ЛитМир - Электронная Библиотека

Тана медленно повернулась, в душу просачивалось мрачное чувство. Волчьи следы в окровавленном снегу повсюду пересекались с отпечатками лап большого бурого медведя. И обуви. Нужно было сфотографировать подошвы ботинок Ван Блика и Кино. И своих. И Аподаки. И Санджита.

Она повернулась к оторванной голове. На секунду закрыла глаза, постаралась справиться с собой. Сфотографировала голову, прежде чем изучить более досконально. Чуть выпрямилась, чтобы бронежилет под курткой не так сильно давил на живот.

Вновь включив микрофон, откашлялась и сказала:

– Голова изжевана, оторвана от тела жертвы. Она лежит в трех метрах от туловища. Лицом вниз. Шейный платок изорван, судя по всему, часть позвоночника вырвана, – она вновь прокашлялась, – часть кожи с затылка содрана, виден значительный перелом черепа. Длинные волосы все в крови и, судя по всему, кусках внутренних органов. Волосы светло-рыжие, сильно вьются. – Тана повернула голову Селены рукой в перчатке и чуть не отскочила. Дыхание участилось. – По щеке вниз идут четыре глубоких симметричных разрыва или царапины. Похоже на следы когтей. Правая щека… съедена, левая скула сворочена. Правая… – Она осеклась, вытерла лоб тыльной стороной рукава. Зубы скалились, как гримаса скелета, в которой не было ничего живого, человеческого. – Правая надбровная дуга вмята, оба глаза отсутствуют.

Только черные, кровавые глазницы.

Тана смотрела на то, что совсем недавно было головой Селены, а теперь безо всякого выражения уставилось в перламутровое небо. Это пугало. Мы запрограммированы природой, чтобы наше лицо реагировало на эмоции другого, думала Тана. Улыбка должна быть заразительной. Печаль в глазах собеседника мы ощущаем физически. Видя, как кто-то плачет, можем расплакаться сами. Без мягких губ, без выражения глаз, без выражения лица то, что делало Селену Аподака человеком, исчезло. Тана подумала о родителях жертвы. О семье. Друзьях. Все лицо напряглось. Она отвернулась и глубоко втянула воздух, радуясь резкому ветру, позволявшему дышать, не вдыхая запах мяса.

Собравшись с духом, Тана подошла к электроизгороди у тела Раджа Санджита. Сфотографировав покрытый снегом брезент, отключила генератор и перелезла через изгородь. Откинула брезент, и ее снова захлестнул ужас.

Голод

На бесплодной земле души чудовища требуют жертв…

Окровавленными пальцами Читатель гладит, так нежно, напечатанные на бумаге слова стихотворения, открывающего «Голод». Ночь. Свечи горят по обеим сторонам новой банки, где в красной жидкости плавает свежий глаз. Это был такой прекрасный глаз, когда еще был живым. Болотно-зеленый.

Огонь пылает в печи. Комната – как пещера, темная парна́я. Жаркая.

Читатель обнажен. Читатель сыт.

В животе Читателя жареное сердце. Лакомство.

Сегодня день рождения Читателя, второе ноября. Время радовать себя. Время соблазнов. Когда наступает зима… как прекрасно, что Боги Природы в этот самый день решили начать новый сезон. Обычно это случалось приблизительно в то время. Около того дня, когда Читатель был рожден, вырван из материнской матки, уничтожив то, что его породило. Жизнь и смерть. Рука об руку. Инь и Ян…

Глава 9

Затуманенные глаза Раджа Санджита рассеянно смотрели на Тану. Половина его лица была съедена, как и часть руки. Возле бедра лежал кусок левой ладони. Клочья одежды пополам с лоскутами кожи валялись рядом. Один ботинок пропал. Мягкие и питательные внутренние органы сожрали животные. Тана окинула взглядом петлю кишок, сбегавшую вдоль тела. Она знала – в дикой природе, особенно на летней жаре, труп дольше сохраняется, если падальщики съедят кишки и желудок. Именно там в первую очередь поселяются бактерии.

Симметричные разрывы, похожие на следы когтей, шли по затылку и вдоль бедер Санджита. Тана включила микрофон.

– Хищники сильно обглодали тела жертв, – сказала она, – и на основании этого можно предположить, что биологи были убиты в пятницу днем. Очевидно, кто-то достаточно долго поедал их.

Она описала все, что видит, сделала еще несколько фотографий, заметила следы черной субстанции на теле. Направилась к канистрам, желая рассмотреть, и едва успела зажать рукой нос и рот, как ее вновь стошнило. Субстанция оказалась приманкой для животных, воняющей тухлой рыбой и неизвестно чем еще.

Тана вновь попыталась представить себе сцену нападения. Эти двое работали с вонючей гадостью, судя по всему, приманивали ею медведей. Возможно, привлекли внимание гризли, который на них напал. А может быть, волков, привыкших ассоциировать людей с пищей.

Волки могли осмелеть… сами выйти на биологов…

Прежде чем подойти к обезглавленному телу Аподаки, Тана как следует изучила содержимое рюкзаков. Между ними лежала палатка и пачки, разорванные в поисках орехов и мюсли. В них – одежда. Бутылки из-под воды. Маленькая портативная пропановая горелка с кастрюлей. Две кружки. Несколько блюд быстрого приготовления. Ноутбуки, GPS-навигатор, спутниковый коммуникатор. Радио. Бальзам для губ розового цвета. Тана вздохнула при мысли о юной девушке, взявшей его с собой в дикую природу. Нашлись и отпугиватель медведей, и ракетницы. Но ничего не помогло.

Возле рюкзаков Тана обнаружила скрученную колючую проволоку и мешки, как оказалось, с медвежьей шерстью, на которых было написано место нахождения.

Сфотографировав все это, Тана направилась к телу Селены Аподаки, накрытому брезентом.

Первые лучи осветили утес. Они не принесли тепла, но солнцу Тана обрадовалась куда больше, чем ожидала.

Перешагнув электрическую проволоку, она сфотографировала тело. Из-под брезента торчала рука. На запястье блестел серебряный браслет, украшенный орлом из нефрита.

Тана знала, кто ювелир. Это была работа жителя Твин-Риверса, Джейми Удава. Приехав в город, она сразу же заметила украшения на прилавке между главным магазином и столовой. Поймав ее взгляд, старая Марси Делла с гордостью сообщила, что с недавних пор они продаются в Йеллоунайфе, Калгари и Эдмонтоне. Американские туристы могли приобрести их в портовом городе Ванкувере, где большие круизные корабли ожидают отправки на Аляску.

Сфотографировав браслет, Тана осторожно сняла его с запястья. Заляпанная кровью надпись с внутренней стороны гласила: «Селене с любовью от Д.У».

Д.У. могло значить «Джейми Удав». Тана перевела взгляд на труп. Может быть, у Джейми и Селены был роман? Сердце Таны сжалось. Нужно было поговорить с Джейми, сообщить ему новость, прежде чем она дойдет до него, изменившись до неузнаваемости.

Тана осторожно приподняла брезент. Дыхание перехватило, желудок съежился в клубок.

Обезглавленное тело Селены Аподаки было так сильно обглодано, что почти не напоминало человеческое.

Часть живота была полностью съедена, как и лобок. Бедра изорваны и изжеваны. С ребер содрана кожа. Остался кусок легкого.

Сердца не было.

Тана согнулась пополам – желудок опять скрутило. Слава богу, он оказался пуст – она ничего не пила и не ела. Все лицо покрылось испариной, живот свело новым спазмом. Она вдохнула немного воздуха, стараясь взять себя в руки, ожидая, когда Ван Блик спросит, все ли с ней в порядке, просто чтобы показать – он видит ее старания.

Но он, к его чести, молчал.

Медленно выдохнув, Тана выпрямилась, стала рассматривать тело, точнее, то, что от него осталось. Включила микрофон, описала все, что видит.

– На теле видны симметричные следы когтей. Это может означать скорее жестокое нападение медведя, чем тот факт, что медведь просто обглодал тела. Это может означать, что жертвы боролись за жизнь. Вероятно, медведь выследил их, застал врасплох и убил, а потом волки, привлеченные запахом крови, отогнали его. – Такое описание сильно выходило за рамки протокола, но и черт с ним. Среди документации, с которой она работала, не было образца для таких случаев. Она не училась на детектива. У нее был очень небольшой опыт. Она была всего лишь первым свидетелем и изо всех сил старалась как можно лучше справиться со своей задачей. Она знала – если медведь нападает на двоих, он сперва атакует первую жертву, а вторая, как правило, пытается отпугнуть животное. Может быть и такое, что он сперва расправится с тем, или с той, кто ему досаждает, а потом вновь вернется к первой жертве.

14
{"b":"652908","o":1}