огне, он уже почти не дышал, грудь сдавило стальными обручами. Она пришла, в этот раз сразу, во всем блеске своей красоты, положила свою ладонь на его предплечье, ее глаза неотрывно смотрели на него, и улыбаясь ему, сказала:

– Ты наконец-то пришел домой мореход, и тебя долго ждали. Твой корабль на берегу и твои странствия закончены.

Храм судьбы

Наступил вечер, стало быстро темнеть, а архонт города Лато должен был дойти до храма Латоны. Он был не один, а как подобало, с парой рабов, идущих с факелами освещая ему путь. Святыня уже белела рядом, и властителя пустили за медную дверь, оставив его спутников снаружи."Им нельзя", сказала старшая жрица. Андротим, пришедший для своего традиционного моления Латоне, предложил дары, а жрица приняла их. Предметы забрала молоденькая жрица, но судя по одеянию, уже посвященная в таинства. Девушка напоминала лицом старинную статуэтку Элисии из слоновой кости, держащую двух змей в руках. Лицом же и статуэтка, и молоденькая жрица были схожи с людьми далекого Севера, куда по обету совершил паломничество дед архонта, на берега священной реки, и посетил древнейшие святыни, в том числе и город, посвященный богине Лато, как и родной город властителя. Дед встретил там даже пилигримов из далекого Ирана, принесшие богатые дары богам. Служители уже зажгли светильники, и старшая жрица ушла с дарами в пронаос, уложив приношения у ног богини. Статуя была прекрасна, из дерева и слоновой кости. Архонт не в первый раз окинул взглядом храм, охряные стены, бронзовые статуи у входа, почему-то задержался взглядом на дверях. Песнопения скоро затихли, и властитель готовился уйти, как вдруг....

– Гора родила избранного под счастливой звездой!!! Он пришел опять! – это стала кричать та, совсем молодая жрица, непередаваемо изменившись в лице. Она дрожала, ее били конвульсии, и она, держась за стоявший рядом бронзовый светильник, продолжала:

– Сауроктон! Спаситель! Тот, которого ждали! Он не будет побежден! Он принесет закон опять! Пройдет все испытания, пройдет весь путь до конца! И быка, и реку, и тайну !

И уже падая, произнесла последнее:

– И в самом конце встретит сестру".

Властитель кинулся помочь, но его опередила старшая жрица, вместе с прислужницами понесли, а скорее потащили безчуственое тело в дарохранительницу и к другой двери из храма, дальше, в помещение неподалеку. Архонт ждал, не стал уходить, он сам был в ужасе– одно дело знать что боги есть, а другое– получить этому подтверждение. Он дождался старшей жрицы, пришедшей с помошницей, несшей что-то на подносе, покрытом покрывалом. Она сорвала ткань со святыни, укрытой до этого, и приказала:

– Поклянись! Заклинаю всем дорогим для тебя!

Архонт, привыкший, что приказывает он, и привыкший к почтению и подчинению, не задумываясь, кивнул, соглашаясь…

– Я клянусь… Что не раскрою тайну.

– Не только… – произнесла жрица. – Клянись, что ты или твой сын во всем поможешь ему.

Тут архонта обуял страх, он не боявшийся ни битв, ни осеннего моря, всерьез был испуган и горд– стать спутником Посланца честь, и одновременно горечь и погибель.

– Я готов, – произнес он, твердо сжав губы.

– Не ты. Твой сын. Теперь он будет зваться Неарх. Потом пришлешь его в храм в Идейскую пещеру, наставница станет наставлять его, когда подрастет. – она обернулась к жрицам, и обвела всех взглядом.

– Мы благославлены. Много лет у нас не было провидицы . Клянитесь все, что никто не раскроет тайны, или Латона и Элисия вас накажут. – торжественно проговорила жрица, поднимая горящий факел вверх.

Посвящение Неарха

Юноша шел один, как и было ему велено..Пешком, как проситель, и нехитрую свою поклажу нес на себе, а также послание для жрицы, которая встретит его у Священной тропы. Ему нравилась родная земля, время было весеннее, и Крит в эту пору всегда особенно прекрасен, с множеством ручьев, с прекрасными лесами и полями, дорога не казалась унылой. Сын архонта думал о том, что ему предстоит узнать, и как долго задержится для посвящения. : «Надеюсь не на пятьдесят лет, как Эпименид… Хотя как знать и отец поклялся за меня. "Юноша представил себе, как зайдет в пещеру, ему приготовят келью, он будет читать Гомеровы песнопения, и заснет на пятьдесят, нет, на шестьдесят, или даже на семьдесят лет. Потом он проснется, а матери и отца нет( даже подумать страшно), у него борода до колен, и его зовут снимать порчу с какого-нибудь города, или чуму изгонять, или Совет пошлёт его на Север, на родину Элисии с дарами, а ,может быть, сам Улль будет ему помогать в странствиях…И он встретит хозяйку Горы, Прекрасную Элисию, отгадает три загадки, и она оставит его с собой.».Размечтавшись, юноша споткнулся, и упал на подставленные ладони, немного ободрав их, но лицо сумел отвернуть в сторону от камня, не просто так его педагог тренировал. Дома Учитель рассказывает о тайнах наук, а наставник учит владеть оружием. : «Скоро стану эфебом и посвящу волосы Уллю.». Подходя к плато Нида, где по рассказам начинается идейская тропа, он засмотрелся на вид гористой равнины ниже плато, местность покрытая кустарником и деревьями показалась великолепной, но он повернулся и пошел по тропе, заросшей по бокам кустами. Встречались и цветы-прекрасные маки, просто необыкновенно красные здесь. Ну а где цветы, там и пчелы, но ни одна не ужалила юношу, они лишь облетали его с явным интересом. Двигаясь так, юноша продвигался к своей цели, и около громадного зева пещеры, адепт наконец-то увидел жрицу, его наставницу. Это была прекрасная девушка двадцати лет, с непокрытыми волосами, как и подобало жрице, в белом платье и сером плаще, с заколкой у левого плеча. Неарх подошел к ней и окликнул:

– Привет тебе. Я пришел согласно обету отца и приказу жрицы Латоны нашего города, Лато. Я сын архонта, Неарх, должен пройти испытания и посвящения.

– Я готов, госпожа, – храбро проговорил юноша, почти не заикаясь от волнения.

– Уже? Только явился уже и на подвиг сгодился? – ответила девушка стихотворно опешившему от неожиданности юноше, незнавшему что ответить девушке. Обычно Неарх за словом в карман не лез, а тут, казалось столько раз проговоренная про себя речь стерлась из памяти, и он робко мучительно покраснел, и выдавил из себя:

– Меня наставляла жрица перед путем в Идейское святилище, я пришел один и без слуги, как должно.

– Я вижу.. – протяжно ответила она, – Принес с собой еду? Ковш для питья, деревянный с собой? Напиться сможешь в ручье. Ночевать будешь в пещере, а утром я буду приходить и наставлять тебя, кроме меня будет еще трое учителей, я тебя познакомлю с ними. – девушка говорила это, и улыбалась, и улыбка красила ее необыкновенное лицо.

– А как тебя зовут, повелительница? – спросил послушник, стараясь улыбаться как можно более нахально.

– Каллифена, – ответила та, – Пошли, покажу тебе твое жилище.

Они спустились в зев Идейской пещеры по деревянной лестнице, на особых уступах стояли светильники из глины, подошли к нише в скале, где был ворох соломы, постель для юного критянина, рядом стояла простая глиняная амфора, закрытая крышкой, в специальной подставке и светильник с маслом. Юноша бросил свой вьюк с одеялом, новым праздничным хитоном, положил рядом лук со стрелами, и гимны Гомера, записанные на льняном полотне, пергамен был дороговат.

2
{"b":"644623","o":1}