ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Те из нас, которые в какой-то степени имеют подобные переживания, могут радоваться. Мы не истощили ни свои ресурсы, ни Божию благодать, когда мы решились на личное исповедание. Мы читаем следующие ободряющие слова одного пастора, вслед за призывом к испытанию самого себя и покаянию: „Если есть тот, кто не найдет в этом успокоения своей совести, но нуждается в дальнейшем утешении или совете, пусть он придет ко мне или к любому другому служителю Божьего Слова и откроет свою печаль…"[3]. Бог дал нам наших братьев и сестер, которые стоят, как Христос, перед нами и делают Божие присутствие и прощение реальным для нас.

Писание учит нас, что все верующие являются священниками перед Богом. „Вы —г род избранный, царственное священство" (1 Петр. 2:9). Во время Реформации это называлось „всеобщим священством верующих". Одной из функций священников Ветхого Завета было осуществлять прощение грехов через святую жертву. В Послании к Евреям, конечно, объясняется, что Иисус – это последняя и достаточная жертва. Но Он дал нам Свое священство, служение, назначенное к тому, чтобы делать эту жертву реальной в сердцах и жизни других человеческих существ. Именно через голос наших братьев и сестер слово прощения услышано и укоренено в наших сердцах. Бонхоуфэр писал: „Человек, исповедующий свои грехи в присутствии брата, знает, что он более не одинок, не оставлен сам с собой; он испытывает присутствие Бога в реальности другого человека. Пока я сам по себе в исповедании моих грехов, все остается во тьме, но в присутствии брата грех выводится на свет"[4].

Формально этот вид помощи был назван исповедью или таинством покаяния. Хотя многие из нас, включая и меня самого, чувствовали бы себя неловко в такой форме исповеди, она все-таки имеет некоторые преимущества. Во-первых, определенная форма напечатанной исповеди не оставляет места ни для извинений грехов, ни для смягчающих обстоятельств. Человек должен признать, что он согрешил по собственной вине, по собственной весьма горькой ошибке. Наши грехи не могут быть названы ошибками суждения, нельзя винить в них наше воспитание, семью или плохих соседей. Это высшего сорта лечение реальностью, потому что мы так склонны обвинять в своих грехах всех и все, прежде чем возьмем на себя личную ответственность за них.

Вторым преимуществом формальной исповеди является то, что слово прощения ожидается и дается в отпущении грехов. Слово Писания или же слово, подобное ему, действительно произносится вслух. „Если исповедуем грехи наши, то Он, будучи верен и праведен, простит нам грехи наши и очистит нас от всякой неправды" (1 Ин. 1:9). Кающемуся тогда ясно и авторитетно сказано, что он полностью прощен и освобождается от своего греха. Уверенность в спасении запечатлевается в духе, когда это вслух произнесено нашим •братом или сестрой во имя Христа.

Есть и третье преимущество установленной исповеди, а именно – раскаяние. Если раскаяние рассматривается как способ получения прощения, это, конечно, опасно. Но если оно рассматривается как возможность на мгновение остановиться и поразмыслить над серьезностью своего греха, тогда оно имеет истинное достоинство. Мы сегодня очень легко относим все свои грехи на счет Божьей любви. Если бы у нас была хоть слабая тень того отвращения ко греху, которое чувствует Бог, мы бы подвиглись к более святой жизни. Бог умоляет нас: „Не делайте этого мерзкого дела, которое Я ненавижу" (Иер. 44:4). Цель – помочь нам глубже понять греховность греха.

Все это, конечно, может быть достигнуто и без формальной исповеди. В действительности, когда мы знаем, чего мы хотим, это огромное преимущество – видеть, что исповедь является общим достоянием Божьего народа. Как это сделать? Возможно, живой пример поможет сделать это учение более конкретным.

Дневник исповеди

Хотя я читал в Библии о служении исповеди в христианском братстве, я никогда не испытывал его, пока не стал пастором моей первой церкви.

Я сделал этот трудный шаг по обнажению своей внутренней жизни перед другими вовсе не оттого, что чувствовал тяжесть греха. Я не чувствовал ни малейшего угрызения совести, кроме одного момента. Я жаждал иметь больше силы для совершения Божьего труда. Я ощущал, что не отвечаю многим отчаянным нуждам, которые вставали передо мной. Во мне должны были быть гораздо более богатые духовные ресурсы, чем те, которые у меня были (а они у меня были! Назовите что хотите из духовного опыта, у меня оно было!). „Господи, хочешь ли Ты принести что-то большее в мою жизнь? – молился я. – Я хочу, чтобы Ты победил меня и правил мною. Если в моей жизни есть какое-либо препятствие для Твоей силы, открой это мне". И Он открыл. Не было никакого голоса, не говорил Он мне и через людей, но просто во мне росло ощущение, что, возможно, в моем прошлом было нечто, препятствующее потоку Его жизни. Итак, я разработал план. Я разделил свою жизнь на три периода: детство, юность, взрослый период. Относительно первого я пришел к Богу в молитве и размышлении, с карандашом и бумагой в руке. Приглашая Его открыть мне что-то в моем детстве, что нуждалось либо в прощении, либо в исцелении, либо в том и другом, я ожидал в полном молчании минут десять. Все, что только приходило мне на ум относительно моего детства, я записывал. Я не пытался ни анализировать, ни осуждать. Я был уверен, что Бог откроет мне все то, что нуждается в Его целительном прикосновении. Закончив, я отложил эту бумагу на день. На следующий день я сделал то же самое с годами моей юности, и на третий день – с периодом моей взрослой жизни.

С бумагой в руках я затем отправился к дорогому брату во Христе. Я ему сообщил об этом за неделю, так что он понимал цель нашей встречи. Медленно, и иногда с болезненным чувством, я читал свои листы, добавляя только те комментарии, которые бы делали мой грех яснее. Когда я кончил, я начал складывать свои бумаги в портфель. Но как мудро сделал мой советник-исповедник: он мягко остановил мою руку и взял эти листы. Без единого слова он достал мусорную корзину, порвал бумаги и бросил их туда. Это безмолвное прощение грехов было потом сопровождено простым словом отпущения. И я знаю, что мои грехи были удалены от меня, как восток от запада.

Затем мой друг, возложив на меня руки, помолился молитвой об исцелении всех печалей и ран прошлого. Сила этой молитвы пребывает со мной и сегодня.

Я не могу сказать, что я пережил нечто драматичное. Нет. Собственно, весь этот опыт был чистым повиновением, без какого-либо возбуждения чувств. Но я убежден, что это дало мне такую свободу, какой я прежде не знал. Похоже было на то, что я получил способность гораздо полнее пользоваться Духом. Именно вслед за этим событием я начал входить в некоторые из описанных в этой книге дисциплин, и это тоже стало моим новым опытом. Была ли здесь случайная связь? Я не знаю и, откровенно говоря, не хочу знать. Достаточно повиноваться внутреннему побуждению, пришедшему свыше.

Был при этом и интересный побочный эффект. Моя откровенность со всей очевидностью явилась некоторым „зажиганием" и для моего друга-советника и его освобождением, потому что вслед за его молитвой за меня он оказался в состоянии исповедать свой собственный глубокий и тревожащий его грех, чего он не мог сделать раньше. Свобода зажигает свободу.

34
{"b":"86227","o":1}