ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Далекие миры. Император по случаю. Книга пятая. Часть третья
Подмосковье. Эпоха раскола
Гладь, люби, хвали: нескучное руководство по воспитанию собаки
Пойманная
Аркада. Эпизод первый. kamataYan
Энергетика слова. Мир исцеляющих звуков
Адвент по-взрослому, или 31 шаг к идеальному Новому году
Полевая практика, или Кикимора на природе
Глория. Начало истории

Дмитрий Силлов

Злой город

Мы неизвестны, но нас узнают; нас почитают умершими, но вот, мы живы…

Библия, Второе послание к Коринфянам, 6, 9

Мститель за кровь сам может умертвить убийцу, лишь только встретит его…

Библия, Второзаконие, 35, 19

Все события, описанные в этой книге, исторически достоверны, и либо произошли на самом деле, либо вполне могли произойти.

Автор

Пролог

– Не так «буки» выводишь!

Строгий монах в черном клобуке[1] и длинной рясе того же цвета, перехваченной в поясе простой веревкой, склонился над сидящим за столом отроком. Правая рука двинулась было взять у послушника перо и поправить – но тут же отдернулась назад, спрятавшись в рукав рясы. Монах, смутившись, отвернулся. Трудно привыкнуть даже к другим сапогам, если выбросил изношенные старые, прослужившие долгое время. Лишившись правой кисти, к крашеному деревянному подобию руки, сложенной в двуперстие, привыкнуть не в пример тяжелее, даже если и произошло это с десяток лет назад. Иной раз нет-нет – и забудешь об увечье. А обратно вспоминать ох как тяжко…

– Что ж теперь делать, отец Даниил?! – чуть не плача вопросил послушник. – Загублена харатья[2]?

Монах справился с собой и, повернувшись к столу, проговорил:

– Ладно, не кручинься, подправим. Ты, главное, не торопись. Буковицы – они терпения требуют.

Отрок с облегчением кивнул, украдкой утер ладошкой все-таки выбежавшую слезинку, тщательно очистил перо и, макнув его в глиняную чернильницу, приготовился писать дальше.

Монах снова стал размеренно диктовать. Его глубокий, сильный голос перекатывался под высокими сводами кельи, наполняя текст молитвенным величием:

– Батый, разорив град Владимир, пленил города Суздальские и пришел ко граду Козельску, в котором был князь молодой по имени Василий. Проведали нечестивые, что крепок дух горожан и словами лживыми не взять им града. Жители Козельска, собрав совет, порешили не сдаваться Батыю, сказав: «Хоть наш князь и молод, но положим жизни свои за него и, здесь славу сего мира приняв, там небесные венцы от Бога примем»[3].

Послушник поднял голову.

– Отец Даниил, – перебил он. – А про Митяя писать будем? Мне наш ордынец, тот, что крещение принял и сейчас на конюшне работает, сказывал, что Митяй самым первым за град Козельск бился отменно и большого ихнего богатыря свалил.

– Не будем, – грустно покачал головой монах. – Харатьи мало, главное бы донести.

– А разве это не главное?

Ладонь левой руки монаха опустилась на плечо отрока.

– О главном мы с тобой расскажем. А остальное пусть потомки далее передадут. Господь их наставит, я знаю…

* * *

Конь шел, осторожно переставляя ноги, стараясь не поскользнуться в жидкой грязи. Копыта по бабки утопали в месиве, которое еще утром было дорогой. За ночь легкий морозец прихватил землю, но лучи утреннего солнца свели на нет последние усилия уходящей зимы.

Коню очень не хотелось тревожить хозяина, расслабленно покачивающегося у него на спине в седле с удобными высокими луками, позволяющими всаднику не только метать стрелы, бросив поводья, но и спать на ходу.

У хозяина были твердые пятки и плеть, сплетенная из тонких ремешков. Бывало, что хозяин пристегивал к концу плети железный шипастый шар и, со свистом рассекая воздух, ловко разил тем шаром многочисленных врагов. В остальное время, когда врагов не было, плеть без шара предназначалась для коня на случай, если тот вдруг ослушается. А коленями хозяин так умел сдавливать ребра скакуна, что еще неизвестно, что хуже – плеть или эти колени, обтянутые прочной кожей штанов, сработанных из жеребячьей шкуры.

Конь боялся хозяина. Но в то же время ему очень хотелось есть. Он был молод, его кровь быстро бежала по жилам, и для того, чтобы ее ток оставался таким же быстрым, требовалось много еды. Однако в последнее время с кормежкой было неважно. Зима выдалась лютой, и ох как непросто было выковыривать копытами из-под толщи снега жухлую прошлогоднюю траву.

Но в воздухе уже явственно пахло весной. Чуткие ноздри коня уловили тоненькую струйку запаха, который снился коню всю долгую зиму.

Слева от дороги каким-то чудом пробились сквозь подтаявшую толщу промерзшей грязи несколько робких травинок, вытолкнув наверх белую каплю подснежника.

Конь забыл обо всем, сошел с дороги, потянулся, прихватил губами долгожданное лакомство – и, поскользнувшись, чуть не уронил седока в черно-коричневую жижу.

Тело всадника среагировало раньше, чем он проснулся. Колени сжали бока коня, а торс резко наклонился вправо, создавая противовес. Одновременно всадник ослабил повод заводной[4] кобылы.

Конь обрел равновесие, напрягся – и выпрыгнул на дорогу, фыркая и взбрыкивая ногами. Мигом налипшие на копыта тяжелые комья грязи полетели во все стороны.

Тэхэ зашипел и вытянул коня плетью по крупу. Конь взвился было, но, получив второй удар, присмирел и пошел вперед, понуро повесив гривастую голову.

«Проклятая кляча! – с ненавистью подумал Тэхэ, пряча боевую плеть в специальный чехол, притороченный к седлу. – Урусы[5] еще заплатят мне за моего коня!»

Конь под сотником Тэхэ не был клячей. Напротив, это был один из лучших коней личного табуна хана Бату[6], специально отловленный для родственника Великого хана после того, как до хана донесли, что конь племянника был убит под ним при штурме города Торжка. Просто дареный конь был молод и его еще многому надо было учить.

Да и, признаться, Тэхэ рассчитывал на гораздо большее, чем даже самый наилучший конь в Орде[7].

Например, что хан приблизит его к себе, и знатному чингизиду[8] Тэхэ больше не придется таскаться по землям урусов, возглавляя передовую разведывательную сотню тумена[9] Непобедимого Субэдэ[10]. Должность, конечно, почетная, но на этой должности как нигде имелась прямая возможность как прославить свое имя, так и потерять его вместе с жизнью.

Или, на худой конец, уж мог бы Великий хан выделить под руку племянника тумен. Ну, хоть не тумен, хоть тысячу всадников. А то ж позор – чингизид – и всего-навсего сотник! Это пусть для простых нукеров[11] бронзовая пайцза[12] сотника на поясе Тэхэ – предмет черной зависти. Для Тэхэ такая пайцза чуть ли не оскорбление.

Тэхэ с ненавистью пнул пяткой подарок хана. Подарок обиженно всхрапнул и пошел чуть быстрее. Седоусый нукер, ехавший справа от Тэхэ на пегой кобыле на полкорпуса сзади коня начальника, осуждающе качнул головой. Нельзя степному воину обижать своего коня. Конь и воин – одно целое, части одного организма, бесполезные друг без друга, как бесполезны рука или нога, отрубленные от тела. Коня можно учить, можно наказывать, обучая. Но обижать – никогда! Кони, как и люди, могут долго помнить обиду. Пока не отомстят…

Тэхэ потянул носом и скосил взгляд направо.

Так и есть.

Старый пень давно уже учуял запах дыма, но делает вид, что его это не касается. Вон, почти не глядя, ткнул копьем в едва заметную норку, ловко выдернул оттуда трепыхающегося, жалобно верещащего суслика, молниеносным движением извлек нож из чехла, отмахнул зверьку голову, выпустил кишки, стянул шкурку, словно сапог, и засунул освежеванную тушку между седлом и потником – через десяток стрелищ[13] отбитое и отжатое мясо сжует сырым. И словно бы нет ему дела до аппетитных запахов – мол, опытный воин и так проживет в походе. А также дает возможность командиру отряда отличиться. Сам же никогда вперед не лезет. И при этом, надо признать, всегда прикроет и поддержит, если что. Как и молодой Шонхор, что едет за ним. Преданные псы, свято чтущие законы Великой Ясы[14] и в битвах не раз прикрывавшие спину своего сотника. Только можно ли им верить? Кто знает, что на уме у верных нукеров? Вполне может быть, что случись чего – и как этот конь, за пучок сладкого корма сбросят своего нойона в грязь и не почешутся. Никому верить нельзя!

вернуться

1

Клобук – принадлежность облачения монаха малой схимы, головной убор в виде расширяющегося кверху цилиндра с тремя широкими лентами, спускающимися на спину.

вернуться

2

Харатья – пергамент (старорусск.).

вернуться

3

Здесь и далее авторский перевод со старославянского. Ипатьевская летопись, Галицко-Волынский свод, «Побоище Батыево».

вернуться

4

Заводной – второй, запасной конь. Степные воины всегда имели несколько коней для того, чтобы животные имели возможность отдохнуть от тяжести всадника. Имеются сведения, что ордынцы иногда имели до восьми заводных лошадей и во время атак сажали на них соломенные чучела, подкрепляя легенды об огромной численности их непобедимой армии, которая действительно была самой мощной военной силой того времени.

вернуться

5

Урусы – так ордынцы называли русских.

вернуться

6

Хан Бату – хан Батый (1208-1255), ордынский хан, внук Чингисхана, предводитель степной Орды в завоевательных походах в Восточную Европу.

вернуться

7

По мнению современных историков, понятие «монголо-татары» в корне неверно. Введено оно было в 1823 году профессором Санкт-Петербургского университета П. Наумовым и до недавнего времени использовалось в русской историографии. «Татарами» называли ордынцев в русских летописях, относя этот термин ко всем тюркским народам. Оно и понятно – не до выяснения этноса завоевателей было летописцам, когда ихние города жгли у них на глазах. Но еще Н. М. Карамзин отмечал: «Ни один из нынешних народов татарских не именует себя татарами, но каждый называется особенным именем земли своей…» Более того, судя по тексту «Сокровенного сказания», жизнеописания Чингисхана, составленного его современниками, татары были заклятыми врагами Орды. (Сокровенное сказание, § 214 «…когда мы сокрушили ненавистных врагов татар, этих убийц дедов и отцов наших, когда мы, в справедливое возмездие за их злодеяния, поголовно истребили татарский народ, примеряя детей их к тележной оси, тогда спасся и скитался одиноким бродягой татарин Харгил-Шира…») Так что «монголо-татары» в этническом смысле – это не современные монголы и не татары, а именно Орда завоевателей, состоящая из многих степных племен, объединенных волей одного человека – Чингисхана. Поэтому понятие «монголо-татары» с полным правом можно заменить определением, данным крупнейшим историком и ученым Средневековья Рашид-ад-дином (1247-1318) в его «Сборнике летописей»: «тюркские племена, прозвание которых было монголы». Само же слово «Орда» в переводе есть не что иное, как название военной организации многих кочевых племен, созываемой для набега либо для обороны. В этих случаях помимо верховного хана выбирался походный хан Орды – джехангир. Для покорения пространств к северу от Каспийского и Черного морей джехангиром был выбран Бату-хан (Батый).

вернуться

8

Чингизид – родственник Чингисхана (тюркос.).

вернуться

9

Тумен – десять тысяч воинов (тюркос.).

вернуться

10

Субэдэ (Субудай) – крупный военачальник Чингисхана и Бату-хана, историческая личность. Непобедимый – прозвище Субэдэ.

вернуться

11

Нукер – дружинник, телохранитель при нойоне – знатном ордынце. С XIV века термин употребляется в значении «слуга» (тюркск.).

вернуться

12

Пайцза – деревянная или металлическая прямоугольная пластина длиной около двадцати сантиметров с закругленными краями и письменами, являющаяся своеобразным документом для ордынского высокопоставленного лица (тюркск.).

вернуться

13

Стрелище, перестрел – расстояние, на котором пущенная из лука стрела сохраняла убойную силу, около 200 метров.

вернуться

14

Великая Яса – свод законов степных кочевников, авторство которого приписывали Чингисхану.

1
{"b":"69917","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Файролл. Квадратура круга. Том 2
Rotten. Вход воспрещен. Культовая биография фронтмена Sex Pistols Джонни Лайдона
Сердце Стужи
Воронка продаж в интернете. Инструмент автоматизации продаж и повышения среднего чека в бизнесе
Дом на краю ночи
Отказ всех систем
Тени павших врагов
Рассказ Служанки
Цель. Процесс непрерывного совершенствования