ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Сон страсти
Ярослав Умный. Первый князь Руси
Без паники!
Три жизни жаворонка
Невероятные женщины, которые изменили искусство и историю
Неучтенный: Неучтенный. Сектор «Ноль». Неизвестный с «Дракара»
Изгои звездной империи
Огненные палаты
Европа в эпоху Средневековья. Десять столетий от падения Рима до религиозных войн. 500—1500 гг.
A
A

Трое суток Валерида, Кэрис, Агрик и их сподвижники не выходили из здания Совета Эпитиаров, а к концу четвертых осунувшаяся и осипшая царица заявила, что желает навестить свою подругу — Ректину Нуцерию. Ей необходим был хотя бы короткий отдых, тем паче что порядок в столице был восстановлен. Согласно донесениям, поступавшим из Лаваланги, Аланиола, Каври и других портовых городов, «чистка» в них закончилась успешно. Сторонники Тиргила, ежели таковые у него и остались, выступить открыто против провозглашенной правительницей Аррантиады Лоллии не осмелились. Приказы ее исполнялись беспрекословно, а к чему это приведет в будущем — можно будет сказать только па прошествии времени.

* * *

В заведении Ректины Нуцерии вот уже который день было безлюдно и невесело. Да и какого веселья можно ожидать, ежели большинство эпитиаров уехало из столицы в загородные особняки, половина города в огне, а в дом, того и гляди, вломятся воины колониальных лагиторов, ведущие себя, если верить слухам, так, словно Арр отдан им на разграбление.

Хуже всего, впрочем, был страх, овладевшей самой Ректиной и, словно тяжкий недуг, передавшийся ее «девочкам». Госпожа Нуцерия, под крылышком которой Валерида развлекалась неподобающим жене Божественного и царице Аррантиады образом, сильно опасалась того, что, избавившись от постылого супруга и сделавшись полновластной повелительницей страны, Лоллия пожелает избавиться и от бывшей приятельницы, знавшей о ней слишком многое. Владыки Аррантиады недолюбливали, как правило, своих старых друзей, и только Богам Небесной Горы ведомо, что произойдет, когда у царицы найдется время вспомнить о "милой Ректине". Дело могло кончиться ссылкой, а могло и чем-то неизмеримо более скверным, но об этом почтенной хозяйке веселого заведения даже думать не хотелось.

Несколько утешали ее те обстоятельства, что Лоллия, уезжая на Хрустальный мыс, во-первых, предупредила подругу о грядущих в столице беспорядках, а во-вторых, поручила присмотреть за своим юным другом — некоем Фарре атт-Кадире. Это вселяло в сердце Нуцерии надежду, что она еще пользуется доверием царицы, все еще нужна ей, и потому Фарр был окружен исключительными заботами, которые очень скоро стали его тяготить.

Уроженец маленького городка, расположенного на границе Саккарема и Вечной Степи, мог только мечтать о том, чтобы очутиться в столице Аррантиады, в доме богатой госпожи, в окружении ласковых девиц, готовых услужить ему всеми возможными способами, как потому что он является приятелем царицы, так и из любопытства: люди, подобные атт-Кадиру, нечасто забредали в заведение Нуцерии. Однако юноша не обращал на окружавших его красавиц внимания, к коему они были приучены и ожидали от всех без исключения мужчин.

Надобно признать, у Фарра имелись основания тяготиться опекой Ректины, поскольку в доме ее он был не столько гостем, сколько узником. При одной мысли, что чудной приятель Лоллии может пропасть где-нибудь на улицах мятежной столицы, госпожу Нуцерию бросало в дрожь. Уж она-то знала характер царицы и накрепко запомнила полученное от нее распоряжение: "Глаз с саккаремца не спускай и угождай ему, как ежели бы он был моим младшим братом!" И она, конечно же, не спускала с него глаз, отчего Фарр, на второй день гостевания в ее доме, начал отчаянно злиться. Мало того что Кэрис и Валерида бросили его, отправившись вершить великие дела, так ему и город толком осмотреть не позволяют! Какой смысл пересечь море и сидеть в четырех стенах, пусть даже и богато украшенных, набивая брюхо копчеными каплунами и фруктами, запивая их вином, в коем госпожа Ректина, кажется, решила его утопить! Внимание очаровательных девиц тоже изрядно смущало и раздражало юного священнослужителя, ибо очень уж откровенно они ухаживали за ним, словно задались целью лишить его невинности. Так оно, надобно заметить, и было — девочки Ректины, наслушавшись глупых побасенок, вообразили, что жрецы саккаремской Богини дают обет целомудрия. И разумеется, восприняв это как вызов, сочли совращение Фарра вопросом чести и превосходным развлечением ввиду отсутствия других посетителей.

Видя, что юноша откровенно тяготится оказываемыми ему знаками внимания и рвется на улицы столицы отчасти из любопытства, отчасти из чувства противоречия, Ректина велела принести в его комнаты имевшиеся у нее трактаты с замечательными картинками. Сочинения эти, предназначенные как для новичков в искусстве любви, так и для пресыщенных эпитиаров, привлекли внимание Фарра не надолго. В другое время он, безусловно, отдал бы им должное, но чем больше его желали удержать в доме, тем сильнее упрямец стремился выбраться из него.

Госпожа Нуцерия, слышавшая от Валериды, будто саккаремец охоч до серьезных манускриптов, отправила к престарелому знакомцу, слывшему ученым мужем, слугу, принесшего преизряднейших размеров том, озаглавленный "Описание великих битв и свод трудов полководцев прошлого, повествующих о благородной науке войны". Прочитав это самое название, атт-Кадир изменился в лице и пробурчал что-то неодобрительное на своем родном языке. А когда Ректина попросила перевести, объяснил, смешно выговаривая аррантские слова, что читать подобную писанину не желает. Кто же, пребывая в здравом уме, будет называть человекоубийство "благородной наукой"?

Словом, взаимное недовольство друг другом Фарра и госпожи Нуцерии росло, и трудно сказать, к чему бы оно привело, если бы не Лисси — конопатая девчонка, которой поручено было прибирать гостевые комнаты. Красавицей она могла стать разве что с помощью Богов Небесной Горы, и, вероятно сознавая это, она даже не пыталась заигрывать с Фарром, чем ему и приглянулась.

Молчаливая белобрысая девчонка — так, во всяком случае, воспринимал ее юноша из-за неоформившейся фигуры, хотя на самом-то деле она была моложе его от силы на год, — прибиралась в его комнате и приносила ему еду в тех случаях, когда Фарр не хотел появляться в трапезной. Несколько раз он обменивался с Лисси ничего не значащими фразами и наконец в один из дней решился и спросил, не поможет ли она ему выбраться в город. Ненадолго. Совсем на чуть-чуть. Ведь обидно же. в самом деле, приехать в столицу Арра и провести все оставшееся до отъезда время в золотой клетке.

— А зачем тебе уезжать? — поинтересовалась девчонка, не прекращая поливать чудесные цветущие кусты мелких астр, росшие в высоких, покрытых черно-белым орнаментом горшках.

Фарр рассказал, что у них с Кэрисом назначена в столице Нарлака встреча с друзьями и, по его расчетам, самое позднее через седмицу им надобно во что бы то ни стало покинуть Аррантиаду. Лисси внимательно слушала, кивала и, продолжая подметать пол и вытирать пыль, задавала вопросы. А не боится он, что Нарлак уже захвачен мергейтами? А видел он степняков? А какие они из себя и правда ли, что эти варвары едят пленных?..

— А ты так и не ответила на мой вопрос, — передразнил ее бесконечное «аканье» Фарр. — Поможешь ли ты, мне хоть ненадолго вырваться из золотой клетки?

— Помогу, — обещала после некоторого раздумья конопатая. — Только вечером. А знаешь что? Я тоже хочу взглянуть, что творится в городе. Так что мы можем уйти вместе. Но ненадолго. Ты ведь не знаешь Арра и можешь без меня заблудиться.

Юноша с радостью согласился: бродить по ночному городу вдвоем значительно веселее, чем в одиночку. Прожив в Аррантиаде почти полтора месяца, он уже не страшился ночной прогулки по столице, но, ведь гуляя по ней со знающим ее человеком, он увидит значительно больше. Да и Лисси, если он откажется, может не согласиться вывести его из дома госпожи Нуцерии…

С помощью белокурой девчонки выбраться на волю оказалось совсем нетрудно. Пожилой слуга, карауливший хозяйственные ворота, через которые в заведение Ректины завозили дрова, пищу и питье, ничем не напоминал здоровенных дотошных сторожей, денно и нощно дежуривших у парадного входа. Заговорщически перемигнувшись с Лисси, он без слов отворил калитку в одной из створок ворот, и беглецы оказались за высокой стеной, на пустынной улице.

35
{"b":"64838","o":1}