ЛитМир - Электронная Библиотека

Катажина Рырых

О Стивене Хокинге, Чёрной Дыре и Подземных Мышах

Пётреку, знакомым детям из окрестных домов, которые уже давно не дети, Янушу, увлёкшему меня физикой, и всем тем, кто узнает себя в этой истории.

© М. Крисань, перевод, 2019

© АО «Издательский Дом Мещерякова», 2019

Один

Знаете, кто такой Стивен Хокинг?

Это очень умный парень, хотя на первый взгляд никто бы за него и гроша ломаного не дал.

Когда я был младше, я считал, что это он придумал Чёрную Дыру, но мой брат мне всё объяснил и вовсе надо мной не смеялся.

И он даже показал мне, где находится Чёрная Дыра.

С тех пор я часто задавался вопросом, когда Стивен Хокинг нашёл время, чтобы навестить моего брата и открыть эту Чёрную Дыру, но мой брат был очень занят, потому что готовился к экзамену.

А когда он занимался, то вешал на дверь своей комнаты карточку с надписью: «Вход воспрещён», а ниже был нарисован череп со скрещёнными костями.

Тогда я знал, что не время шутить, и единственный человек, который мог войти в комнату брата, была мама.

Впрочем, это было необходимо, потому что без неё брат умер бы с голоду.

Мама заходила в комнату несколько раз в день, толкая перед собой тележку на колёсиках, а потом забирала пустую посуду на кухню.

Я жалел, что не мог этого делать, но мама считала, что я слишком мал. Подозреваю, что, если бы я поговорил с ней о Чёрной Дыре и Хокинге, она бы изменила своё мнение, но мою маму всегда больше интересовала моя успеваемость, чем моё мнение. Когда я только раз осмелился сказать что-то о Чёрной Дыре, она сразу же спросила, как пишется «чёрная»: через «о» или «ё».

Я ответил, на мой взгляд, довольно остроумно, что через «о», так как в него можно упасть так же легко, как в дыру, и мама несколько рассердилась.

Всё бы закончилось каким-нибудь диктантом на правописание, если бы брат не вступился за меня.

Он объяснил маме, что у меня есть редкое для моего возраста чувство юмора и что чувство абсурда характерно для людей, которые в будущем могут стать гениями.

Но, конечно, ничто на это не указывало, по крайней мере в том, что касалось меня. Моя учительница твердила, что я тугодум, хотя я был единственным в классе, кто пришёл в школу, уже умея читать, а также складывать, вычитать, умножать и делить в пределах ста.

– Будущие гении имеют право быть эксцентричными, – защищал меня брат, когда я отказывался идти на день рождения своего одноклассника. Приятель, конечно, не понимал, что мне действительно не нравился «Макдоналдс», но не из-за еды, а из-за улыбчивого клоуна на плакатах рекламы.

Неизвестно, почему я тогда боялся клоунов и паяцев, но я имел право на фобии. По крайней мере, так объяснил мне мой брат.

– Когда я был в твоём возрасте, я боялся Подземных Мышей, – сказал он, – хотя ни разу ни одной не видел.

Когда я спросил почему, он объяснил, что Подземные Мыши даже хуже термитов, потому что живут в нашем климате и могут прогрызть даже железобетон, и если он армированный, они всё равно с ним справятся.

Рассказ брата произвёл на меня такое впечатление, что я сразу перестал бояться клоунов, зато всю неделю кричал по ночам, потому что что-то скреблось и шуршало под моей кроватью. Конечно, я и слова не сказал маме, прибегавшей в комнату, чтобы зажечь ночник.

Потому что, если бы я что-нибудь пропищал, мыши из мести могли бы начать с пола моей комнаты…

– Ты должен укротить свой страх, – предложил брат.

Он потянулся за листом бумаги и велел мне фломастером нарисовать Подземную Мышь. При виде монстра, вооружённого моторной пилой или по крайней мере чем-то, что должно было её напоминать, мама побледнела и дала мне раскраску, которую прислала тётя из Штатов.

В раскраске было много забавных рисунков, персонажами которых по иронии судьбы были мыши, поэтому я решил пойти дальше и тем же фломастером, которым я нарисовал Подземную Мышь, изобразить в раскраске ужасные, с острыми металлическими зубами, ловушки и кровожадных кошек.

И когда я почувствовал, что мой страх немного укрощён, я засунул раскраску глубоко под кровать.

Видимо, Подземным Мышам не понравилось моё к ним отношение, потому что раскраска исчезла…

Отныне мне ничего не оставалось, как ждать страшной мести моих преследователей, но Подземные Мыши выбрали самую изощрённую пытку – неопределённость.

– Я не думаю, что Подземные Мыши взяли эту раскраску, – сказал брат. – Если бы они так сделали, то изорвали бы её в клочья.

Действительно, под кроватью я не нашёл ни кусочка бумаги.

– А я что говорил? – ответил брат, когда я поделился этим открытием с ним. – В каком-то смысле тебе повезло.

– Почему «в каком-то смысле»? – удивился я.

Брат пожал плечами.

– Потому что это может означать только одно.

Я почувствовал, как по спине пробежал холодок. Брат серьёзно посмотрел на меня и вздохнул. Я знал, что это не сулит ничего хорошего.

Я вопросительно взглянул на него.

– Не знаю, должен ли я говорить тебе…

Хотя летний вечер был жарким, мои руки и ноги покрылись гусиной кожей.

– Чёрная Дыра, – мрачно сказал брат.

Непроизвольно я посмотрел на пол.

– Она под твоей кроватью, – объяснил он. – Конечно, не нужно было говорить, но… Я твой старший брат, и это в какой-то степени мой долг.

– А… – начал было я, но брат потянулся за листом бумаги и фломастером.

– Это и есть Чёрная Дыра, – сказал он, пододвигая ко мне лист бумаги. – Чёрная Дыра работает таким образом, – добавил он, рисуя мелкие предметы, падающие в чёрную пропасть и исчезающие без следа.

Я посмотрел на рисунок и вздрогнул.

В тот вечер я сделал всё, чтобы не уснуть в своей постели. Конечно, я не мог остаться в комнате брата, потому что, если Чёрная Дыра была определена, это означало, что страх был освоен. Я не мог лечь на диван рядом с мамой, потому что я уже был слишком большим для этого. Поэтому я свернулся в кресле в дедовой комнате как кошка и сделал вид, что сплю, чтобы мама не могла перенести меня в мою комнату.

После нескольких попыток разбудить меня мама сдалась, и только тогда я действительно уснул. Утром мне приснился сон, что Подземные Мыши откусили у меня большой палец на ноге, но, когда я проснулся, оказалось, что нога просто затекла.

Я растёр стопу и пошёл на кухню. Налил себе стакан апельсинового сока, и когда выпил его, пальцы отошли, и я на цыпочках прошёл в свою комнату. Проходя мимо чуланчика, который брат называл «клетушкой», я снял щётку с крючка и, вооружившись ею, пошёл к себе.

Я присел на пол на безопасном расстоянии и концом палки поднял край покрывала.

Но под кроватью было так темно, что я ничего не заметил.

Теперь, когда с того дня прошло немного времени, мне кажется это смешным и ребяческим, но… тогда, когда я только начал учить английский, было действительно загадочно и страшно.

Я понял, что у Чёрной Дыры, и Подземных Мышей, и всего остального, происходящего в нашем доме, не было иного выбора, кроме как просто-напросто произойти.

Знаю, что это звучит очень расплывчато и запутанно, но я постараюсь всё прояснить.

Конечно, вы бы поняли это с самого начала, но я забыл всё объяснить.

Если бы я представился сразу, всё было бы куда проще. Итак, меня зовут Пётр Ястребовский (для близких я – Пётрек).

Конечно, в этом нет ничего странного, потому что всех как-то зовут. Мой брат, например, Стефан Ястребовский.

Также надо сказать, что мой брат всегда называет меня Братишкой, потому что я младше, и я так к этому привык, что однажды, когда он назвал меня Петром, я оглянулся посмотреть, кто ещё был в комнате.

Когда я хвастался брату первой пятёркой по английскому (конечно, это была не совсем настоящая пятёрка, потому что я получил её за рисунок), брат лишь пожал плечами и небрежно спросил, знаю ли я, что такое «детерминизм».

1
{"b":"654787","o":1}