ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Какой-то ее троюродный дядя, пошатываясь, возник со стороны бара – Люси при его появлении передернуло. Но она тем не менее представила его мужу.

– Дэвид, знакомься, это мой дядя Норман.

Дядя что было сил сдавил изящную руку Дэвида.

– Так-так, мой мальчик… И когда же на первое задание?

– Завтра, сэр!

– А как же медовый месяц?

– У меня увольнительная на двадцать четыре часа.

– Но, как я понял, ты только что закончил обучение?

– Да, но я умел летать и раньше. Начал еще в Кембридже. Кроме того, когда такое творится, пилотов хронически не хватает. Думаю, уже завтра придется подняться в воздух.

– Дэвид, довольно, – шепнула Люси, но дядя Норман уже захватил инициативу.

– А на чем будешь летать? – спросил он с любопытством школьника.

– На «спитфайере». Вчера уже видел свою машину. Славная «птичка». – Дэвид успел нахвататься жаргона военных летчиков. Он так и сыпал выражениями типа «птичка», «летающий гроб», «штопор», «бандит на два часа». – Восемь пушек, разгоняется до трехсот пятидесяти узлов, а вираж может выполнить в обувной коробке.

– Чудесно, чудесно! Вы, парни, должно быть, даете прикурить этим люфтваффе, а?

– Вчера сбили шестьдесят их асов, а сами потеряли только одиннадцать, – сказал Дэвид с такой гордостью, словно лично принимал в этом участие. – А днем раньше они пытались прорваться в Йоркшир, так мы заставили их убраться назад в Норвегию поджав хвосты. И у нас не оказалось ни одной потери!

Дядя Норман с пьяным восторгом обнял Дэвида за плечи.

– Как сказал недавно Черчилль, «никогда еще столь многие не были обязаны столь немногим», – высокопарно процитировал он.

– Он, наверное, имел в виду поставщиков продовольствия для солдатских кухонь, – с улыбкой попытался изобразить скромность Дэвид.

Люси с отвращением слушала, как они превращали кровавую бойню в тривиальную болтовню.

– Дэвид, нам пора ехать переодеться, – сказала она.

В разных машинах они отправились домой к Люси. Помогая ей выбраться из свадебного платья, мать заметила:

– Не знаю, милая, чего ты ждешь от нынешней ночи, но тебе следует знать…

– Брось, мама, мы живем в 1940 году, в конце-то концов!

Ее матушка слегка покраснела.

– В таком случае все должно быть хорошо, дорогая моя, – произнесла она совсем тихо, – но все же если есть нечто, о чем бы ты хотела со мной поговорить, то позже…

Только теперь до Люси дошло: выдавить нечто подобное стоило ее матери немалых усилий, – и она пожалела о своей резкости.

– Спасибо, мама, – сказала она, касаясь ее руки. – Я непременно обращусь к тебе.

– Тогда на этом я оставляю тебя в покое. Позвони, если что-нибудь понадобится. – Она поцеловала Люси в щеку и удалилась.

В одной нижней юбке Люси уселась перед трюмо и принялась расчесывать волосы. Она в точности знала, чего ждет от нынешней ночи. На нее нахлынули воспоминания, которые сулили новые приятные ощущения.

Это случилось через год после их знакомства, на танцевальном вечере-маскараде. Скоро они уже начали встречаться каждую неделю, а часть пасхальных каникул Дэвид провел с семьей Люси. И мама, и папа одобрили выбор дочери – он был хорош собой, умен, по-джентльменски воспитан и происходил из одного с ними общественного класса. Отец, правда, посчитал его излишне высокомерным, однако мама возразила, сказав, что сельские землевладельцы уже шесть веков придерживаются такого мнения о выпускниках университетов. Сама она уже видела: Дэвид будет к своей жене добр, – а в длительных отношениях она считала это самым важным. И вот в июне Люси разрешили провести выходные дни в семейном доме Дэвида.

Они обитали в викторианской копии фермерского дома XVIII века – квадратной формы строении с девятью спальнями и террасой, откуда открывался замечательный вид на окрестности. Осматривая их сад, Люси больше всего поразилась мысли о том, что люди, посадившие все эти растения, прекрасно знали: они сами не доживут до того дня, когда можно будет полюбоваться их подлинным расцветом.

Они весело проводили время, пили пиво на террасе вдвоем и нежились в лучах послеполуденного солнца, когда Дэвид сообщил ей, что вместе с еще четырьмя приятелями по аэроклубу в Кембридже записался на курсы пилотов военно-воздушных сил. Он хотел стать настоящим летчиком-истребителем.

– Я уже и так неплохо умею водить самолет, – сказал он, – а эксперты предсказывают, что неизбежная теперь новая война будет вестись преимущественно в воздухе.

– И тебе не страшно? – спросила она.

– Ничуть, – отозвался он машинально, но потом посмотрел на нее и признался: – Да, страшновато.

Она подумала тогда, какой же он отважный, и крепко сжала его руку.

Чуть позже они переоделись в купальники и побежали к озеру. Вода оказалась чистая и прохладная, но солнце еще припекало, в воздухе разливалась жара, и потому они с удовольствием плескались у берега.

– Ты хорошо плаваешь? – спросил он.

– Да уж лучше, чем ты!

– Вот как? Тогда сплаваем наперегонки к острову?

Она приложила ладони козырьком ко лбу и посмотрела на солнце. Задержавшись в этой позе почти на минуту, она притворилась, будто даже не догадывается, как соблазнительна в своем мокром купальнике. Остров на самом деле был крохотным клочком земли, поросшим деревьями и кустарником, ярдах в трехстах от берега, как раз посреди озера.

Она опустила руки, при этом выкрикнув:

– Старт!

И пустилась быстрым кролем.

Дэвид, с его длиннющими руками и ногами, конечно же, победил, а Люси силы отказали, когда до острова оставалось еще ярдов пятьдесят. Она перешла на брасс, но и от этого легче не стало и ей пришлось перевернуться на спину, чтобы отдышаться. Дэвид, который уже давно сидел на берегу, отфыркиваясь как морж, снова вошел в воду и поплыл ей навстречу. Поднырнув под нее сзади, он подхватил ее под руки классическим захватом спасателя и медленно стал подтягивать к берегу. Его ладони лежали под самой ее грудью.

– Мне это нравится, – заметил он, а Люси хихикнула, хотя все еще тяжело дышала.

Через какое-то время он лукаво сказал:

– Наверное, мне лучше все же тебе признаться?

– В чем? – Внутренне она затрепетала.

– Глубина озера всего четыре фута.

– Ах ты ж!.. – Она вырвалась из его рук, смеясь и плескаясь, а потом ощутила под ногами дно.

Он взял ее за руку и вывел на берег прямо в заросли деревьев, мимоходом показав ей старую перевернутую лодку, наполовину сгнившую под кустом боярышника.

– Мальчишкой я уплывал сюда на ней, прихватив одну из папиных трубок, коробок спичек и щепотку табака, завернутую в старую газету. Здесь я научился курить.

Они оказались на поляне, со всех сторон окруженной кустарником. Мох под их босыми ступнями был чист и слегка пружинил. Люси уселась на землю.

– Обратно поплывем очень медленно, – сказал Дэвид.

– Пока мне не хочется даже думать об этом, – отозвалась Люси.

Он сел рядом, поцеловал ее, а потом нежно стал прижимать вниз, пока она не откинулась полностью на спину. Он гладил ее бедра, прикасался губами к шее, и скоро ее нервная дрожь стихла. А когда его рука осторожно и немного нервно легла на мягкий треугольник у нее между ног, она выгнулась всем телом, чтобы лучше чувствовать его прикосновение. Она прижала его лицо к своему и стала целовать жадно и влажно. Он дотянулся до лямок ее купальника и стянул их вниз.

– Не надо, – сказала она.

Он зарылся лицом между ее грудями.

– Люси, ну пожалуйста!

– Нет.

Он очень серьезно посмотрел на нее.

– Для меня это может стать последней возможностью.

Она откатилась в сторону и поднялась. А потом из-за того, что надвигалась война, из-за умоляющего взгляда его раскрасневшегося юного лица, из-за желания, которое уже зажглось в ней самой и не хотело гаснуть, она одним движением скинула с себя купальник и стянула резиновую шапочку, позволив волне темных, с рыжим отливом, волос расплескаться по своим плечам. Встав перед ним на колени, она взяла его лицо в ладони и сама прижала его губы к груди.

7
{"b":"8955","o":1}