ЛитМир - Электронная Библиотека

— Что? — спросил я вяло.

— Да не ждет там тебя никто.

— Где?

— В доме. Где еще? Ну, кто там, Денис? Приятели твои институтские — да они все в хлам уже убрались. Прибежишь ты сейчас к ним, начнешь орать «помогите, ко мне маниак пристал». Над тобой поржут все хором. И забудут. Тебя и так за дурака все держат, так ты этот имидж, понимаешь, только закрепишь. Понял?

— Неправда, — сказал я.

— Что именно?

— Что… все за дурака, — я замялся. — Неправда… Они нормальные ребята… ну…

Словарный запас у меня иссяк.

— Ну-ну, — передразнил Никита. — Баранки гну.

Он встал со скамьи. Навис надо мной черной тенью.

— Эй, Денис? — сказал он. — Давай, решайся!

— Да о чем ты городишь?! — вскинулся я. — Ты чего докопался до меня?

Я хотел было вскочить, отпихнуть его в кусты и воспользоваться своим вариантом отступления, но что-то случилось со мной. Будто какой-то невидимый пресс вдавил меня в завалинку. Ни рукой, ни ногой я больше не мог пошевелить.

— Вот так, — сказал Никита назидательно. — Не все так просто, как ты думал.

— Ты кто такой? — спросил я его еле слышно.

— Я же тебе пытался объяснить. А ты ржать начал…

— Гребаный вампир?! Ну конечно… Крышенку давно подлатывал?!

— Да спокойнее, — насмешливо сказал он. — Спокойнее, Денис. Вампиров не бывает, не сикайся в штаники.

Я чувствовал, как давит на меня невидимая сила, давит так, что сложно становится дышать.

— Отпусти меня! — прошипел я.

Никита вздохнул, пожал плечами. Сел на завалинку рядом со мной.

Невидимый пресс отпустил. Я снова мог шевелить конечностями. Ноги и руки снова мне подчинялись. Я согнул колено, разогнул.

Вот теперь и убегу, подумал я. Это мне просто по пьяни всякое мерещится.

Но бежать я никуда не стал.

— Ты уж извини, что все так сумбурно, — сказал Никита виновато. — Просто я сам в этом бизнесе недавно. Так что, будешь слушать? Или идешь обратно? Держать не буду, честное пионерское!

— Буду слушать, — сказал я не своим голосом.

Я пялился прямо перед собой. В глубокой луже посреди дороги отражались крошечные блики от далекого фонаря.

— Я знал, что ты парень разумный, — сказал Никита, вытаскивая новую сигарету. — Короче, слушай…

Он раскурил сигарету, выдохнул дым.

— История примерно такая, — начал Никита. — Их было двое, он и она… Нет, какое-то банальное начало. Лучше так… Жил-был на свете мальчик. Жил-был, значит. Учился в школе. Потом школу кончил, пошел в универ. А там встретил девочку. Девочка была красивая и умная, но несколько… эээ… холодная. У девочки было много негативного опыта. В ее-то годы, хе-хе. Мальчик был слегка стеснительный, робкий. Он жил мечтами, витал в облаках. Читал дофига книжек, потому что. И вот так ему сильно хотелось быть всегда душой компании, зажигать среди народа, и, в особенности, производить впечатление на девочек… Так хотелось, что ни в сказке сказать, ни пером описать! И, в особенности, хотелось произвести впечатление на ту девочку, которую я уже упоминал. Мечтал мальчик об успехах и славе, но никто его не ценил, потому что вел он себя как бука. И в сердце его, хм, как водится, вспыхнул огонь страсти. Но девочка, казалось, не замечала его робких и неуклюжих попыток. Или же просто не воспринимала его всерьез. Она считала, что он хороший мальчик. Но не больше. Она, наверное, даже немножко жалела его. А он, этот мальчик, был готов на все ради ее внимания…

— Завязывай с этим дерьмом! — не выдержал я. — Какого рожна ты мне городишь?!

Он усмехнулся.

— Знаешь, Денис, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Я понимаю, как ты переживаешь из-за того, что не можешь воплотить в жизнь свои мечты. Но выход есть всегда. Все очень просто!

— О чем ты, мать твою? — наш разговор казался мне частью тяжелого пьяного забытья.

— Я предоставлю тебе выбор, которого не было у меня…  — он прекратил улыбаться, пронзил меня насквозь нехорошим стеклянным взглядом.

И заржал.

— Да хорош, Яблоков, ты что, фильм этот не видел?! Га-га-га!

Этот подонок развлекался. Но все то, что он нес до этого… Он что, следил за мной? Или у такого кретина, как я, все на физиономии написано?!

— Если серьезно, — продолжил Никита, и улыбка его снова погасла. — Ты мне просто понравился, правда. Нет, не делай такое лицо, ориентация у меня нормальная. Чисто по-человечески понравился. Я тоже когда-то был типа тебя. Это у меня быстро прошло.

— Слушай, кончай дурить! — пробормотал я. — Я не знаю, какой наркотой ты ширяешься, но мне не нравится наш разговор.

— Ты можешь стать одним из нас, — перебил он. — и перед тобой откроются неведомые раньше перспективы. Станешь одним из нас, и сможешь исполнить все свои самые заветные мечты…

В моей голове от алкогольных паров не осталось и следа.

— Что это еще за «мы»? Гребаная аль-каида?…

— Проще показать, — сказал он. — Забавно все-таки. Прямо как в кино. Всегда мечтал отыграть Лестата, гы-гы!

Да я просто сплю, догадался я. Вот в чем дело, я наклюкался и уснул. Ничего страшного, наверняка скоро я проснусь и поеду обратно в Москву. Если хватит места в машине — круто, а нет — потащусь вместе с остальными непроспавшимися рожами к московской электричке, а завтра пойду на зачет, и все будет как всегда.

Странный парень продолжал буравить меня терпеливым взглядом.

Все стихло. Лишь ветви деревьев еле слышно перешептывались с ветром. Кажется, ночь затаила дыхание.

— Ты ведь из наших, — добавил он. — Я точно знал это, прежде чем начал разговор. Иначе, я бы и не начинал его. Ты ведь помнишь, какого цвета ярость?

— Рыжая, — ответил я, не задумываясь. Произнес одними губами. — Рыжая, как ржавчина…

Я закрыл глаза, потому что мне стало по-настоящему страшно.

Не знаю, каким образом, но он залез ко мне в голову. В самый далекий чуланчик, забитый досками, покрытыми толстым слоем пыли.

Ярость была рыжего цвета. Рыжая, как ржавчина.

Их было трое здоровых лбов, и один ударил меня в живот, а второй загоготал. Глаза у меня застилали слезы, и мне было страшно смотреть на них, но я не закрывал глаза, а смотрел за спину самому здоровому, в синем адидасовском костюме, кличка у него была Штырь. За его спиной была кафельная плитка школьного сортира, выведенные несмывающимся маркером аршинные буквы СЕКТОР ГАЗА и труба. Ржавая облезлая труба. На нее я смотрел, а потом ржавчина стала превращаться в ярость…

— НЕТ! — заорал я в голос, вздрагивая.

— Ага! — сказал Никита, дико сверкнув глазами. — ВСПОМНИЛ, НАКОНЕЦ?!

— Откуда ты знаешь?! Откуда ты, говнюк, знаешь об этом?

— Ты не один такой, — сказал он. — Нас полно. Весь мир, Яблоков. Это могут делать все, просто не всякий проявляется. Девяносто восемь процентов живет, не зная об этих штуках до самой смерти, а два процента трутся среди нас. Ты видишь их в метро, в винном отделе супермаркета, в кафешечке, ты проходишь мимо и не знаешь о них ничего. Понимаешь, парень, о чем я? Смотри мне в глаза! Спокойно! В глаза!

Мы встретились взглядами.

Я дважды моргнул, не выдержав этой игры в гляделки.

И еще я почувствовал, будто что-то изменилось…

Вдруг мне стало очень легко. Словно тело мое разом потеряло свой вес, стало мягким, ватным, податливым, а затем я полностью утратил свой контроль над ним.

Я пошел вслед за поднявшимся со ступенек Никитой. Пошел по улочке поселка, куда-то за его пределы, в сторону леса.

А вокруг кружилось ЭТО. То, что пришло тогда из ржавчины.

Хотя я с самого начала знал, что эта несчастная труба здесь не причем, как и эти несчастные дураки, которых увозили из школы на «скорой». Я сбежал из сортира сразу после того, как это случилось. И никому ни о чем не стал говорить. Они тоже никому не рассказали. Глупо было бы рассказывать, как троих десятиклассников уделал восьмиклашка паршивый. И КАК уделал. Дело было не в них, не в трубе и не в ржавчине. Дело было в ярости, во мне и в том, что я видел сейчас вокруг.

2
{"b":"656556","o":1}