ЛитМир - Электронная Библиотека

Гелий Трофимович Рябов

Литерное дело «Ключ»

© Рябов Г.Т., 2019

© ООО «Издательство «Вече», 2019

© ООО «Издательство «Вече», электронная версия, 2019

Сайт издательства www.veche.ru

Начальник внешней разведки[1] – лет шестидесяти, в очках, с круглым, по-бабьи измятым лицом (строгий костюм из жатки как бы дополнял внешний облик: недурно сидящий пиджак, застегнутый на три пуговицы, однако брюки… Референт стоял сзади и, подавляя готовую вот-вот выскочить усмешку, вглядывался в старческий мешочек на ледащем заду генерал-полковника) – замер по стойке «смирно» в ожидании приглашения сесть. Оно следовало всегда после приветствий, обсуждения погоды и недавней (она всегда бывала недавней) охоты. Тем не менее на этот раз Генеральный медлил, сосредоточенно вглядываясь в часы со штурвалом в центре безразмерного стола ценных древесных пород.

– Кхе-кхм, – деликатно кашлянул в кулачок генерал; человек за столом встрепенулся, поднял голову:

– Продолжайте, я внимательно слушаю.

– Я… должен зачитать, – значительно произнес начразведки, бросая вопросительный взгляд на референта. Это был молчаливый вопрос: а можно ли при нем?

И, словно угадав несказанное, Генеральный кивнул:

– При товарище… – Мучился, вспоминая фамилию, но не вспомнил и вяло махнул рукой. – Не тяните. У меня через час встреча, а потом процедуры.

Генерал раскрыл папку и сразу же поймал заинтересованный взгляд Генерального.

– Это… Это… («Черт бы взял этого референта… – вяло ползло в голове, – ему такие вещи не положено знать. Впрочем…») Это так называемое литерное дело, товарищ Генеральный секретарь. – У нас… Мы заводим такие дела по… определенному направлению нашей работы. Вот и в данном случае мы собрали в этой папке все, что нам известно о…

– Тоненькая… – перебил Генеральный. – А это значит, что вам известно не слишком много. Вы сказали «литерное»? Были литерные продовольственные карточки во время войны. У меня прекрасная память. Так что же?

– Вот сообщение нашего человека…

– Человека? – изумленно повторил Генеральный. – А кого же еще? Собаки, к примеру, не разговаривают.

Подавляя раздражение, начразведки вздохнул, длинно выпустил воздух и начал объяснять:

– «Человек» на нашем языке, сленге – это агент. Тот, кто в дальнейшем будет выполнять наши поручения. Он только что завербован, то есть дал согласие работать на нас.

– Продолжайте. Только проще, проще, мы все так засоряем наш могучий и еще какой-то там язык…

– Агент уведомил, что с десятого мая он получил назначение по непосредственному обслуживанию вклада Николая Романова в банке «Империал». – Поймал недоумевающий взгляд Генерального и с нажимом, как на уроке, сказал: – В Женеве, в Швейцарии.

– Я знаю, где расположен город Женева, – скрипуче произнес Генеральный. – И что? Этот ваш человек, он же – агент, отдаст вклад Николашки лично вам? А много ли денег?

– Много. – Начразведки сглотнул вдруг подступившую слюну. Чертов маразматик… Ладно. – Речь идет о миллионах в твердой валюте.

– Вот. Теперь все понятно. И сколько же конкретно? Этой валюты?

– Двести миллионов американских долларов. – Начразведки спустил очки на нос. – Это огромные деньги, и они по праву…

– Принадлежат ограбленным царизмом рабочим и крестьянам нашей страны. Я это понимаю не хуже вас, товарищ… – Фамилия снова провалилась в небытие. – Вы меня поняли. Но – двести миллионов? Это же сумма! Доллар стоит целых шестьдесят шесть копеек. Итак?

– Итак… – Генерал замолчал, манера разговора сбивала, не давала сосредоточиться. – Итак, мне нужна ваша санкция на активную разработку.

– А зачем? – В глазах Генерального мерцало вполне детское любопытство. – Согласитесь: прошло столько лет… Денег наверняка нет. Наследники этого… Неважно… Они все проели и пропили. Он ведь был алкоголик?

– Выпивал… – согласился генерал. – Но, видимо, я был неточен…

– Или ваш этот агент, – перебил Генеральный. – А может, он врет? Убедите меня. Вы ведь понимаете: ваша раздобыча… Или как? Она ведь приведет к международному скандалу, западные щелкоперишки, сионисты эти, вновь начнут трепать светлое имя товарища… Неважно. Вы понимаете? Нужны очень веские доводы, сильные обоснования, не так ли?

Пассаж прозвучал настолько разумно и доказательно, что начразведки вновь уронил очки на нос и мелко закивал:

– Так точно! Пикантность ситуации в том… («Ч-черт… При чем здесь эта дурацкая «пикантность»? Он меня заморочил…») что перепроверить сообщение невозможно, у нас нет других… источников в этом банке!

– Не-воз-мож-но! – торжествующе подхватил Генеральный. – А вы отнимаете у меня… это. Вот что: вы все же сначала обзаведитесь этими вещами, как их там? И перепроверьте. Иначе все очень и очень… Очень. Вы понимаете? Они там готовы ухватить нас не только за горло, это ладно, – за кончик, кончик, вот что скверно. Зачем же нарываться? Найдите эту вашу… воду, источники эти, и не дурите мне голову. На пороге грандиозные решения, а вы тут с какой-то… Черт знает с чем!

– Я понял. Но я обязан предупредить, проинформировать: задержка наших активных действий реально приведет к утрате огромных денег, о которых вы только что сказали главное: они принадлежат рабочим и крестьянам нашей необъятной страны! А если нынешние Романовы – ну, те, кому удалось избежать народного суда… Я глобально имею в виду, не районного, а именно народного, понимаете? Если они начнут рыть-копать и – не дай черт – докопаются? А у нас тогда – что? По усам текло, а в этот, как его? Не попало? – Начразведки заметно нервничал и с трудом с собою справлялся.

– Н-да… – протянул Генеральный. – Иногда вам удается быть очень и очень. Как бы убедительным. Хорошо. Я вам разрешаю. Как это у вас там?

– Вы даете нам санкцию.

– Вот! – кивнул Генеральный. – И запомните: никаких международных… этих… вздрючек! Скандалов, вы поняли? Хватит трепать ваше… наше… Имя, одним словом! И еще. Я только что подумал: а почему этот ваш, как его? Источник, да? Почему он не может эти деньги тайком, так сказать… ну? Ради великого дела, ничего такого в этом нет? А?

В глазах начразведки метнулся ужас, Генеральный заметил:

– Вы боитесь пожертвовать собою ради нашей великой родины, я понял. Вы забыли о Зое, о Павлике и… кто еще там был? Вы разочаровали меня… Но вы не обижайтесь, товарищ… Ладно, я прямо скажу: в банке – охрана, как у вас, у нас, то есть в Кремле, и даже, ну… не лучше, но только немного похуже, так? Там ритуал, порядок, пароль, то-ce, без выяснения всего этого фиг нам отдадут. И агент этот фиг что возьмет, потому что сначала надо узнать кодовое слово и заиметь ключ от сейфа или в чем они там хранят свое награбленное, вот ведь как! А то – кранты на пустом месте, понимаете?.. – он задумался на мгновение и закончил: – Это слово из моего детства. Вы вспоминаете свое детство? Ладно. Вы иногда умеете убеждать. До свидания… э-э-э… Не подсказывайте, я помню, как вас зовут. Потому что забыть это дорогое для каждого из нас имя не может никто! Ступайте. И докладывайте. По мере возникновения. Вы поняли?

«Чайка» вылетела из-под башни словно пуля; начразведки успел заметить бодрые лица «своих», одетых в форму милиции, подумал вяло: «Гадкая форма. Нашим она не к лицу и не с руки. Но – конспирация… Святое слово. Граждане должны думать, что органы занимаются своим прямым делом: шпионы, диверсанты, политические разложенцы и вражеские подпевалы. А охрана Кремля… Это конечно же дело милиции. Это ей с руки…» Навалилась дремота, прикрепленный[2] на переднем сиденье взглянул с опаской: не дал бы дуба всесильный начальник – возраст все же. «Но ведь у нас… – размышлял между тем начразведки, – у нас – это у нас, этим сказано все! У нас ценят не возраст (хотя при чем здесь возраст? Вон, какой-то там немец писал стишки и женился в семьдесят пять на восемнадцатилетней…)». Охранник заметил, как вдруг затуманились глаза «дедушки», странная улыбка поползла по старческим губам. «Дед» словно говорил: эх, было время… Прикрепленный был бы очень удивлен, если бы вдруг узнал, что «дед» будто подхватил его невнятные размышления. «Эх, было время… – ползло в уставшем мозгу, – было, и какое… Какие талии! И то, что ниже. И выше, разумеется. Времечко. Или «времячко»? Надо будет аккуратно спросить. Производное от «время» – и, значит, «я». Черт с ним…»

вернуться

1

Первое Главное управление КГБ СССР, политическая разведка.

вернуться

2

Сотрудник личной охраны.

1
{"b":"645387","o":1}