ЛитМир - Электронная Библиотека

– Но вы никогда их не видели, не так ли? – спросил Агриппа, возвращая меня в реальность.

– Нет. Не подумайте, я очень этому рада, но меня всегда беспокоил вопрос, нормально ли это. Наверное, чудищам нет дела до природного великолепия Йоркшира. – Я закатила глаза.

Снаружи казалось, что ливень затопит всю нашу сельскую местность. До чего восхитительной будет грязь!

Агриппа рассмеялся:

– Верно, в основном Древние уделяют все свое внимание большим городам. На них затрачивается больше сил, но награда того стоит. Ну и, конечно, территория Бримторна подпадает под протекцию Сорроу-Фелла, что затрудняет доступ нашим врагам.

– Да, действительно. – Сорроу-Фелл был великим волшебным поместьем семейства Блэквудов – рода очень могущественных чародеев. Мы ежедневно упоминали лорда Блэквуда в наших молитвах, хоть ни разу его не встречали. – Вы знакомы с их семьей?

– Граф сейчас гостит у меня дома, обучается чародейству. Вообще-то он ваш ровесник.

Я вскинула голову, удивившись, что в свои шестнадцать этот юноша уже успел стать столь выдающейся личностью.

Агриппа улыбнулся:

– Хотите, расскажу вам о лондонском обществе? О балах и вечеринках, моде и интригах?

– Благодарю вас, но я бы предпочла еще послушать о Древних. – Агриппа недоверчиво хмыкнул, и я покраснела. – Информация о них могла бы пригодиться. Я хочу быть полезной.

– Вы – учительница. Что может быть полезней, чем обучение юных дарований?

– От меня мало проку в благотворительной школе. Я сильна в истории и математике.

Я тяжко вздохнула, вспомнив недовольство своих учителей моими очевидными успехами в более практических областях. Я действительно была прагматиком, но как мужчина, а не как женщина. Мои мысли были последовательными, а я – непреклонной. Мне хотелось отстаивать свою точку зрения, а не мириться с чужой.

– От большинства здешних девушек требуется только уметь читать и шить, а тех, кто делает успехи, учат французскому, чтобы они могли пойти в гувернантки. Если их берут на эту должность, они учат маленьких девочек исполнять чужую музыку и перерисовывать чужие картины. Иногда кажется, что нас с детства воспитывают не привносить ничего нового в разговор. – Я залилась краской от стыда. Язык мой – враг мой! Агриппа начал поглядывать на меня с интересом. – Не стоило мне утомлять вас своими размышлениями.

– Они ничуть меня не утомили. Вы напоминаете мне одну юную леди, которую я когда-то знал. – Мужчина грустно улыбнулся.

Вернулся промокший до нитки Колгринд.

– Ваш экипаж готов, – сообщил он, сохраняя мрачное достоинство, после чего развернулся и вышел из кабинета, оставляя после себя влажные следы.

Агриппа хихикнул и покачал головой.

Мне нравился этот чародей. Жаль, что его нужно бояться.

* * *

К тому времени как мы вышли на улицу, дождь уже закончился. Мы с Агриппой стояли у двери, пока мужчины осторожно толкали экипаж, чтобы колеса не увязли в грязи. В какой-то момент я начала неосознанно напевать тихую мелодию.

– Что это? – полюбопытствовал Агриппа.

– Старая школьная песенка о Древних. Полагаю, наш разговор всколыхнул ее в моей памяти.

Понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить слова, а затем я запела:

Семерка Древних, семерка дней,
Понедельник – это Р’елем, Бескожий человек,
Вторник – Он-Тез, старая Стервятница,
Среда – это Каллакс, Пожиратель детей,
В четверг Зем поднимает солнце своим пламенным дыханием,
По пятницам бойтесь Корозота – Тень и Туман,
«Никогда не выходите в море по субботам», –
говорит Немнерис, Водяная паучиха,
А дождь по воскресениям – вестник Молокорона,
Бледного разрушителя.

Когда я закончила, Агриппа захлопал в ладоши:

– Очень мило, даже несмотря на отсутствие рифмы.

– Дело было не столько в песне, сколько в игре в догонялки, – ответила я.

Чародей снова засмеялся, но тут его пригласили в экипаж. Он поцеловал мне руку:

– До свидания, мисс Хоуэл. Было приятно познакомиться.

Несмотря на то что мне стоило радоваться отбытию чародея, на меня внезапно снизошла печаль. Я смотрела вслед Агриппе, пока карета не исчезла в тумане. Лишь тогда я пошла на кухню, чтобы приготовить Руку припарку.

С трудом вспоминая ингредиенты и измельчая травы, я попутно проклинала свои посредственные навыки в зельеварении. Большинство ведьм были искусными травниками. Если уж мне и было суждено прожить жизнь в вечном страхе, то почему тогда мне не достались какие-нибудь вспомогательные магические силы? Жаль, у меня не было матери, которая могла бы всему обучить. Да и просто жаль, что не было матери. Закончив, я выбежала наружу и направилась по тропинке к болотам.

Даже несмотря на корсет и тяжелую юбку, я любила бегать по фиолетово-белым вересковым полям. Холмы вокруг меня вздымались и опускались, и вскоре я прибыла на место встречи – островок из темно-серых камней посреди болотистой местности. Мы с Руком обнаружили его много лет назад при неудачной попытке сбежать.

Парень сидел под каменным выступом и устало потирал глаза. Его левая рука безвольно лежала на колене. Проклятие! Должно быть, Рук чувствовал себя хуже, чем казалось.

– Припарка у меня. Насколько все плохо? – спросила я, присаживаясь рядом.

– О, я бы сказал, что очень.

Голос Рука не дрогнул, но я видела по напряженной линии его челюсти, что парню ужасно больно. Он попытался снять жакет, не задевая левую руку.

– Дай помогу.

Сняв с Рука жакет, рубашку и хлопчатобумажную майку, я окинула изучающим взглядом его стройное, закаленное тяжелой работой тело.

Тело, покрытое шрамами.

Рук был нечистым – пострадавшим от атаки одного из Древних. Левую сторону его груди испещряли большие и круглые, как от укусов, шрамы, воспаленные и опухшие даже спустя столько лет. Они украшали его ключицы, как какое-то непристойное ожерелье, и шли вдоль спины и левой руки. Иногда, когда боль становилась невыносимой, рука парня немела, а пальцы сводило. Моего друга изуродовал сам Корозот во время нападения на лагерь изготовителей кирпича. Солдаты, спасшие Рука, принесли его в убежище Бримторна, будучи уверенными, что он не доживет до утра. Восемью годами спустя это утро так и не настало.

Я намазала смесь на ладонь Рука, разминая кожу, пока пальцы не разжались. Затем выпрямила их, игнорируя то, как Рук резко втянул воздух от боли. Через пару минут его рука расслабилась. Парень с облегчением закрыл глаза.

– Спасибо, – пробормотал он, зажимая мою ладонь в своей.

Я медленно переплела свои пальцы с его.

– Твоя хватка все так же крепка, – улыбнулась я.

Затем потянулась к его груди, и Рук дернулся:

– Не трясись ты так надо мной. Я и без того перед тобой в вечном долгу.

В такие дни парень часто избегал моих прикосновений. И у меня рождалось странное ощущение, словно его шрамы должны вызывать у меня больше отвращения, чем вызывают на деле.

– Давай осмотрим твою спину, – буркнула я.

Макнув пальцы в смесь, обошла Рука сзади и ахнула.

Помимо шрамов, на его коже горели длинные красные полосы. Кто-то бил парня тростью.

– Подонок! – прошипела я, пытаясь умерить боль от ран.

– Я сам виноват. Не смог обуздать лошадей. Колгринду пришлось заняться ими лично.

– Конечно, ты не такой ловкий, когда у тебя болят шрамы. Ему давно пора бы это запомнить!

– Я не хочу, чтобы со мной обращались как с особенным, – твердо ответил Рук.

Я прикусила язык и заработала быстрее. Закончив, прижала ладонь к спине друга:

– Теперь должно стать легче.

– О да! – Рук вздохнул, разминая мышцы под моей рукой. – Даже не знаю, что бы я без тебя делал, Нетти.

3
{"b":"652212","o":1}