ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Терские дивизии и пластунские бригады входили в состав армий Юга и беспрекословно выполняли боевые задачи. Политические недоразумения кончались обыкновенно компромиссами.

* * *

Украина в истории деникинщины сыграла особую роль, послужив для Добровольческой армии на время продовольственной базой и источником пополнений живой силой, а затем – в самый тяжелый период борьбы – подорвала организацию тыла и снабжения.

Социально-экономическая обстановка на Украине (исключая такие промышленные центры и районы, как Харьков, Екатеринослав и Донецкий бассейн) была не вполне и не всегда благоприятна для советской власти[57]. Хотя Украина в экономическом и социально-классовом отношениях и не представляла из себя однородного целого, но указанные выше неблагоприятные условия существовали в той или иной степени в различных ее районах[58].

Три губернии югостепи (Екатеринославская, Херсонская, Таврическая) и уезды Купянский, Изюменский и Старобельский Харьковской губернии и Константиноградский Полтавской губернии были районами экстенсивного зернового, товарного хозяйства, где крестьянское хозяйство наиболее быстро капитализировалось, обладало наибольшими товарными излишками, было более индустриализовано и в то же время больше всего связано крупным помещичьим землевладением и остатками крепостничества. Именно в югостепи дальше всего заходила дифференциация крестьянских хозяйств, создавая большой процент бедняцких и относительно высокий процент крупнокулацких хозяйств при сравнительно менее многочисленной и в то же время более зажиточной группе середняков. При этом в деревне фактически оставались середняки и кулаки, так как беднота уходила в развитую здесь крупную (горную и металлообрабатывающую) индустрию. Этот югостепной район и сделался районом распространения махновщины, которая до марта – апреля 1919 г. еще продолжала борьбу с гетманской реставрацией дореволюционных отношений, но с апреля повела борьбу против советской власти, особенно обострившуюся в июне – июле 1919 г., с тем чтобы к концу 1919 г. снова обрушиться против Деникина, захватившего тогда всю Украину и юг России.

Плодородные земельные районы украинских губерний, лежавшие в лесостепной полосе, являлись районами интенсивных культур (свеклы, картофеля) и потребительского зернового хозяйства. Помещики владели здесь сравнительно меньшим количеством земли; дифференциация крестьянских хозяйств была выражена слабее, зато средняя и кулацкая группы хозяйств были больше, чем в степи. Безземельное и малоземельное крестьянство, не имея отхода в города, создавало в деревне застойное перенасыщение, подвергаясь обатрачиванию. Города и местечки не являлись крупными индустриальными центрами. Национальный момент играл большую роль ввиду значительного процента польских помещиков, очень большого процента евреев, в руках которых была торговля края, и отсутствия такого смешанного (по национальному признаку) населения, как в степном районе. Надо добавить, что в то время «численно и нередко качественно слабый пролетариат Украины не сумел достаточно овладеть крестьянством»[59].

Не вполне удачная земельная и продовольственная политика, недостаточно энергичная борьба с кулачеством, слабое проведение политики комбедов на Украине и вообще слабая политическая работа в деревне, которой компартия не могла уделить достаточно сил и внимания, будучи отвлечена на фронт[60], – все это наряду с ошибками местных работников в национальной политике привело к тому, что анархо-кулацкое движение получило значительное распространение среди украинского крестьянства.

Первым большим выступлением было Григорьевское восстание в начале мая, которое быстро охватило территорию трех губерний, сорвав план вооруженной помощи Советской Венгрии и облегчив наступление Деникина. Наряду с этим создалась почва для широкого дезертирства и «зеленого» движения. Белогвардейские и кулацкие элементы повели усиленную работу даже за пределами Украины (в особенности в Курской губернии). Кулацко-дезертирские восстания весной и летом 1919 г. на Юге и отчасти в центральных черноземных губерниях, казалось, открывали широкие перспективы перед Добрармией.

Именно этим можно объяснить «московскую директиву» Деникина. Но расчеты оказались ошибочными. Деникин не учел, что сопротивление, оказанное советской власти кулацко-анархистской частью крестьянства на Украине, еще не обещало перехода даже этой части на сторону контрреволюции. Упорство проявила лишь самая кулацкая верхушка. Большинство середняцкой массы, не говоря уже о бедняцкой, относилось к приходу белых выжидательно или враждебно. И очень скоро Деникин своей экономической, аграрной и национальной политикой полностью раскрыл свое лицо, восстановив против себя не только крестьянство, но и мелкую буржуазию. Выжидательное настроение крестьянства сменилось мощным повстанческим движением за советскую власть.

Глава четвертая. Характеристика вооруженных сил сторон

При рассмотрении всякой кампании вопрос о состоянии вооруженных сил, о качественном и количественном их соотношении всегда носит несколько условный характер. Даже при наличии богатого архивного материала трудно установить истинную картину соотношения сил и абсолютную их численность. По вполне понятным причинам определение вооруженных сил революции и контрреволюции к 1919 г. встречает еще большие трудности в силу резко своеобразных черт Гражданской войны.

Это своеобразие Гражданской войны, в основном, определяется следующими моментами:

1. Объекты действия для войск революции возникали в процессе самой борьбы. Ленин и компартия на другой же день после захвата власти пролетариатом отлично уяснили всю тяжесть и длительность предстоящей борьбы, но не было достаточных данных для определения противника с чисто военной стороны. Почти сразу после Октября перед рабочим классом встали две угрозы: германский империализм (оккупация Украины) и силы внутренней контрреволюции. После Бреста вместо германского империализма советская власть получила еще более грозного и мощного врага в лице империализма англо-французского. Последний в значительной мере определял и направлял деятельность сил внутренней контрреволюции. И если германская оккупация вполне активно содействовала организации Донской армии генерала Краснова, то державы Антанты должны быть признаны в такой же мере создателями Добровольческой армии.

2. Условия ведения Гражданской войны резко отличаются от империалистической войны. Это наталкивало обе стороны на искание новых организационно-оперативных форм и методов строительства вооруженных сил. Первые периоды этого строительства характеризуются отсутствием твердой системы формирований. Иначе, впрочем, и не могло быть, ибо одновременно с этим шли оформление и нарастание самой пролетарской государственности.

3. Обе стороны при ведении боевых действий ставили перед собой совершенно отчетливые классовые цели. Красная армия и по своему составу носила резко выраженный классовый характер; классовое единство в ее рядах нарушалось сравнительно небольшой прослойкой представителей зажиточной части крестьянства в красноармейском составе и некоторыми группами командного состава. Иначе обстояло дело в белых армиях. Различные интересы донцов, кубанцев и белого офицерства и постепенное обволакивание кадровых групп армий элементами крестьянства, иногда побывавшего уже в Красной армии, сыграли роковую роль для всего белого движения Юга.

Наиболее крупным фактором являлось вовлечение широчайших слоев населения всей территории Советской России и южных ее областей в орбиту борьбы. Отношение отдельных категорий народных масс, в первую очередь крестьянства, и характер самой борьбы в огромной степени влияли на строительство вооруженных сил сторон. Нельзя обойти молчанием тот факт, что вооруженные силы белых, прибегавших к повторным мобилизациям, возрастали весьма значительно по мере их продвижения на север. «Захватывая все новые и новые территории, с мая по октябрь 1919 г. состав вооруженных сил Юга… возрастает последовательно от 64 до 150 тысяч»[61].

вернуться

57

Кин. Деникинщина, с. 39.

вернуться

58

Кубанин. Махновщина (под ред. М.Н. Покровского).

вернуться

59

Кин, с. 39–40.

вернуться

60

Кубанин, с. 51, 61.

вернуться

61

Деникин, т. V, с. 118.

15
{"b":"81637","o":1}