ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Глава шестая

СЕМЕНА СМУТЫ

— Запомни хорошенько, — тихо втолковывала Лоллия Кэрису, — сегодня тебе предстоит изображать тупого исполнительного вояку. Смотри на меня преданными глазами, почаще повторяй: "Слушаюсь, госпожа" и "Хвала Божественной". Понял?

— Слушаюсь, госпожа! — с самым суровым видом ответил вельх.

Царица и ее спутник поднимались на широкой лестнице, ведущей на площадь перед зданием Совета Эпитиаров. Двести девяносто ступеней от подножия Холма Эпитиаров до венчающего его вершину сооружения, за гигантскими бронзовыми дверями которого скрывались залы, где уже несколько столетий вершились судьбы Ар-рантиады и ее колоний.

Благодаря искусству зодчих, поставивших здание Совета так, что его видно было с любого конца столицы, у любовавшихся им создавалось впечатление, будто оно является естественным продолжением и завершением высящегося над городом холма. Колонны, стены и массивный треугольник фронтона с бесчисленными барельефами были выполнены из золотистого мрамора, и казалось, Арр венчает слиток золота причудливой формы. Когда солнечные лучи касались стен, здание начинало сиять всеми оттенками яичной желтизны, шафрана и янтаря, и в зависимости от расположения светила место заседаний Совета напоминало то кусок янтаря, то пронизанный светом кубок с желтым вином или же с золотистым медом.

— Красиво, — проворчал Кэрис, преодолев половину длинного подъема. Трудно поверить в то, что триста лет назад твои соотечественники возвели это величественное здание, а ныне знать угодливо рукоплещет, взирая на "Терзания Кавианы". Неужто Тиргил не мог измыслить ничего, кроме простодушной пастушки и отважного пастуха, вызволяющего свою возлюбленную из лап кровожадных и похотливых разбойников?

— Ты судишь предвзято, — возразила Лоллия. — Сама по себе пьеса не плоха — супруга моего можно обвинить в чем угодно, только не в бездарности. О нет, он безусловно талантлив: в плетении интриг, придумывании всевозможных увеселений и в стихосложении. Беда его в том, что, во-первых, он не видит своих недостатков и успел извести всех, кто мог бы ему на них указать. А во-вторых, зрители его пьес ни на мгновение не забывают о том, кто их автор. И разумеется, противоречие между тем, что проповедует в них Тиргил и как сам он себя ведет, не может не вызвать хохота или раздражения и ненависти. Лицемерными творениями своими он, сдается мне, навредил себе больше, чем изощренной жестокостью и подчеркнутым пренебрежением к своим подданным.

— Ты что же, защищаешь этого мерзавца? — удивился Кэрис.

— Надо быть дурой, чтобы, прожив с человеком четыре года, не попытаться его понять, не разобраться в том, что он собой представляет на самом деле. Так вот, в Тиргиле, как в любом из нас, хорошее как-то уживается с дурным. И порой мне кажется, что пьесы Божественного, на первый взгляд, чудовищно фальшивые, снискавшие ему славу отвратительного лицемера, являются всего лишь отражением того доброго и светлого, что еще сохранилось где-то в самой глубине его души. Безраздельная, бесконтрольная власть способна испортить самого хорошего человека — вот к чему я веду речь и вот почему нынешние законы должны быть изменены. Зло именно в них, а вовсе не в Тиргиле. Многие мои знакомые повели бы себя на его месте еще омерзительнее.

— Пожалуй, то, что ты говоришь, не лишено смысла.

— Вот спасибочки! — церемонно поклонилась Лол-лия Кэрису. — Ну, слава Отцу Созидателю, наконец-то пришли!

Площадь перед зданием Совета Эпитиаров, прилегающие улицы и проезды все было заполнено военными. Едва кварталы Верхнего города опустели, как в него вошли панцирники Девятого лагитора, превратив центр прекраснейшей из столиц мира в военный лагерь. Пробиваться к зданию Совета пришлось через полтора десятка постов, заграждений и застав, доказывая на каждом шагу недоверчивым командирам, что перед ними прибывшая в Арр царица. Впрочем, пергамент, выданный Кэрису Агриком, и знакомые многим аррантам медно-золотые волосы Лол-лии помогли им в конце концов преодолеть все препятствия и добраться до вожделенных бронзовых ворот.

— Физол Арра и гериор Аррантиады рад будет видеть тебя, Божественная! льстиво заверил Лоллию один из встретившихся им подле входа в здание чиновников и, забегая перед ней, приглашающе взмахнул рукой: — Прошу следовать за мной, несравненная Валерида!

Литые двери высотой в три человеческих роста обычно стояли распахнутыми, дабы любой подданный Царя-Солнца мог зайти в святилище законов и с расположенных над залами галерей понаблюдать за трудами эпитиаров и избранных народом Аррантиады членов Высочайшего Кворума. Когда-то обитатели столицы рвались сюда, дабы послушать словесные битвы, разгоравшиеся между их именитыми согражданами в процессе обсуждения тех или иных вопросов, но времена эти давно миновали. Все сколько-нибудь важные для страны решения давно уже принимались на Хрустальном мысе, а Высочайший Кворум так и вовсе собирался исключительно для того, чтобы раболепно приветствовать восхождение на трон нового Царя-Солнца. Аррантиада и впрямь переживала далеко не лучшие времена, и Кэриса удивляла и восхищала уверенность Валериды в том, что ей удастся вернуть своей родине былое величие…

Сегодня открытой оставили только одну створку ворот. "Грандиозно! Поистине нет равных людскому роду, когда занят он созиданием, но нет ему равных и в жестокости, ежели вступает он на путь кровопролития", — думал Кэрис, щелкая подошвами сандалий по мозаичному полу.

Здание Совета Эпитиаров производило неизгладимое впечатление не только снаружи, но и изнутри. Интерьеры его были выдержаны в золотисто-белых тонах, только громадные мозаичные картины на стенах, изображавшие сцены из жизни Богов Небесной Горы и истории Аррантиады, блистали всеми цветами радуги. В отделке были использованы желтый и белый мрамор, яшма, сердолик, агат и множество других драгоценных и полудрагоценных камней. Чего стоили одни только светильники, вырезанные из цельных глыб нефрита… Кэрису вспомнилось Логово Подгорного Властелина, и он презрительно хмыкнул: привести бы его сюда, дабы поучился, как надобно обращаться с камнями и какие чудеса можно творить с их помощью.

Лоллия, судя по ее решительному виду, чихала на всю эту красоту — она и прежде бывала тут и привыкла к изысканной обстановке. Тем паче ныне ее ждали важные дела. Царица целеустремленно шагала за добровольным проводником, не глядя на почтительно расступавшиеся караулы, и Кэрис, завороженно рассматривавший каменное воплощение полета человеческой мысли, едва поспевал за ней. Наконец скульптуры, мозаики, чаши, фрески остались позади и перед ними распахнулись двери Зала Справедливости.

— Клянусь Трехрогим!.. — просипел за плечом Лоллии вельх и тотчас получил удар локтем в бок. Его, кажется, предупреждали о необходимости помалкивать.

Даже суматоха, царившая в святая святых Аррантиады, не могла затмить ощущения волшебной сказки, которую мог воочию созерцать любой посетивший Зал Справедливости.

Зодчий, возводивший здание Совета Эпитиаров, явно был любимцем Отца Созидателя. Огромный зал не нуждался в окнах и светильниках благодаря хитрейшей стеме расположенных в подкупольных нишах зеркал, Улавливавших днем свет солнца, а ночью — луны. Если верить восторженным описаниям очевидцев, только в редкие ненастные ночи в башне над куполом зажигали громадный масляный фонарь, отраженный свет коего наполнял Зал Справедливости теплым золотисто-оранжевым сиянием. Откуда сейчас лился свет, не понял и искушенный во всяческих хитростях Кэрис — лучи закатного солнца проникали в закрытое со всех сторон помещение будто по велению одного из Богов Небесной Горы.

Проникали и ложились на янтарь. Сиденья амфитеатра, небольшие, с локоть высотой, бюсты выдающихся аррантов, мозаика на стенах — все было изготовлено из "слез Дочери Морского Хозяина", чудесного материала, добываемого на побережьях Сегванских островов и северной Аррантиады. Зал Справедливости будто светился изнутри, настраивая находящихся в нем на возвышенный и торжественный лад.

19
{"b":"64838","o":1}