ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Уильям Тенн

Вот идет цивилизация

William Tenn

HERE COMES CIVILIZATION:

THE COMPLETE SCIENCE FICTION OF WILLIAM TENN, vol. 2

© William Tenn, 2001

© Перевод. М. Ланина, наследники, 2018

© Перевод. А. Новиков, 2018

© Перевод. Н. Кудряшев, 2018

© Перевод. К. Круглов, 2018

© Перевод. А. Корженевский, 2019

© Перевод. П. Ехилевская, 2019

© Перевод. Б. Жужунава, наследники, 2019

© Издание на русском языке AST Publishers, 2019

Вот идет цивилизация

Предисловие от Роберта Силверберга

Единственное, что достойно сожаления в этом двухтомном собрании научной фантастики Уильяма Тенна (из каковых двух томов этот – второй, и, если у вас до сих пор нет первого тома, «Непристойных предложений», мой вам совет: бегите бегом в магазин и купите его!), так это его подзаголовок: «Полное собрание научной фантастики Уильяма Тенна». Если называть вещи своими именами, полное собрание научно-фантастических произведений Уильяма Тенна заняло бы гораздо большее количество томов, нежели эти жалкие два. Нельзя ведь запихнуть полное собрание сочинений Роберта Хайнлайна, или Филипа Дика, или Айзека Азимова в два тома, будь они даже толщиной в телефонный справочник Манхэттена. Даже Рэю Брэдбери, считающемуся, подобно Уильяму Тенну, автором преимущественно коротких рассказов, потребовалось бы не меньше полудюжины этих книженций размером с автобус каждая. Что же касается полного собрания научно-фантастических сочинений Роберта Силверберга… ну, в общем, вы поняли.

Но тут перед нами полное собрание научной фантастики Уильяма Тенна – так сказать, gesammelte Werke человека, писавшего это на протяжении полувека с лишним, – и все уместилось в двух томах. Воистину прискорбный факт, и я искренне сожалею об этом. Томов такого размера должно быть не меньше восьми. Или восемнадцати. И если вы считаете, что рассказы в этих двух книгах гениальны, интригующе изобретательны и потрясающе смешны, а это, заверяю вас, так и есть, вам стоило бы почитать те рассказы, которые он так и не удосужился записать.

Они, скажу вам по секрету, абсолютно сногсшибательны. Самые слабые из них порвали бы ваш мозг в клочья. Когда я думаю о всех тех восхитительных рассказах Уильяма Тенна, которые канут вместе с ним в вечность, мне хочется плакать. Великая трилогия, развернутая в параллельной вселенной, в которой безраздельно правили этакими враждующими византийскими императорами Гораций Голд и Джон Кемпбелл… дюжина ехидных историй про соломоновы решения верховного раввина Марса… замысловатое прочтение хайнлайновского «По пятам» задом наперед – клянусь, вам бы все это понравилось. Но где это? Нигде, вот где. Фил – то есть «Уильям Тенн», потому что так уж вышло, по-настоящему его зовут Филип Класс – так и не раскачался написать это. И, хотя ему пошел всего девятый десяток и он все еще позиционирует себя активно пишущим автором (каковым он изображался последние пятьдесят лет), я сильно сомневаюсь в том, что он это сделает.

И я вам скажу, почему.

Это все штучки в духе Шехерезады. В своем предисловии к первому тому Конни Уиллис сообщила нам, что Чарльз Браун из журнала «Локус» обозвал как-то Фила «Шехерезадой научной фантастики». Признаюсь, я не без труда воспринимаю этот ярлык: трудновато разглядеть роскошную Шехерезаду в миниатюрном еврейском старичке с всклокоченной бородкой… правда, полагаю, Шахрияру в этом смысле пришлось бы еще труднее, чем мне. И все же я понимаю, что имел в виду Чарльз.

Шехерезада обладала феноменальной способностью заговаривать зубы. Разумеется, она была одной из величайших в мире рассказчиц – калибра Гомера, или Диккенса, или Старого Морехода – сказительница, чьи истории знают и любят и сейчас, спустя тысячу лет. Когда она начинала говорить, вам не оставалось иного выбора, кроме как слушать. Конечно, вы же помните сказки про Синдбада-морехода, Али-Бабу и Аладдина – сами по себе уже нетленные, незабываемые истории. Но кроме того она наверняка была неподражаемой рассказчицей, потому что прежде ей пришлось завоевать внимание султана – чтобы он вообще разрешил ей рассказывать сказки, которые отвлекли его от неотложной задачи: отрубания ее головы.

Фил Класс – напоминаю, так при рождении звали человека, написавшего «Полное собрание научной фантастики Уильяма Тенна», – тоже умеет поговорить. И я совершенно уверен в том, что он позволил еще восьми (десяти, шестнадцати) томам Полного собрания сочинений улетучиться вместе с сигаретным дымом на десяти миллионах коктейль-пати – вместо того, чтобы записать всю эту чертову уйму материала.

Фил, с которым я знаком года с 1956-го или около того, запомнился мне маленьким человечком с беспрестанно движущимися челюстями. Он тараторил как пулемет, со скоростью мили в минуту, когда мы с ним познакомились на каком-то сборище коллег в Нью-Йорке 1950-х, он продолжал говорить в таком же головокружительном темпе все последующие десятилетия, и, хоть мы и не виделись уже несколько лет, поскольку проживаем теперь на противоположных побережьях Северной Америки, я совершенно уверен в том, что он и в настоящий момент тараторит что-то у себя в Пенсильвании.

Ну, конечно, поскольку мы с вами живем в двадцать первом веке, многократно воспетом членами нашего маленького творческого цеха, его вербальная скорость должна теперь измеряться в метрической системе, поэтому предположим, что сейчас он говорит со скоростью 1,6 километра в минуту, однако эффект ровно тот же: человек, стремящийся выложить тебе уйму потрясающе интересных мыслей на одном выдохе.

К числу этих мыслей, боюсь, относятся и некоторые из лучших его рассказов.

Нас, профессиональных писателей, сызмальства – со времен, когда мы только-только начинали писать, внимательно прочитывали «Ридерс Дайджест» и искали в учебниках советы о том, как удвоить объем рукописи, – так вот, нас сызмальства учили тому, что писатель никогда, ни при каких условиях не должен говорить о том, над чем работает, поскольку существует реальный риск того, что у него эту работу уведут. Филу это правило известно, наверное, с тех пор, когда я еще и понятия не имел, кто такой Джон Ю. Кемпбелл-мл. И ему на это правило плевать, или же он просто такой импульсивный рассказчик, что никак не может остановиться. Я помню, он говорил про рассказ под названием «Уинтроп был упрям» где-то около года, с 1956-го по 1957-й. К концу этого срока я настолько хорошо ознакомился с его содержанием, что порой мне казалось, будто я пишу его сам. Я уже поверил в то, что этот рассказ не будет дописан никогда, а останется устной историей, так что изрядно удивился, когда он все-таки появился в августовском номере «Галактики» за 1957 год (я помню эту дату очень хорошо, потому что в том же номере напечатан и мой рассказ) – правда, редактор, Гораций Голд, поменял название на «Время ждет Уинтропа». Кстати, вы найдете этот рассказ – Фила, не мой – в первом томе этого собрания, под первым и более удачным названием «Уинтроп был упрям».

«Уинтроп был упрям» – это исключение, подтверждающее правило. Фил почти заболтал этот рассказ, хотя все-таки удосужился его написать. Это ехидная, восхитительно ехидная история, почти столь же прекрасная, как те, которых вы не прочитаете, потому что записать их Фил так и не удосужился. Примерно так же вышло с другим произведением (которое вошло в этот том), «Обитатели стен», – он все говорил, говорил и говорил о том, что пишет роман, чего прежде не делал никогда, и никто из нас не надеялся дожить до его окончания, даже после того, как фрагмент его появился в 1963 году в «Галактике». К этому времени работа над ним длилась как минимум тысячу и одну ночь, а то и дольше; тем не менее прошло еще пять лет, прежде чем законченный роман вышел отдельной книгой в «Баллантайн Букс».

«Обитатели стен», если мне не изменяет память, единственный роман, который Филип Класс благополучно дописал до конца (его другое крупное произведение, «Лампа для Медузы», все-таки, думается мне, ближе к повести). Все остальные он выболтал на вечеринках. Некоторые растворились бесследно, и о них никто и никогда больше не слышал. Другим повезло быть написанными, но не Филом. Слышали когда-нибудь про «Чужака в чужой стране» Роберта Хайнлайна? А про «Свидание с Рамой» Артура Кларка? «Поле битвы – Земля» Рона Хаббарда? «Великого Гэтсби» Френсиса Скотта Фитцджеральда? Все это могло быть написано Уильямом Тенном. Но он болтал о них, и болтал, и болтал снова – вечеринку за вечеринкой (только «Гэтсби» назывался у него «Моей Лонг-Айлендской историей», а «Поле битвы – Земля» – «Моей космической оперой»), и идеи эти казались всем просто гениальными. И наконец, сообразив, что на самом-то деле он не очень-то и собирается все это писать, те, другие парни принимались за дело и делали эту работу за него. Это просто стыдобище, один из величайших скандалов в литературе двадцатого века.

1
{"b":"644906","o":1}