ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он снова вымыл руки и оделся. Пробило полночь. Он выждет еще час, прежде чем уходить. Позже это станет сделать безопаснее.

Он сел и принялся анализировать, в чем заключалась его ошибка.

Он допустил промах, сомнений быть не могло. Если бы его «легенда» не имела недостатков, он никогда не попал бы в подобную ситуацию. А если бы он не попал в подобную ситуацию, никто не раскрыл бы его тайны. Миссис Гарден узнала его тайну, или, если быть точным, узнала бы, проживи на несколько секунд дольше, из чего следовало: он не обеспечил свою безопасность, а значит, в его «легенде» присутствовал изъян, который и привел к ошибке.

Прежде всего ему необходимо снабдить свою дверь засовом. Лучше прослыть хроническим трусом, чем позволять квартирным хозяйкам, пользуясь своими ключами, врываться к нему в нижнем белье.

Но это промах, лежавший на поверхности. Глубинная же причина заключалась в том, что он вызывал к себе интерес, будучи холостяком. Фабер подумал об этом без тени мужского тщеславия, а исключительно с раздражением. Ему было известно, что он привлекателен, и потому его одиночество, вероятно, кому-то могло показаться странным и необъяснимым. И он принялся обдумывать варианты, как сделать это естественным в глазах других людей и пресечь в будущем любые поползновения со стороны таких, как миссис Гарден.

В поисках версий лучше всего начать с попытки разобраться в своей реальной личности. Почему он оказался одинок? Он заерзал на стуле – заглядывать себе в душу ему не нравилось. Хотя ответ лежал на поверхности. Он жил один по профессиональным причинам. Если существовали скрытые психологические мотивы, он ничего не хотел о них знать.

Остаток нынешней ночи ему предстояло провести под открытым небом. Хайгейтский лес подойдет. Утром он сдаст чемоданы в вокзальную камеру хранения, а завтра к вечеру будет уже в своей комнате в Блэкхите.

Пока придется полностью переключиться на вторую «легенду». Именно поэтому он и не опасался быть пойманным полицией. Коммивояжер, снимавший на выходные комнату в Блэкхите, мало походил на железнодорожного клерка, убившего квартирную хозяйку в Лондоне. Индивидуум из Блэкхита был веселым, вульгарным и шумным. Он носил кричащих расцветок галстуки, угощал в пабах каждого встречного-поперечного, и даже прическа у него выглядела иначе. Полиция пустит в ход описание неряшливого и невзрачного извращенца, чурающегося женщин, пока им вдруг не овладеет бешеная похоть. Разве кому-нибудь придет в голову обратить внимание на смазливого разъездного торговца, носившего модные костюмы в полоску, и тоже, разумеется, не чуждого похоти, но которому нет нужды убивать женщин, чтобы увидеть обнаженную грудь?

Однако теперь ему нужно разработать еще одно прикрытие, поскольку он привык всегда иметь по меньшей мере два. Понадобится новая работа, новый набор документов: паспорт, удостоверение личности, продовольственные карточки, свидетельство о рождении. Добывать все это – рискованно. Проклятая миссис Гарден! Ну почему она и сегодня просто не допилась до крепкого сна в своей постельке, как делала это всегда?

Час ночи. Фабер последний раз окинул взглядом комнату. Его не беспокоили оставленные улики. Его отпечатки пальцев можно снимать здесь повсюду, а у полиции не будет никаких сомнений в том, кто именно совершил убийство. Им не овладела грусть при расставании с помещением, которое служило ему домом два года, – домом он его никогда и не считал. Настоящего дома у него никогда и нигде не было.

Если он и вспомнит об этой комнатушке, то только как о месте, где он на всю жизнь усвоил урок – нельзя обходиться без дверных засовов.

Он выключил свет, взял чемоданы, спустился по лестнице, вышел в дверь и растворился в ночи.

2

Генрих II был весьма неординарным королем. В эпоху, когда формулировка «с кратковременным срочным визитом» еще не вошла в политический обиход, он перемещался между Англией и Францией с такой скоростью, что ему даже стали приписывать некие магические способности, а он, по понятным причинам, не спешил такие слухи опровергать. И вот в 1173 году – либо в июне, либо в сентябре (это зависит от того, каким источникам вы доверяете больше) – он побывал в Англии и вернулся во Францию настолько молниеносно, что ни один летописец того времени даже не узнал об этом. Лишь много столетий спустя историки обнаружили финансовый отчет об этом визите в ежегодных сводках казначейства. А ведь как раз в это время его королевство подверглось одновременному нападению войск его сыновей на противоположных границах – северной и южной, со стороны Шотландии и с юга Франции. Так в чем же состояла цель визита? С кем встречался король? Почему это сохранили в тайне в те времена, когда молва о магических чарах могла оказаться сильнее целой армии? Чего удалось ему добиться?

Вот над какими вопросами бился Персиваль Годлиман летом 1940 года, когда гитлеровские войска серпом прошлись по пшеничным нивам Франции, а британцы пережили кровавую баню, выбираясь на родину через подобную бутылочному горлышку гавань Дюнкерка.

Профессор Годлиман знал о Средних веках больше любого своего современника. Его фундаментальный труд об эпидемии «Черной смерти» буквально перевернул взгляды ученых-медиевистов всего мира на эту проблему. Он стал так популярен, что его даже выпустили в серии бестселлеров издательства «Пингвин-букс». Не удовлетворившись этим успехом, он взялся за изучение еще более раннего и потому менее изученного исторического периода.

И вот в один прекрасный июньский лондонский день, ровно в половине первого пополудни, секретарь нашла Годлимана склонившимся над рукописной книгой: он переводил средневековую латынь, делая пометки в блокноте почерком, который выглядел еще менее разборчивым, чем у древнего летописца. Секретарю не терпелось отправиться на обед в саду на Гордон-сквер, и она вообще не любила хранилища манускриптов, поскольку там пахло смертью. К тому же, чтобы попасть туда, требовалось открыть столько замков…

Годлиман стоял за конторкой, по-птичьи подогнув одну ногу; лицо его было подсвечено отраженным сиянием лампы над головой, что придавало ему сходство с призраком монаха-летописца, автора книги, застывшим в многовековой страже над своим бесценным творением. Девушка громко откашлялась, желая быть замеченной. Она видела перед собой невысокого человечка лет пятидесяти с небольшим, с покатыми плечами и слабым зрением, одетого в костюм из твида. При этом она уже знала: он может быть даже приятен в общении, если только вытащить его из глубин Средневековья. Она снова откашлялась и окликнула его:

– Профессор Годлиман!

Он поднял глаза, увидел ее, и вмиг перестал напоминать привидение, а скорее стал похож на какого-нибудь чудаковатого папашу.

– О, привет! – воскликнул он так радостно и одновременно удивленно, словно только что неожиданно повстречал соседку из Лондона посреди пустыни Сахара.

– Вы просили напомнить, что обедаете в «Савое» с полковником Терри.

– Ах да, спасибо. – Он достал часы из жилетного кармана и долго всматривался в них. – Если я хочу успеть туда пешком, мне лучше выйти прямо сейчас.

Она кивнула.

– Я принесла ваш противогаз.

– Это очень мило с вашей стороны. – Он снова улыбнулся, и ей показалось, что он сейчас определенно выглядит намного лучше.

Взяв у нее противогаз, он спросил:

– А плащ надевать?

– Утром вы пришли без плаща. На улице теплынь. Мне запереть за вами хранилище?

– Да, спасибо еще раз. – Он сунул блокнот в карман пиджака и вышел.

Секретарь осмотрелась по сторонам, содрогнулась и последовала за ним.

Полковник Эндрю Терри был краснолицым шотландцем, тощим (по всей вероятности, потому, что почти всю жизнь был заядлым курильщиком), с редеющими темно-русыми волосами, покрытыми густым слоем бриолина. Годлиман разыскал его за угловым столиком ресторана «Савой-гриль». Полковник оказался одет в штатское. Три сигаретных окурка валялись в пепельнице. Он поднялся с места для рукопожатия.

4
{"b":"8955","o":1}