ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Гемини
Кому я должен? Часть 1
Тайная жизнь слов: тормашки и компания
Неверноподданный
Дневник памяти
Теория невероятности. Как мечтать, чтобы сбывалось, как планировать, чтобы достигалось
Прекрасный подонок
Ермак. Начало
Пандора. Карантин
Содержание  
A
A

Таким образом, восстанавливая все законы, действовавшие на территории России до 25 октября 1917 г., Деникин тем самым реставрировал царскую Россию. Ему, как военному диктатору, принадлежала вся полнота власти; и даже того куцего ограничения царской власти, которое представляла собой прежняя Государственная дума, при Деникине не было. Деникин твердо решил дойти до Москвы без всяких коалиций, чем сразу создал крупное недовольство среди всевеликих «государственно мыслящих» кругов. Только крайне правые группы (типа группы Шульгина) полностью одобрили все мероприятия нового диктатора, что ясней всего подчеркивает политические устремления Деникина.

Высказанные Деникиным пожелания привлечь к объединению казачьи области (Кубань, Дон и Терек) не привели к ожидаемым результатам. Кубань не удовлетворилась «генеральской» автономией. Вообще казачьи войска стремились к закреплению своих привилегий и добивались широкой автономии.

Это и привело их к конфликту с деникинской диктатурой, имевшему на Дону и на Кубани очень серьезные последствия.

В течение 1919 г. редкие политические выступления Деникина на тему о будущей форме власти сводились к следующему: в начале организации власти Доброволии – обещания «учредительного собрания», которое установит порядок на земле Русской; в моменты военных неуспехов – глухие, неясные указания на «представительные учреждения», в которых выявится «многогранная воля русского народа»; в кульминационные пункты стратегических достижений – никаких обещаний; и, наконец, в моменты крупных неудач – вновь призывы к «учредилке».

По мере продвижения к Москве в деникинской прессе все громче раздавались призывы к монархии.

Экономическое положение

В области экономической жизни ни Деникин, ни кто-либо другой из его приближенных, ни все его правительственные организации не смогли найти сколько-нибудь четкий путь. Генерал Лукомский, председатель Особого совещания[32], откровенно признается: «Что касается промышленности, то, конечно, не было ни времени, ни возможностей ее наладить как следует. С правильным разрешением вопросов торговли мы совсем не справились»[33].

И действительно, экономическая жизнь районов, подпавших под власть белых, немедленно останавливалась, ибо питать ее было некому. «Государство» средств своих не имело, а огражденные этим «государством» в своих правах собственники предпочитали свои капиталы держать при себе или использовать их на легкие спекулятивные дела, но не вкладывать их в длительные предприятия. Даже при наличии в руках белых такого мощного промышленного района, как Донбасс, положение не менялось к лучшему: шахты почти не работали, их заливали водой, уголь не подавался ни на периферию, ни к портам. Транспорт работал из рук вон плохо. Поезда простаивали даже в Донбассе. Нередко движение просто останавливалось.

В области торговли Особое совещание объявило монополию внешней торговли и блестяще провалилось в этом вопросе, по свидетельству того же генерала Лукомского. В своей книге «Деникинщина» Г. Покровский описывает, как вследствие запрета продажи хлеба самостоятельными правительствами на Кубани в 1919 г. имелось для вывоза свыше 100 млн пудов пшеницы, 14 млн пудов подсолнуха, 7 млн пудов жмыха, 2 млн пудов табаку и т. д., в то время как рядом расположенная Черноморская губерния голодала: так как Черноморская губерния не входила в состав Кубани, то, значит, и везти туда хлеб не полагалось.

Иностранные капиталисты не спешили благодетельствовать Деникина и предпочитали скупать хлеб, присылая за это на территорию белых предметы роскоши и различные, не находившие сбыта остатки запасов мировой войны.

Ни в области промышленности, ни в области торговли правительство белых, определенно, не сумело исправить создавшегося положения. Неумелое руководство экономической жизнью развивало спекуляцию, а попустительство властей и полная безнаказанность довели эту спекуляцию до тех огромных размеров, которые грозили всей территории гибелью еще задолго до фактического разгрома деникинщины на полях сражения[34]. Таким образом, организованного экономического базиса Деникин не имел. Военной базой служили порты Черного моря, в которых выгружались иностранное вооружение, снаряжение и обмундирование.

Внутреннее положение

Аграрный вопрос. Вокруг вопроса о земле сплетались интересы и разгорались страсти. Именно здесь проявилось наибольшее нагромождение интересов различных слоев, политических групп и организаций, и именно этот вопрос явился той лакмусовой бумажкой, на которой до наивности просто обнаружилось истинное лицо этих организаций. Хотя всерьез никто не собирался отдавать кому бы то ни было землю, но упустить удобный случай выявить свое «лицо» также никому не хотелось. Исключение из этого представила, пожалуй, группа Шульгина, который понимал, что всерьез желать «воссоздания» России – значило искать опоры не в нем, Шульгине, и не в десятках ему подобных, а в массах, и для этой опоры надо было отдать землю. Взгляды остальных организаций определялись весьма просто: Совет государственного объединения России, в котором явно преобладали помещики, настаивал на полной невозможности принудительного отчуждения земли, допуская в интересах государства некоторые уступки рабочим в виде признания фабричных комитетов, рабочего контроля и даже участия рабочих в прибылях; в свою очередь, Национальный центр, в котором преобладала промышленная буржуазия, предлагал быть «последовательными и не приносить интересов государственной промышленности в жертву рабочим из-за желания сохранить частновладельческие земли»[35].

Положение, следовательно, складывалось так, что необходимо было решиться на одно из двух: либо давать землю крестьянам, либо не давать. Компромиссного, третьего решения быть не могло, но именно подобное решение выбрал Деникин, торжественно объявив в манифесте 5 апреля 1919 г., что «полное разрешение земельного вопроса для всей необъятной России будет принадлежать законодательным учреждениям, через которые русский народ выразит свою волю». Другими словами – надо ждать чего-либо вроде Учредительного собрания, которое будет собрано после победы над большевиками. Но жизнь не ждет, говорится далее в манифесте, и необходимо принять меры, которые должны сводиться к следующему:

а) обеспечение интересов трудящихся;

б) сохранение за собственниками их прав на землю;

в) часть земли может переходить от прежних владельцев (помещиков) к малоземельным путем или добровольных соглашений, или принудительно, но обязательно за плату;

г) казачьи земли отчуждению не подлежат.

Таким образом, по этому закону крестьяне должны были вернуть помещикам полученную ими за время советской власти землю и ничего не получить взамен, так как неизвестно, кто должен производить отчуждение и определять в каждом отдельном случае порядок перехода земли к крестьянам; да, кроме того, никакой платы за землю малоземельные крестьяне внести были не в состоянии. В дальнейшем Деникин совсем уже переходит все границы и возвращает свою «Великую Россию» к эпохе крепостничества, устанавливая барщину: третий сноп и половина трав помещику. А потому нет ничего удивительного в том, что крестьянство окончательно отходит от Доброволии.

С продвижением армий Юга в глубь Украины и РСФСР помещики возвращались «к себе» в имения, и начиналась жесточайшая расправа с крестьянством с помощью доблестных добровольческих войск и специальных карательных отрядов. Деникин и Лукомский в своих воспоминаниях скорбят об этом печальном факте. Деникин даже отдавал грозные приказы, воспрещавшие «насилия». Но ведь им же изданный закон толкал на это помещиков. Таковы были единственные реальные результаты этого земельного закона.

вернуться

32

Это совещание совмещало до известной степени круг деятельности Совета министров и прежнего Государственного совета.

вернуться

33

Лукомский. Воспоминания, т. II, с. 190–191.

вернуться

34

Это очень ярко показано в книге И. Калинина «Русская Вандея» (Гиз, 1926 г.).

вернуться

35

Деникин, т. V, с. 153.

11
{"b":"81637","o":1}