ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я засмеялась над ее тоном:

— Не думаю, что мы еще можем винить их за это!

— Нет, хотя некоторые по-прежнему считают, что остров правильно назван по этой и иным причинам. Кое-кто на Уэргилде, несомненно, с удовольствием скажет вам это! На острове есть деревня, Уайганд-Харбор. Во время революции ее называли Лоялтаун. Британцы были их друзьями. Потом ее переименовали. — Она склонила голову набок. — А вот и Анжело!

Самодовольной походкой вошел коренастый, широкоплечий человек лет сорока, с густыми черными волосами, проницательными карими глазами и загорелой кожей цвета красного дерева.

— Привет, Сейди! — произнес он и уставился на меня. — Это мисс Стантон?

— Верно. — Она налила чашку кофе и протянула ему. — Мисс Стантон, это Анжело Раволи. — Сейди взглянула на него: — Ты понял, что должен отвезти ее сегодня же вечером?

— Почему бы нет, если она так хочет! Я переправлялся и в более плохую погоду. — Он вопросительно посмотрел на меня: — Вас ждут сегодня вечером. Мистер Уайганд предупредил меня вчера, когда я был там. Что скажете, мисс Стантон?

Я нахмурилась, слушая свист ветра на улице:

— Решать вам, мистер Раволи!

— Гм! — Он оценивающе посмотрел на меня, и лицо его озарилось белозубой улыбкой. — Это зависит от вашего желудка! У вас капризный желудок, мисс Стантон? Вы когда-нибудь выходили в море на сорокафутовом моторном катере?

— Нет, но в Калифорнии мне приходилось плавать. — Я нахмурилась. — Раза два нас заставал шторм, но меня это не беспокоило.

— В Калифорнии, говорите? — Он с усмешкой глянул на Сейди Райленд. — Это берег залива Мэн, и он находится довольно далеко оттуда!

Я пожала плечами.

— Ладно, — со вздохом произнес Раволи. — Будь что будет! Чем раньше мы тронемся в путь, тем лучше! Дорога туда займет больше часа. Трудно сказать, сколько именно. И все время нам придется идти против ветра и прилива. Ваш багаж готов?

Я кивнула, затем поблагодарила Сейди за кофе и бисквиты. Свежие бисквиты были действительно превосходны, а такого вкусного кофе я еще никогда не пробовала. Она похлопала меня по руке и пожелала счастливого пути.

Мы вышли на ветер и повернули к гавани. Капли дождя, а может быть, летящей пены били мне в лицо. Небо темным куполом возвышалось над городом, и ветер высекал из сигареты Раволи легкие искорки, залетающие ему за спину.

— Значит, вы и есть та самая девушка из Калифорнии, которая приехала работать на профессора? — хихикнул он. — Вы ему понравитесь! Держу пари, Сейди уже наболтала вам об этой семье, да? И все же старый Скотт Уайганд не так плох, как о нем говорят. Уж я-то это знаю. Работал на него, когда закончил школу. Сейчас у меня, конечно, другая работа, с «Лорелеей», и профессор знает, что мне принадлежит весь фрахт к Уэргилд-Айленду и обратно, я всегда при деле. Мой отец тоже работал на него. Они познакомились в Италии. Вы это знали?

— Нет, — ответила я.

— Мой старик жил в Неаполе. Работал на раскопках в Помпее. Вы знали об этом или удивлены?

Я действительно с удивлением взглянула на него:

— Ваш отец был археологом?

Раволи засмеялся:

— Археологом? Он бросил школу, когда ему было десять лет! Нет, отец был у него только мастером. А сам профессор тогда был всего лишь студентом. Но мой старик произвел на него впечатление своей аккуратной работой. Ничего не пострадало из-за неосторожности, ничего не было сломано. Когда профессора отправили в экспедицию и поручили раскапывать какой-то неизвестный город на Среднем Востоке, он послал за моим отцом, чтобы тот работал у него мастером. С тех пор отец ездил с ним во все экспедиции, пока не умер три года назад. Профессор хотел, чтобы я занял его место.

— А вы не заняли?

Он засмеялся:

— Это не для меня! Я выбрал море. Оно чистое, не то что эти заплесневелые могилы с их ядовитыми газами и вонючей, затхлой водой. Нет уж, благодарю, я держусь за море и свой катер «Лорелею»!

«Лорелея» оказалась самым большим катером в гавани и выглядела безукоризненно. Но в ее кубрике, на верхней палубе и возле кают аккуратно стояли корзины и ящики, и я предположила, что это вещи профессора Уайганда, переправляемые на остров.

— Дайте мне руку и заходите на борт, — весело обратился ко мне Анжело, сверкнув белозубой улыбкой.

Он помог мне забраться, а сам вернулся на причал за моими сумками.

— А моторы дизельные? — с надеждой спросила я.

— Конечно! — отозвался он. — Работают как часы! Двойные винты. Навигационные приборы. «Лорелея» хорошо экипирована! На всем берегу вы не найдете более безопасной посудины. Двухсторонняя радиосвязь. Поищите в каюте удобное местечко! Или, если хотите, можете пройти ко мне в рубку.

Я осторожно прошла в каюту и огляделась. Катер качался на волнах, приходящих с моря в Грэнит-Бей, и, когда Раволи поднялся на борт с моими сумками, я шлепнулась на что-то, скорее поспешно, чем с достоинством. Оказалось, что подо мной — длинный упаковочный ящик. От него исходил запах плесени, и я с ужасом уставилась на это, похожее на гроб, сооружение.

— Нашли удобное местечко, мисс Стантон? — с усмешкой произнес он, протискиваясь мимо меня к рубке.

— Что это такое? — с опаской поинтересовалась я.

— Саркофаг, — весело ответил он. — Каменный гроб из Египта для профессорского музея. Впрочем, мумии в нем нет. Но он мне вчера сказал, что на его крышке очень ценный барельеф. Резное изображение умершей дамы, которая когда-то покоилась в нем. Мумии со Среднего Востока теперь привозить не разрешают. Но профессор этим не очень огорчен. За прошлые годы он уже привез достаточно.

Я быстро встала и энергично отряхнулась.

— А можно мне сесть где-нибудь в другом месте, мистер Раволи?

Он хихикнул:

— Называйте меня Анжи! В Грэнит-Бей никто никогда не называет меня мистером. Конечно... вы можете остаться в рубке! Можете или стоять рядом и наблюдать, куда мы идем, или сидеть. Там есть на что сесть. Впрочем, сегодня и смотреть-то не на что, кроме нескольких огоньков.

Я оглянулась на саркофаг, упакованный в деревянный ящик в форме гроба, и вздрогнула. Меня охватило сожаление, что я не послушалась Сейди Райленд и не осталась в Грэнит-Бей до утра, позволив мистеру Раволи спокойно доиграть партию в покер.

— Посижу с вами в рубке! — решила я, поднимаясь за ним по трапу.

— Хорошо!

Дизели гортанно забормотали. Раволи посмотрел наверх и улыбнулся:

— А внизу вам не понравилось?

— Нет, не понравилось! Там пахнет плесенью!

— Ух ты! Профессор считает, что этому каменному гробу около трех тысяч лет. Если возраст имеет запах, то он именно такой! Вам придется привыкнуть к нему, мисс Стантон! В Уэруолде вы встретите много таких вещей. И запахи там те же!

Садитесь, и я тронусь! Если хотите, можете курить. В Уэргилд мы прибудем примерно в половине десятого.

Он прошел мимо меня, спустился по трапу и скрылся за захламленной каютой. Я поняла, что он отдал швартовы. «Лорелея» качнулась, когда он выбрал якорь, и слегка коснулась стоящего рядом катера. В кромешной тьме Раволи вывел катер в открытое море, где впереди мелькали свет маяка да покачивающиеся огни бакенов фарватера, но быстро вернулся. Звук дизелей резко изменился, когда он взялся за контроллер. «Лорелея» рванулась вперед, зашумели винты, и луч прожектора, скользнувший по правому борту, осветил Анжело, державшего руль.

Я смотрела в темноту в стекло рубки.

— А деревня далеко от Уэруолда?

— Примерно в миле. Впрочем, в деревне вас кто-нибудь будет ждать с машиной. На острове есть пара машин и три грузовика. И десять миль хороших дорог! На острове не только одни скалы! Там есть фермы, принадлежащие как семье Уайгандов, так и другим. В деревне живут в основном рыбаки с семьями. Вокруг много рифов и островков, и там ловятся лучшие лобстеры в мире! Лучшие по вкусу и по размерам! Попадается треска и семга, а для любительской рыбалки — пеламида и окунь. Но на острове нет никаких туристов, кроме одного пария, снимающего дом недалеко от деревни. Это художник по фамилии Мейнард. Говорят, хороший. Я в этом плохо разбираюсь!

2
{"b":"8560","o":1}